home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XVIII. Искусство вычислений

— Старого закала, дед, — одобрительно буркнул Злат, когда они вышли во двор, — Кремень! Хотя и здесь, наверное, гордыня. Однако, за тайну исповеди гонения принял без колебаний. Я его помню, ещё когда он во главе епархии стоял при Тохте. Настоящий архирей был. С посохом. Из гнезда митрополита Максима. Ещё из киевских.

— Нынешние другие? — поинтересовался Илгизар.

— Тогда митрополиты в Киеве сидели. Матери городов русских. Волынь у них под боком была с тамошними сильными князьями. Черниговщина, Смоленск — всё рядом. До Царьграда близко и до Орды. Потому ближе им были дела Волынские. А значит Польские, Венгерские, а заодно Византийские, Болгарские, Сербские. Владимирская Русь была для них Залесьем, а Новгород так и вообще полночным краем. Потому гнули митрополиты ромейскую линию. Самое главное — борьба против папёжников. А до Залесья и руки, почитай, не доходили. Там даже князья ещё на моей памяти в грамотах языческими именами писались. Тверской князь так и звался Ярославич. Хоть по церковному его отец был Афанасий. Ладно простой народ. Мы, бывает и вовсе под прозвищами живём. Что я Хрисанф знают человек десять. Но, когда князь в грамоте пишет… Ногай всё это порушил. Он как раз тем краем, что по Днепру владел. Когда пошла заваруха стал искать союзников на Западе, да в Персии. Тогда Максим ноги и унёс из Киева за леса. Галицкий князь попросил себе другого мирополита. Париарх поставил тамошнего епископа Нифонта. Стало два митрополита. Один во Владимире, один в Галиче, но Киев за Максимом остался. Вскоре он помер и вроде как опять один митрополит остался. Ан нет! Новый то в Галиче сидел — много кому это не нравилось. Ибо считалось, что он из рук галицкого князя смотрит. При живом митрополите помалкивали, а как он вскоре помер, тверской князь послал в Царьград своего епископа Геронтия со всеми регалиями, что от Максима остались. Только императору галицкий князь был ближе и дороже. Поставили митрополитом Петра с Волыни. Он, чтобы с нестроением покончить, поехал сам в Залесскую Русь порядок наводить. Там его встретили неласково. тверские князья целый собор на него напустили. Отбился. В то время начали дела ордынские к северу поворачиваться. Пётр и ждал Тохту в Нижнем Новгороде. Поговаривали у него с Измаилом изначально нелады были. Измаил ведь уже плотно у ханского порога сидел.

— Измаил за Петра был?

— Кто его знает? Он ведь из старых, максимовских. Сам же слыхал — в Переяславле раньше сидел. Потом при хане. Кто знает, как бы дело повернулось, если бы Тохта до Руси тогда доехал. Хан не тверской князь и не собор из-за пазухи. Хотя, с другой стороны, Пётр к тому времени уже порядок навёл в своих делах. А Тохта порядок любил. Только после его смерти уже в Галич особого митрополита снова поставили. А вот сами галицкие князья уже при нём в союз с Тевтонским орденом вступили. Как раз, когда его великий магистр под бок к Новгороду перебрался. Да ещё галицкие князья с тверскими стали знаться-родниться. Они давно на Рим смотрели, королевские короны оттуда принимали. Известное дело, что и митрополиты их за унию. Пётр потому во Владимир и отъехал. По сей день русская митрополия разъединена. Сейчас в Галиче Феодор сидит, в Москве Феогност. Как и предсказывалось, идёт от этого разъединения немалая смута.

Златом овладели воспоминания:

— Я ведь тоже в Сарай с Измаилом приехал. Мой родитель до этого в Укеке священствовал.

— Так ты на Руси и не был?

— Нет. В Орде родился, в Орде вырос. Вот, ведь, сболтнул, старый хрен про малиновый квас. По такой жаре. Сразу захотелось. Слушай, Илгизар! Мы с тобой со вчерашнего дня без роздыху мотаемся, на земле под звёздами спим — пора дать раздохновение и радость ослабшим членам. Надо бы в баню сходить (Он на миг задумался). У нас здесь сейчас горячую баню не найти. Воскресенье. Все топили вчера. Поэтому направим-ка мы свои стопы в булгарский квартал у пристани. Передохнём там, помоемся. Потом пойдём, не спеша к водовозам, узнаем новости.

Пошли короткой дорожкой среди амбаров ограждающих причалы. Тропка шла в тени от высоких верб и не было такой пыли, как на большой дороги. Высокие лопухи местами смыкались, загораживая проход. Пахло молодой коноплёй. Над пурпурными колючками чертополохов гудели пчёлы.

У входа в булгарский квартал в тени забора скучал древний старик, возле которого на земле присел шустрый мальчик лет десяти. Хоть караул днём и не выставляли, но за приходящими нужен догляд. Мало ли что.

— В баню мы, отец, — остановил взмахом руки наиб поднимающегося навстречу деда. И, мальцу, — Сиди, сиди, дорогу знаем.

Когда они завернули в переулок, Злат засмеялся:

— Бьюсь об заклад, когда подойдём к бане, хозяин уже будет нас встречать у крыльца. Мальчонка уже поди со всех ног мчится окольными путями, чтобы предупредить. Здесь у них порядок, чужих не жалуют. Ночью сторожей ставят не только на въезде с дороги, но и со стороны пристани. Живут крепко. Соборная мечеть у них — лучшая в Сарае, после ханской. А вон в тех больших домах живут грузчики артелями. Сотни три, не меньше. Народ холостой и неслабый. Лет пять назад у самой заставы на дороге запоздалого купчишку ограбили. Видели, что побежали разбойники сюда, в булгарский квартал. Я, к ним, а мне — ничего не видели, ничего не ведаем. Никто не пробегал. И приметы купчик толком не запомнил. Ах вы, думаю, хитрые задницы! Это теперь повадитесь прохожих грабить. Ваша правда, говорю, наверное они лодочкой ушли на тот берег. В кусты. Давайте, говорю, помогайте властям. Собирайте пятьсот человек да и прочешем весь тот берег облавой. И гонял их три дня по крапиве и ежевике. Смотреть страшно было на третий день. С тех пор на здешней дороге вот уже пять лет даже комаров не хлопают.

Банщик, как и было предсказано, ждал на пороге. Время было удачное. Послеполуденные посетители уже разбрелись, а вечерние ещё не пришли. Хозяин был рад редким гостям:

— Какой травки заваривать? Мяту, смородиновый лист или липовый цвет?

— У тебя квас малиновый есть?

— Найдём. Пока моетесь, принесут. Вот мыло с запахом роз. Может каменку разогреть? С веничком? Я быстро.

— Не нужно. Принеси мне гребень небольшой. Для бороды.

Когда хозяин ушёл, Злат довольно заметил:

— Лучше булгарцев никто в банях не понимает. Они и хамамы устраивают на персидский манер, ещё с давних пор у хорезмийцев научились. И с веничком у каменки не дураки попариться. Даже здесь многие у реки баньки срубили. Хотя и дорогое удовольствие. Хозяин ловко придумал. Река рядом, воду возить не нужно. За забором Булгарская пристань, лесные и дровяные склады. С одной стороны, всегда можно щепками и обрубками на истопку разжиться, с другой — полно приезжих летом, которые на кораблях живут. Им баня под боком в самый раз. Да ещё вечером с работ на причалах народ придёт помыться перед вечерним намазом. Золотое дно.

Он, не спеша разделся и пошёл в жаркую комнату, прихватив холщёвую простыню.

— Если народ подвалит, уйдём в отдельную комнату. Здесь есть для тех, кто побогаче.

В огромной чаше посередине, похожей на маленький бассейн, играла бликами горячая вода, у потолка плавал пар, пронизанный солнечными лучами. Злат развалился на горячем каменном лежаке и блаженно закрыл глаза.

— Булгарцы Сарай не любят. Живут особняком, как в крепости. Чужой им город. Всё не могут забыть, как ханы жили в Булгаре, Укеке да Мохши. Тогда они вертели делами. Все ханские уртакчи, торговцы казёнными товарами, были булгарцы. У сбора дани — они, на монетных дворах — они. Здесь всем верховодят хорезмские. А на базарах персы, армяне. По денежным делам евреи большие мастера. Целый квартал арабов. Сейчас потихоньку и франки появляются. Их пока мало, но делами уже ворочают большими. Да чуть не полгорода черкесов и зикхов. Те тоже особняком держаться. Свой язык, свои порядки. Кипчаки уже скоро совсем не будут себя чувствовать хозяевами, хоть их и больше всего. А мы, да булгары с мордвой и ясами-буртасами здесь явно пришлые.

В дверь заглянул цирюльник с блестящим тазиком:

— Побрить, мозоли срезать?

— Мы ненадолго, — махнул рукой Злат, — Только помыться. Скажи хозяину, чтобы с квасом поторопился.

Голова исчезла. Тем не менее не спешили. С удовольствием взбили розовую пену на лубяных мочалках, обливались горячей и студёной водой. Вышли отдыхать в раздевалку, где уже ждал кувшин с малиновым квасом. Разлили по деревянным ковшикам.

— Теперь понял, почему старый хрыч так напирал на слово малиновый? Запах и вкус сильный. Легче подмешать чего-нибудь, чтобы незаметно было.

— Но, ведь хан кваса не пил.

— А, если бы выпил, был бы жив. Как и Измаил. Помнишь что эн-Номан говорил? Долго действующий яд. А в квасе было простое рвотное. Чтобы этот яд вывести из тела. Правильно сказал Измаил, разгадать такую загадку было легче лёгкого. Вот ему и закрыли рот исповедью. Да ты пей квас, пей. В здешних краях такой редко попробуешь. Зря что ли эн-Номан тебя мясом кормил? Не для того, чтобы ты жаждой мучился. Ну, а теперь давай покажи свои способности в диалектике. Как там правильно нужно говорить по учёному?

— Наука о мышлении — это логика.

— Тоже учите?

— Немного, — поскромничал Илгизар. — Три человека едят из одного котелка. Если они после этого умерли, то сразу станет ясно, что их отравили.

— Самое главное, — поддакнул Злат, — сразу будет понятно, кто отравил.

— Значит, всё это было для того и задумано, чтобы не поняли кто отравил.

— Ибо удрать ему было некуда. Все были на корабле.

— Тогда непонятно зачем убили Намуна

— Если бы сразу двое свалились одновременно, то догадались бы, что они и отравились одновременно. Можно было сразу подумать на долгодействующий яд. А так лекарь так и не смог определить от чего умер хан. Хотя он сильно почернел и было видно, что дело не чисто. Кроме того, он ел уже и после смерти Намуна — можно было подумать, что тогда и отравился. А так никому и в голову не пришло, что его отравили за день до этого. Кроме того, яд на всех действует по разному. Если один почувствовал недомогание раньше, то лекари могли вовремя догадаться в чём дело и найти противоядие. Непонятно одно. Тот, кто убил Намуна, и кто положил яд в гороховую кашу — разные люди. Они находились на разных кораблях. А ещё интересно, зачем Туртас приходил к Измаилу? У меня нет ни малейшего сомнения, что это был он. До смерти Тохты ему нет никакого дела. Да и за Намуна ему ни к чему мстить. Нужно всё это скорее Хайме рассказать.

— Он ищет, кто убил Намуна?

— Да. Давняя история. Видел, он до сих пор хранит нож, которым якобы убили друга. Нас же с тобой должно больше интересовать, кто кинул свиную ногу во двор жирного Сулеймана и кто отправил на тот свет бедного Санчо. Ради этого мы можем даже позабыть о сбежавшей Райхан.

— Урук-Тимур скоро приедет.

— И что? Дочка зарезала жену. Уж не ханская ли стража должна была их разнимать? Мы дали знать на все заставы, уведомили караулы. А вот свиная нога не даёт спать самому шейху эн-Номану. Значит на её манящий аромат мы и должны идти. Только кто бы подсказал куда? Твои науки здесь не помощницы.

— Почему, — обиделся за науки шакирд, — Науки тоже занимаются поиском неизвестных. Значит могут пригодится и здесь. Есть даже специальная книга «Китаб мухтасаб аль-джабр и ва-ль-мукабала» великого учёного Абу Абдуллаха аль-Хорезми. Об искусстве вычислений. Неизвестное там нужно выразить через известное и вычислить результат.

— Надо же до чего просто, — скривился наиб, — Чего же мы тогда бегаем третий день? Займись-ка, брат Илгизар вычислением, а я пока полежу, тебя послушаю.

Однако юный последователь великого аль-Хорезми и не думал сдаваться. Он немедленно взялся за дело.

— Первое преступление — кража денег. Здесь всё известно. Всё понятно. Деньги украл Санчо. Второе преступление — подбрасывание свиной ноги. Здесь тоже всё понятно. Его совершил Санчо. Есть здесь что неизвестное? Это причины. Один и тот же человек совершает два совершенно разных действия. Но, они должны удовлетворять одного человека и подходить обоим преступлениям. Что хотел сделать человек, совершивший первое преступление? Скрыться с деньгами. Что хотел сделать совершивший второе? Он хотел вызвать злобу на франков. Что должно было произойти утром после совершения первого преступления? Бонифаций должен обнаружить пропажу денег и Санчо. А после второго? Генуэзцам бы выдвинули обвинение в святотатстве и потребовали выдать виновного. Как видим, здесь прекрасно одно объясняет другое и нет никаких противоречий. Теперь третье преступление. Здесь всё ещё проще. Санчо убит, деньги пропали. Неизвестны, в данном случае, убийцы. Что мы про них знаем? Только то, что это были сообщники Санчо. Не имеющие никакого отношения к двум первым преступлениям. Скорее всего, они должны были помочь ему скрыться, ограбили и убили.

— Пока ничего нового ты не навычислял.

— Есть ещё одно преступление. В нём тоже участвует наш Санчо. Он получал послания от дочки Урук-Тимура. Убийство в доме сокольничего, во время которого пропали ещё и деньги с драгоценностями, произошло в ту же ночь, что и остальные преступления. Здесь тоже есть неизвестный. Вернее, неизвестная. Которая приходила в тот день под фатой. Очень похоже на первое преступление. С той лишь разницей, что похитительница исчезла. Если бы убийцы не попались водовозам, ситуация была бы один в один, как в первом случае. То, что во всех этих случаях присутствует Санчо, указывает на то, что и сообщники были одни и те же. По крайней мере теперь уже чётко вырисовались три неизвестных. Два мужчины и одна женщина.

— И, возможно, Райхан находится там, куда не довезли Санчо. — закончил мысль Злат. — К сожалению, всех их знал один Санчо. Единственный ниточка, которая у нас в руках — та самая телега, что мы оставили у водовозов. Облачимся мой юный друг в наши пыльные одеяния, расплатимся с гостеприимным хозяином и отправимся к верному Бурангулу. А то он уже поди решил, что про него забыли.


XVII.  Малиновый квас | Пустая клетка | XIX.  Диковинные сапожки