home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXI. Пропавший голубь

Костёр совсем потух. От реки потянуло холодом. Со стороны жилых кварталов в ночной тишине долетали обрывки громких разговоров.

— Разговляется народ. Завтра последний день поста. Забавно получается — пост, почитай, почти никто не держит. Но, на ифтар собраться после вечерней молитвы каждый считает свои долгом. Получается в пост едят, как обычно, да вдобавок ещё и после захода солнца.

Злат потянул носом:

— У булгар баранину жарят. Завтра ещё на сабантуй подадутся за город. Многие ведь только недавно из деревень и аулов приехали, свои сельские обычаи чтят. Чтобы глаза имамам не мозолить, уезжают в луга. Наши водовозы, поди туда первым рылом подадутся. Народ молодой, конный. Будут в скачках участвовать, бороться.

— Меня, когда впервые сюда приехал, поразили здешние города, — отозвался Хайме, — В наших краях, да и на Востоке, город — это стена. Которая защищает и отгораживает. Внутри свои законы, другие люди. Горожане. Нос дерут перед крестьянами, которые для них мужланы. Да и со знатью норовят на равных быть. Старые купеческие фамилии себя именуют патрициями, обзаводятся гербами. Сами выбирают власть. Здесь города без стен. Куча кварталов и улиц, как собравшиеся в одном месте деревни и аулы. Вроде как большая-пребольшая деревня. Только очень богатая. С домами и дворцами, как в городе, с одной бесконечной ярмаркой круглый год. Зато просторно и чисто. Везде ханские наместники с отрядами. Скорый суд и расправа. Живут рядом мусульмане, христиане, язычники, пастухи, купцы, писцы — все ладят, никто никого не обижает. Чужеземца не только никто не тронет — он под особой защитой.

— Потому и прибежало сюда столько народа из Персии и иных краёв, когда там стали бить, кого считали неверными. Целыми кварталами селились. Армяне, персы, евреи, огнепоклонники. За несколько лет город на фарсах вдоль реки вытянулся. Теперь так и за день не объедешь. Персидскую речь чаще кипчакской слышно. А про власть ты верно заметил. Не будь над ними ханской грозы давно бы передрались. И сейчас друг другу козни строят при дворе. Не дай Бог ослабнет власть и вернётся смута, как двадцать лет назад. Народ ведь больше пришлый, не укоренившийся. Враз разбежится.

— Создают веками, разрушают в один миг, — согласился Хайме, — Ещё сейчас видно каким великим городом был Константинополь, пока его не захватили франки. Теперь пустой едва не на три четверти. Развалины домов, заросшие сады, брошенные дворцы. Кругом развалины и заросли. На площадях козы пасутся.

— Не зря эн-Номан франков боится.

— Франки тоже разные. Да и опасаться не только их нужно. Тохту ведь, получается в гостях у Измаила отравили. А я всю жизнь на генуэзцев грешил. Он ведь их изгнал. А после его смерти Узбек сразу вернул. Как говорили древние юристы: «Ищи кому выгодно».

— Многим было выгодно. Были на Руси люди, которые рассчитывали на хана в борьбе со своими противниками, были в Царьграде и митрополии. Были в самой Орде сторонники древних вольностей, которых Тохта, после гибели Ногая поприжал. Не зря они сразу после его смерти пытались ручного хана поставить, чтобы своевольничать по-прежнему. Старая история. Одного не пойму. Почему Туртас объявился только через двадцать лет? Где был всё это время? Его ведь тогда и не искал никто. Хан, едва успел приказ о поимке отдать и в тот же день умер. Потом полгода война была, смута. Потом хана восемь лет в Сарае не было, город приезжими полнился. Спокойно мог вернуться. Судя по тому, что он ни порядков нынешних не знает, ни про то, что его сестра много лет назад умерла, был он где-то очень далеко. На днях караван пришёл из Отрара. Нужно будет караванщика поспрашивать.

— Неспроста он сразу направил стопы к Измаилу. Видно что-то знает. Или догадывается.

— Почему тогда не стал встречаться? Расспросил и ушёл? Что ему было нужно от убитой вдовы?

— Ну, может к ней и не он приходил? Мало ли таких кафтанов в Сарае? Знаешь, что? Коли где появился Туртас и там есть почтовые голуби, я бы на твоём месте проверил, а не пропадали ли они?

Злат хлопнул себя ладонью по лбу:

— Точно! А я всё думаю, что-то мне кажется не так. Теперь понял. У генуэзцев при их конторе нет голубятни. Она бы издали была заметна. Значит этот Санчо голубей брал в другом месте.

— Обычно договариваются с нашими, — подсказал Хайме, — Скажу тебе по секрету, у францисканцев самая лучшая в этих краях голубиная почта. Если внимательно присмотреться, то все миссии расположены как раз на расстоянии полёта голубя друг от друга. Не всякого голубя, а самого лучшего. Таких здесь не бывает, везут издалёка. Если срочно нужно, отправляют письмо в соседнюю миссию, оттуда в следующую. До Каффы или Таны. У нас в обители святого Иоанна, тоже своя голубятня. Время от времени смотритель ездит к соседям. Отвозит чужих птиц и забирает своих. Здесь в Сарае в миссии голубями заведует брат Ауреол.

— Сам что за птица?

— Душевный старичок. Из бродячих. В наши края удрал, когда папа стал преследовать тех, кто выступал против церковных стяжаний. Добрый человек, но не учён совсем. Проповедовать не умеет. Служит при птичках.

Помолчали. Каждый думал о своём. Потом решил подать голос и внимательно слушавший до сих пор Илгизар:

— Второе убийство уже на Чёрной улице. А ведь кувшины на телеге явно с Красной пристани. Раз в них дербентское вино наливали. И Санчо послали с письмом к меняле туда же.

— Там воду возят черкесы и зикхи. Но, такие дорогие кувшины, конечно использовать бы не стали. Эти явно для корабля. Ты, Хайме, пойдёшь завтра с нами к этому вашему брату Ауреолу?

— Посижу здесь. Подожду.

— Тогда давай спать, брат Илгизар. Вторую ночь под звёздами.

Млечный путь серебрился в бездонной тьме. Вот поди же ты, и в небе есть дорога. Видно и там нет покоя и постоянства.

— Расшита золотом шуба, а не свернуть её. Блестят капельки жира на ней, а не стряхнуть их. Что это? — Злату никто не ответил и он ответил сам, — Звёздное небо.


Брата Ауреола они застали на самом рассвете. На земле, да ещё по сильной росе утром не спалось и вышли ещё затемно. Но, когда шли по улицам Сарая с минаретов уже раздался призыв к утреннему намазу. Сонный привратник в миссии встретил их нелюбезно, но, узнав наиба, который недавно привозил мёртвое тело, засуетился. Ничего, что гость помят, всклокочен и в старом, простом халате. Нужно будет, во мановение ока явится в шитом золотом алом халате с пайцзой на груди и стражей. «Кто не повинуется — умрёт».

Из вежливости Злат спросил его, как прошли похороны Санчо. Привратник, почему-то испугался и стал суетливо заверять, что всё было наилучшим образом. Сам господин Бонифаций приезжал проводить в последний путь своего помощника и денег не пожалел.

— Вот ведь, — покачал головой наиб, — а с виду павлин павлином. Тоже душу имеет.

Старый монах, засучив рукава, чистил голубятню. Он явно обрадовался гостям, пришедшим проведать его в этот ранний час. Голубей точно покойный Санчо брал у него. Брат Ауреол ещё пометил их, чтобы не путать, когда вернуться с письмами. Пять штук. Назад вернулись пока только четыре.

— Давно дело было?

— Да нет, — охотно пояснил старик, — Полтора месяца, где-то раз в неделю прилетали. Последний дней десять назад.

— Значит и впрямь один голубь пропал.

— Как пропал? — забеспокоился Ауреол, — Может прилетит ещё.

— Дорого за голубей берёшь?

— Это не ко мне. Договариваться нужно с экономом, братом Адельхартом.

— Так Санчо тоже с ним договаривался?

— А как же? Мимо него никак.

Попрощавшись, вышли на улицу. За первым же углом Злат остановился.

— Чего это привратник такой зашуганный? Не нравится мне всё это. Давай сделаем так. Постоим чуток, потом ты вернёшься и скажешь, что монету обронил, пойдёшь до голубятни, вроде как искать. Заодно, краем глаза посмотришь, не наделали ли мы какого переполоха.

Когда Илгизар вернулся после этого нехитрого дела, ни малейших сомнений, что переполох наделали немалый, уже не оставалось. Оказалось, что привратник не только, несмотря на ранний час разбудил отца эконома, но и сам брат Адельхарт немедленно побежал на голубятню допрашивать Ауреола.

— Не пойму, чего они переполошились? — недоумевал наиб, — Чего этому эконому меня бояться? Чего-то мы с тобой не заметили, что непременно должны были заметить.

Ещё немного постояв, решил:

— Значит, нужно вернуться ещё раз. И посмотреть повнимательней. Нужно только придумать повод. Кто из нас изучает диалектику? Я или ты? Давай придумывай. Пока до дворца идём. Надеюсь там нас не ждёт весть об очередном убийстве этой ночью.

Вести, по счастью, не было. День вообще обещал быть не хлопотным. Мусульмане сегодня вовсю готовятся к завтрашнему разговлению после месячного поста. А многие из булгар, кипчаков и буртас собираются за город праздновать сабантуй. Дело это весёлое и не хлопотное, из хмельного берут обычно только кумыс, так что беспорядка не бывает.

— Вот как в этом году совпало, — философствовал Злат, — Столько праздников разом сошлось. У христиан завтра ночь на Ивана Купалу. Тоже молодежь подастся за город костры жечь. А девки по реке венки пускать будут.

— Придумал! — вдруг прервал его Илгизар.

— Чего? — даже растерялся наиб.

— Придумал зачем мы можем съездить в миссию. Раз убийцу этого Санчо не нашли, а его вещи мы забрали до появления родственников, то логично выдать часть этих денег на погребение. Предложить скомпенсировать расходы.

Наиб крякнул и полез чесать затылок.

— Мысль хорошая. Только денег-то в сундуке не было. А-а, ладно. Заплачу из своих. В конце концов, окорок то я сожрал.

Злат полез в сундук доставать деньги и коричневый халат ханского писца-битакчи с пайцзой и золочёным поясом. Красный, конечно, был бы сейчас лучше, но он лежал в стирке. Водружая шапочку с пером, поторопил Илгизара:

— Быстрей переодевайся.

Двинулись, как в прошлый раз в сопровождении двух всадников.

Давешний привратник чуть в обморок не хлопнулся, когда выскочил на стук копья в ворота и грозный окрик стражи. Во двор уже выбегали перепуганные монахи.

— В пятницу к вам привезли тело убитого христианина. По обычаю, оно должно быть предано земле на третий день. Поскольку убийца не найден, а родственники не объявились, я пришёл от имени хана Узбека проследить, чтобы тело было предано земле как подобает и оплатить все расходы. Привратник сказал мне, что его уже похоронили.

— Да, господин. Утром в субботу.

— Что за спешка? Не могли подождать три дня, как положено? — грозно вопросил наиб, и тут же сменил гнев на милость, — В таком случае, я возмещу расходы. Кто отпевал покойного и руководил погребением?

Вперёд шагнул священник.

— Проводишь меня на кладбище и покажешь могилу.

Пока бегали за лошадью, наиб выехал со двора и негромко буркнул Илгизару:

— Привёз им нежданные деньги, а радости у людей ни капли. Похоже, ещё больше испугались. А отчего не пойму.

Между тем, тот самый брат Адельхарт, которого Илгизар видел недавно беседовавшим с голубятником, почтительно приблизился к наибу.

— Мы смиренно благодарим хана за заботу и справедливость, но все расходы по погребению взял на себя почтенный Бонифаций из дома Гизольфи.

— Это похвально, — кивнул головой Злат, — Тогда проедем на кладбище и покончим с этим делом. Может за голубя вам заплатить?

Адельхарта словно ударили. Он сдавленно прохрипел:

— За какого голубя?

— Мне ваш монах сказал, что покойный остался должен почтового голубя. Его имущество находится у нас. Могу возместить.

— Голубь ещё вполне может прилететь. Так что это нельзя считать долгом.

В это время появился священник верхом на муле. Дав ему знак ехать впереди, Злат опять повернулся к эконому:

— Если вдруг этот голубь прилетит, ты обязательно дай знать. Мне он очень нужен.


XX.  Путь паладина | Пустая клетка | XXII.  Нищенствующие братья