home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXVIII. Письмо с Кипра

— Видишь, брат Илгизар, как потихоньку сошлись все ниточки к одному месту — миссии франков. А один конец тянется прямо сюда, к этой сводне. Главное, чтобы не оборвалась леса, а она приведёт нас прямиком к нужной рыбе. Пока же давай переберём все наши верёвочки. Как там ты говорил? Разложим всё известное и попытаемся выразить через него неизвестное. Начинай.

Расставшись со стариком, Злат нарочно пошёл обратно через базарную площадь, привлекая к себе посторонние взгляды.

— Власть должны видеть почаще, — пояснил он Илгизару, — Тогда и вспоминать будут чаще. А то сюда ханские люди годами не заглядывают. Только ночью караул подъедет к охранникам у входа в квартал, спросит как дела, а всё остальное здешние старшины и старосты решают. Во дворец только налоги привозят и отчёты. Надо будет заехать сюда с нукерами и с пайцзой на груди. Пусть вспомнят лишний раз, что хан не за тридевять земель.

Вид живой власти и впрямь сразу внушил почтение. Уже у крайних лавок к ним подошёл базарный староста и, учтиво поклонившись, спросил, не может ли чем служить. Злат даже похвалил его за усердие:

— Для старательного человека всегда служба найдётся, — сказал он. — Найди старшину квартала и пришли его во двор к виноторговцу Джарказу.

Когда староста исчез за углом, наиб пояснил:

— Пора начинать настоящую облаву, — потом вздохнул, — Плохо. Всё время идём по следу, всё время догоняем. Вроде уже и след верный взяли и вот-вот за хвост схватим, а всё равно слишком много риска. Достаточно раз сбиться, свернуть не туда — и всё пропало. А дичь хитрая, матёрая. Петляет, следы путает. Нужно хоть ненамного уйти вперёд, сделать засаду. А не выходит. Поэтому давай ещё раз пройдёмся по всем тропкам. Самые главные неизвестные, которые нам нужно узнать, это Санчо и Райхан. Где они?

Илгизар начал чертить в воздухе воображаемые линии:

— Мы знаем, что Минсур где-то была в ночь этих убийств. А утром к ней пришла Шамсинур. Зачем? Совершенно очевидно затем, чтобы сообщить, что Санчо исчез в неизвестном направлении, а заодно, что исчез и тот, кто переоделся в его одежду. Скорее всего, она ещё не знала, что его убили. Даже если слышала шум на улице. Это была очень важная новость, вопрос жизни и смерти, ведь появление Санчо вело к неминуемому разоблачению. Поэтому она побежала к подруге сразу, как это обнаружила. А это значит, что она сама пришла домой только рано утром.

Злат согласно кивнул:

— Подружки где-то шлялись ночью. Но, порознь. Если мы считаем, что одна из них была в доме сокольничего, то, где тогда была вторая?

— Минсур, скорее всего и была той самой сказочницей. Она передала Райхан сонное снадобье и сказала, где будет ждать её ночью. Проводив девушку в укрытие, она вернулась домой. Куда могла уходить на всю ночь Шамсинур? Понятно, что утром ей нужно было что-то делать с Санчо. Нужно же было как-то объяснить ему, почему он сидел всю ночь в одиночестве. Тем более, что он вскоре узнал бы, что его одеждой воспользовались. На этот случай требуется какая-нибудь сказочка. Ведь, если парня хотели убить, то сделали бы это сразу, без всяких затей. Скорее всего, Шамсинур должна была рассказать ему утром страшную историю, как её выманили из дома обманом, а его одежду похитили, чтобы обвинить его в святотатстве и кощунстве. А теперь ему лучше не появляться на улице, а бежать, как можно скорее. С её помощью разумеется.

— Получается, что обе подруги готовили той ночью побег? Только одна для Райхан, а другая для Санчо. Если вспомнить про голубков, то напрашивается, что бежать они должны были вместе?

— К тому же Санчо не совсем по своей воле.

— Давай теперь раскрутим всё с самого начала. Хитрозадые братья из миссии получают задание подложить свинью Санчо и его хозяевам. В прямом и переносном смысле. В это же время они узнают, что он водит шуры-муры с дочкой самого ханского сокольничего и сестрой Азакского эмира. У них появляется мысль убить одной стрелой двух зайцев. Сманив любимую дочку. Чтобы обвенчаться с этим олухом Санчо она с радостью окрестится и, когда отец её простит, а они отлично знали, что это его единственная и любимая дочь, то она будет уже христианкой, как и любимые внуки Урук-Тимура. Но, всё пошло наперекосяк. Кто же мог предположить, что в это самое время, Бонифаций сообразит, что можно утянуть хозяйский мешок с золотом, свалив всё на Санчо. Санчо в Сарае всем чужой. Легче лёгкого задушить его где-нибудь в тёмном уголке, а тело утопить в реке. И концы в воду. Надо же было такому случиться, что это произошло в тот самый день, когда была задумана штука со свиной ногой.

— Думаю, это совпадение не случайно. И те и другие хотели сделать это именно в Ночь Могущества. Когда много народа не спит и ходит по улицам. В любую другую ночь прохожие обязательно привлекут внимание стражников. А уж тем более повозки.

— Поневоле поверишь, что в это время на землю спустились ангелы, которые расстроили весь этот замысел. Вторая неожиданность произошла уже в доме Урук-Тимура, — продолжил Злат, — Что-то там произошло между дочкой и женой, после чего последняя была убита.

— Скорее всего, она узнала о готовящемся побеге и хотела помешать? — предположил Илгизар.

— Очень похоже на то. Теперь поставим себя на место Шамсинур. Из её дома куда-то убежал голый мужик. Долго он так пробегает? А когда попадётся, то что он расскажет про то, где его одежда? Да ещё выясняется, что тот, кто эту одежду надел, был задушен. Лично мне не приходит на ум никакой мысли кроме — ноги мои ноги, несите мою задницу. Вечером она появляется у Минсур с небольшим и тяжёлым мешком, который оставляет.

— Деньги?

— Скорее всего. А на следующий день ночью её убивают. Пытают перед смертью. Кто? Братья и Минсур и так всё знали. Однако по следу Санчо шёл ещё один человек, который тоже очень не хотел, чтобы он воскрес.

— Бонифаций.

— Тем более, что Шамсинур, в поисках Санчо, наверняка заглядывала к нему домой днём. И притащила Бонифация на хвосте.


Черкесский старшина проявил чудеса расторопности. Он уже ждал наиба и его спутника возле двора Джарказа. Это был высокий и ещё довольно нестарый человек с пронзительным горящим взглядом из под сдвинутых к переносице бровей. Молча и с достоинством поклонившись кивком головы, староста столь же безмолвно вопросительно уставился на Злата.

— Знаю, что ты человек дела, поэтому скажу тебе прямо — радости моя весть не принесёт.

Черкес даже не моргнул.

— Мне от тебя нужно, чтобы ты поставил охрану возле дома некой Минсур. Надеюсь не нужно уточнять, кто это такая?

Староста кивнул.

— Кроме того, отдай приказ, чтобы её, как только появится, немедленно схватили и отправили к эмиру в ханский дворец.

На этот раз черкес разомкнул уста:

— Будет сделано.

— Вот и хорошо, — радостно подвёл итог Злат, — Мне большего и не нужно. Ваша Минсур замешана в убийстве жены ханского сокольничего Урук-Тимура и в исчезновении его дочери. Эмир со дня на день приедет, а дочку до сих пор не нашли. Эта Минсур, похоже, единственная знает, где она. Поэтому, если она исчезнет или будет найдена мёртвой… — Злат сделал многозначительную паузу, озарённую самой лучезарной улыбкой, на которую был способен, — У меня есть прекрасная задница, которой я могу закрыться. Угадай чья?

По губам черкеса пробежала злая змеиная улыбка. Он во второй раз открыл рот:

— Позволь мне идти. Сам понимаешь, нужно поторопиться.

— Конечно поторопись. Плохо, если кто доберётся до неё раньше тебя.

— Ему придётся самому поискать её на том свете.

— Кажется он хорошо понял в какое дерьмо вляпался по милости этой Минсур, — буркнул Злат, глядя на быстро удаляющуюся спину. — Нам с тобой пока здесь делать нечего. По следу пущена очень свирепая свора, уйти от которой будет нелегко. Мы же попытаемся всё-таки забежать вперёд. Почему эта Шамсинур принесла деньги в дом подруги?

— Скорее всего, она испугалась, что объявится Санчо, и её обвинят в соучастии в святотатстве и убийстве. Наверное, решила бежать из города.

— У неё имелась крупная сумма денег, оставшихся от мужа и вырученных от продажи лавки. Скорее всего, она отдавала их какому-нибудь купцу или просто меняле под процент. Где-то неподалеку отсюда. Как легче всего бежать? Конечно на корабле. Караван легко догнать. Красная пристань рядом, и вдовушка не стала тащить деньги на другой конец Сарая, а оставила у подруги. Почему отложила отъезд и задержалась, хоть и боялась, что Санчо появится в любой момент? Ждала корабль. Наш путь лежит на Красную пристань, брат Илгизар. Слишком много людей собирались или собираются исчезнуть из города в эти дни. Нам остаётся только узнать, какие корабли уходят в ближайшее время.

— Но ведь все таможенники и побережники ещё в пятницу предупреждены и внимательно следят за всеми уезжающими?

— Они ищут Райхан. Молодую девушку. Нам же нужен корабль, на котором собиралась уплыть Шамсинур. И на котором, скорее всего, попытается удрать наш Бонифаций. Если ему не удастся добраться до Санчо раньше братьев из миссии. Ну, а кто знает все тайны Красной пристани лучше старого Касриэля?


Меняла, как и должно исправно сидел в своей лавке. Даже не ушёл обедать домой, неспешно мешая ложкой холодную пшённую кашу прямо на столе, где в другое время выстраиваются столбики золотых и серебряных монет. Место, отодвинутых в сторонку весов занимал пузатый кувшин.

Увидев Злата, он сразу вскочил навстречу:

— Тебе так не терпится узнать не появились ли где магрибские динары, что ты решил навестить Касриэля уже на следующий день? Неужели ты думаешь, я сразу не дал бы тебе знать?

— Что ты! Мне просто нужен совет мудрого человека. На каком корабле лучше всего сбежать за море в эти дни?

— Тебе так надоела ханская служба? — засмеялся меняла, — Тогда лучше, чем «Маргарита» судна не найти. Настоящий морской корабль, генуэзский. Имеет места для пассажиров. Уходит на днях с грузом невольников на борту. Принадлежит дому Анфосси.

— Галера?

— Говорю же, морской корабль. С одной мачтой. Его построили генуэзцы на персидском берегу. Ходит под парусом. Груза берёт намного больше, чем галера. В наши края пришёл первый раз, боятся плыть по реке. Обычно ходит от Персидского берега к Дербенту.

— Что-то я не слыхал про этот дом Анфосси.

— Они не ведут дела в наших краях. Это известные генуэзские банкиры, главное место которых при дворе персидских ильханов и в Трапезунде. Сам знаешь, наш повелитель не очень любит тех, кто приближён к ильханам. Думаю и эта партия невольников закуплена по их заказу. Поэтому и торопятся вывезти её за один раз большим кораблём. В своё время они вот также навлекли на генуэзцев немилость Тохты. Помнишь «Святого Фому»? Его захватили как раз при попытке тайно вывезти большую группу невольников в Баку. Тогда четверть века назад это закончилось войной и изгнанием франков.

— По злой насмешке судьбы на борту «Святого Фомы» Тохта и нашёл свою смерть.

— Думаю, связи у этих двух фактов гораздо больше, чем просто превратности судьбы. Мы часто не замечаем того, что сокрыто от постороннего взгляда. В команде «Святого Фомы» оставалось немало генуэзцев. Наш друг Бонифаций в их числе. Ты, конечно, хочешь узнать нет ли его сейчас и в списке пассажиров «Маргариты»? Скажу больше, он собрался гораздо дальше, чем Баку.

— Откуда знаешь?

— Деньги. Деньги говорят часто лучше людей. Бонифаций ещё с зимы ждёт «Маргариту». Именно он и готовил для Анфосси эту партию невольников. Товар дорогой, отборный, у него не хватало наличности, поэтому я помогал. Гизольфи солидный дом. Известный. Со связями по всему Леванту. Поэтому я без колебаний выдал по их заёмным письмам кругленькую сумму под приемлемый процент. А весной вдруг и сам Бонифаций засобирался в Баку. Попросил обменять мне приличную сумму на персидские деньги. Причём отказался брать письмо к моему другу в Баку. Это ведь и безопаснее и надёжнее. Не нужно тащить с собой наличность. Приходишь к меняле и получаешь всё до последнего медяка. Это мне показалось странным. Всё сходилось, что поездка окутана какой-то тайной, раз человек не хочет там засветиться.

— Твоя проницательность не подвела тебя и на этот раз. Скорее всего, именно тогда Бонифаций и задумал наложить лапу на золото дома Барди. Поэтому в Баку он хотел затеряться с ним.

Касриэль кивнул. Потом подошёл к лавке у стены и вынул из маленькой шкатулки какую-то бумагу.

— Бонифаций много лет плавал по Бакинскому морю, вёл дела в Сарае, Дербенте и Баку и у него много знакомых. В том числе не очень щепетильных в вопросах денег. Поэтому направиться из Баку он мог куда угодно. Но, ведь не зря говориться: «Где сокровище твоё, там и сердце твоё». Вчера вечером Бонифаций купил у меня кипрское письмо.

— Для меня это птичий язык.

— Это только на первый взгляд. Сейчас всё станет ясно и понятно. Видишь вот эту бумагу? Это письмо моего партнёра из Баку. Оно написано по-еврейски, но я переведу. Здесь просят меня выдать предъявителю этого письма некую сумму. Что я и сделал. А долг записал на партнёра приславшего письмо. Точно также поступил бы и он, получив моё послание, например из рук того же Бонифация. Эта бумажка — те же деньги. Но, у неё есть одно преимущество. Деньгами она станет лишь в руках человека, чьё имя здесь указано. В чужих руках, это простая бумажка. Поэтому её бесполезно воровать. Однако у этого есть и оборотная сторона. Допустим, Бонифаций умер по дороге в Баку. Его наследникам и партнёрам мой друг тоже ничего не выдаст. Однако это вовсе не значит, что бумажка навсегда утратила цену. Она всегда будет стоить денег для того, кто её написал. То есть, если её привезут ко мне и сумеют доказать, что получили её честным путём, я выдам деньги. На таких связях между менялами разных стран и держаться такие финансовые сделки. У меня полно партнёров в Персии, Крыму, Тане, Константинополе, Трапезунде. Они верят мне, я — им. У них есть друзья и партнёры в более далёких краях. Почему евреи так часто и успешно занимаются меняльным ремеслом? Потому что разбросаны по всему миру, но поддерживают связи между собой. Я вполне могу попросить своего партнёра в Константинополе помочь моему клиенту из Сарая получить свои деньги, например, в Александрии или Сицилии. И он сделает это за умеренное вознаграждение.

— Ты про кипрское письмо…

— Кипрское письмо и было таким документом, хозяин которого не добрался до адресата. Его выдал один очень состоятельный человек из Фамагусты на имя своего партнёра в Константинополе. Но, морские путешествия полны превратностей, и этот человек очутился в плену у пиратов. Потом оказался в Крыму. У него было с собой только это письмо. Но, константинопольского менялу там хорошо знали и крупная сумма, указанная в бумаге, внушила почтение. Купцу выдали небольшой кредит, на который он удачно закупил товары. Однако, вскоре заболел и умер. Имущество пошло на покрытие долга. Я выкупил это письмо. За очень небольшую сумму. Получить деньги по нему можно только с того, кто его выдал — кипрского купца. А сделать это смогут лишь наследники умершего купца. Однако, чтобы получить ту немалую сумму, что указана, нужно ехать на Кипр. Мало того, нужно найти наследников хозяина письма.

— Так Бонифаций собрался на Кипр?

— Я через знакомых узнавал, где живут наследники. Где-то в Италии. Однако совершенно необязательно добираться до них. Кипрский купец охотно выдаст требуемую сумму с некоторой скидкой. Он же прекрасно понимает, что если откажется, то истец доберётся таки до наследников и платить всё равно придётся. Но, уже сполна. Это понимает не только этот купец. Но и я, и другие менялы, которые сидят в Баку, Трапезунде или Константинополе. Поэтому они тоже охотно купят это письмо, но уже с дополнительной скидкой.

Касриэль подвинул к себе деревянные счёты-абак и привычно щёлкнул костяшками:

— При этом, чем дальше ты от Кипра, тем скидка больше. Я нахожусь дальше всех. Где-нибудь в Ургенче или Булгаре это письмо не купит вообще никто. Человек, который покупает у меня его в Сарае, обязательно вычтет скидку, которую ему придётся предоставить на том месте, куда он доберётся и включит свой интерес. Иначе зачем ему его покупать?

— И ты высчитал, где Бонифаций собрался продать это письмо?

— Он купил его по той цене, за которую его можно продать где-нибудь в Сирии или Армении. Честно говоря, меня вполне устроила бы Бакинская цена, а уж тем более Трапезундская и я просто решил поторговаться для порядка. Но, видно Бонифаций очень спешил.

— Охотно верю.

— Я ещё подумал, а зачем ему покупать это письмо, если можно прихватить наличные деньги? Или взять на них вексель с оплатой в том же Трапезунде? Потом понял, что он собрался достаточно далеко. Туда, куда не достают связи местных купцов. И явно рассчитывал на дороги, по которым очень опасно пробираться с наличными.

— А золото?

— Скорее всего припрятал его здесь. До лучших времён. Оно ведь не ржавеет. Кстати, в пятницу, ко мне пришёл один из персов и попросил выручить наличкой. Довольно крупная сумма. Мне это показалось странным. Мы ведь следим друг за другом, а никаких крупных сделок не намечалось. Да и клиенты обычно предупреждают заранее, если нужно много наличных. Перс сказал, что одна из тех, кто сдавал ему деньги на хранение, срочно потребовала их обратно. Естественно без причитающегося процента. Что ему оказывалось весьма выгодным. Зато очень невыгодным ей. Сейчас я вспомнил, что в пятницу в городе происходило много разных событий и подумал, что это может быть тебе интересным.

— Я предполагаю, что Шамсинур, которую убили в субботу, накануне спрятала в укромном месте немалую сумму денег.

— Вдовушка незабвенного Зерубабеля? Помню, помню… Она тоже оказалась замешанной во все эти дела? Не мудрено. По наследству от мужа ей перешли не только деньги и лавка, но и немало сомнительных знакомств. Например с будущей женой Урук-Тимура. Ведь именно Шамсинур была посредницей у неизвестных людей, которые хотели купить в своё время знаменитый рубин её отца.


XXVII. Старый разбойник | Пустая клетка | XXIX.  Ферзи и пешки