home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXVIII. Политэкономия тайны

Что неподвластно мне? Как некий демон

Отсюда править миром я могу!

Александр Пушкин. Скупой рыцарь

— Дипломат, — снисходительно хмыкнул дядя, едва я закончил рассказ о моей встрече с загадочным Вильямом. — Сначала намекал на то, что его работа сходна с работой спецслужб, потом отрицал свою причастность к ним. С людьми и информацией явно умеет работать. Дипломат. Бывший, конечно. Работал где-нибудь в Южной Америке, а после выхода в отставку нашёл место в бизнесе.

— На бизнесмена, если честно, не похож.

— В Штатах общественная деятельность тоже своего рода бизнес. Благотворительные фонды, клубы, общества по интересам — всё это взаимосвязано. Твой Смит прекрасно сидит на должности эксперта в какой-нибудь гуманитарной организации, которую финансируют очень богатые и далёкие от гуманизма дяденьки. Именно их и интересуют средневековые реликвии. Точнее, вероятность их попадания к конкурентам.

— Неофашистам?

Старый идеолог поморщился, как от неприятного вкуса:

— Леонид! Оставь ты эти, набившие оскомину, пропагандистские штампы. Фашизм — это ярлык, который очень удобно наклеивать своим оппонентам. Мы, в своё время, называли фашистским любой антикоммунистический режим, Штаты сейчас командуют по всему миру под знамёнами демократии и прав человека. Сам термин уже настолько поистрепался и потерял актуальность, что его давно заменили на слово тоталитаризм. Редко-редко фашистами называют тех, кто исповедует национализм или махровых антисемитов. С таким же успехом мусульман можно объявить социалистами за то, что они призывают помогать бедным. Тем не менее, твой Смит вызывает симпатию.

Дядя сделал паузу и пояснил:

— Он явно не из бывших советологов и прочих специалистов, видевших в СССР главного противника. Хотя, с прекрасным знанием русского языка и культуры мог сделать неплохую карьеру в этом направлении. Однако, не захотел идти против родины своих предков по матери, оставил всё это для души. Только после выхода в отставку стал вплотную заниматься Россией, избрав сферой деятельности благотворительность и образование. Видимо, он из тех, для кого чистая совесть не просто абстрактное понятие. Его хозяева, конечно, могут думать иначе, но в данный момент, их интересы совпадают с нашими. Они не хотят выигрыша конкурентов.

— Третий сорт друзей.

Эту мысль любил повторять мой отец. Он часто подчёркивал, что друзья бывают трёх сортов. Первый — твои собственные, второй — друзья твоих друзей и третий — враги твоих врагов. Мне часто приходилось убеждаться в жизни, что именно третий сорт друзей самый многочисленный. Практика показывает, что они оказываются и самыми надёжными. Друзья часто предают, а враги идут за нами до конца. И за нашими врагами тоже.

Мы сидели на кухне, где я ужинал по приезде из Москвы. Хозяйство забрала в свои руки Лена, и три старых холостяка уже стали привыкать к разнообразию стола и различным кулинарным сюрпризам. Сейчас я неторопливо поглощал какую-то картофельную запеканку, несмотря на вегетарианское название, щедро начинённую мясным фаршем. К чаю меня ожидали румяные пирожки с зелёным луком. Тихое домашнее счастье. То, чего мне так не хватало всю жизнь. Я с усмешкой посмотрел на шёлковый платок, которым дядя неизменно щегольски повязывал шею с того момента, как в доме появилась наша синеглазая гостья, и спросил, куда делся Алексей.

— Волка ноги кормят. У Анны Петровны званый вечер.

— Какой Анны Петровны? — не понял я.

— Это я так, к слову. Дачная светская тусовка с непременными гаданиями и разговорами о мистике и чертовщине. Без нашего мага никак.

Я пододвинул к себе тарелку с пирожками. Лена немедленно налила мне заварки:

— Добавь ещё. Служба во внутренних войсках приучила к крепкому чаю.

— Дядя Боря, может, ты уже догадался с кем мы, теперь, имеем дело? С твоим-то опытом это немудрено.

— Это секрет Полишинеля. Тайна, известная всем, кто хоть раз над ней задумывался. Эти ребята очень хотят власти. Подобное стремление порождает самые причудливые альянсы. Латифундист, желающий вернуть конфискованные плантации, владелец оловянного рудника, стремящийся без помех получать прибыли со своих предприятий, генерал, который хочет стать президентом. Список можно продолжать до бесконечности. Журналисты, политические деятели, люди самых разных убеждений объединяются для вполне невинной цели, хорошо пожить за счёт других. Это называется жажда власти.

— Это свойственно только так называемому «Чёрному интернационалу»?

— Это свойственно всем идущим к власти. Только лозунги и методы у всех разные. Одни используют ислам, другие коммунистические идеи, третьи кричат о свободе и демократии. А эти любят идеи избранности. Выстроить иерархию, поделить на касты. Естественно всем обещают причисление к высшему сословию. Очень привлекательно для слабых душ. Здесь, как нельзя лучше и подходит рыцарская идея. Грааль. Власть избранных. Это не так безобидно, как кажется на первый взгляд. Созерцание «копья судьбы» в Венском музее подвигло безобидного художника Адольфа Шикльгрубера, на страшные авантюры, которые он и осуществил под более известной фамилией Гитлер.

— Поэтому они с таким упорством идут по следу неведомых реликвий?

— Конечно. Любая реликвия — это символ, любой символ — потенциальное знамя. А для чего нужны знамёна? Чтобы собирать вокруг себя массы. И куда поведут эти массы новоявленные вожди, одному Богу известно.

— Значит, люди, которым служит Смит, хотят власти?

— Почему, хотят? Они её имеют. Ты разве не обратил внимание, что он себя называет «белым» а своих противников «чёрными»? Старая-старая песня. «Мятеж всегда бывает неудачей, в противном случае, его зовут иначе» — не помню, кто сказал. Те, кто у власти, всегда правы. Они белые и пушистые. Те, кто хочет у них эту власть отнять, они, естественно, «чёрные». Поменяются местами — поменяются и цветами. Поэтому эти парни, которые гоняются за тайнами дома с привидениями, стараются действовать, как можно более скрытно. Твой Вильям, напротив, открыт, легален и законопослушен.

— Он имеет какое-нибудь отношение к масонству?

— Все мы имеем какое-нибудь отношение к масонству, — старый преподаватель был терпелив и немного зануден, но дело своё знал, картина перед моими глазами начала проясняться всё больше и больше, — Я писал диссертацию о масонах, ты охотишься за масонскими сокровищами, Леночка изучала историю симбирского масонства, а наши соседи читают роман о всемирном масонском заговоре. Смит, наверняка, стоит в какой-нибудь ложе, иначе ему не поручили бы дело, связанное, так или иначе с масонами, но не нужно быть наивными. Членство в ложе не наделяет человека властью. Как и членство в партии. Власть — это возможность принимать решения. Она есть у немногих. Финансисты, промышленники, политики. Есть люди способные повлиять на принятие решений. Эксперты, журналисты. Добавь сюда религиозных деятелей, разного рода интеллектуалов, формирующих образ жизни. Все эти люди часто объединяются, иногда, в масонских ложах. Очень удобно. Масонство включает в себя секретные ритуалы, которые хранят в тайне от непосвящённых. Прекрасный повод закрыть вход всем, кто не соответствует требованию того или иного устава. Можно спокойно обсуждать любые дела, не опасаясь, что вломятся какие-нибудь журналисты или члены парламентской комиссии.

— Это и есть все масонские тайны?

— Это есть тайна власти. А секретные ритуалы лишь ширма, способ устранить посторонних. Кстати, все эти ритуалы давно уже ни для кого не тайна и опубликованы стотысячными тиражами. Чего нельзя сказать об истинных тайнах.

— Например?

— Банальный вопрос: «Кто оплачивает банкет?» Откуда деньги? История масонства полна примеров, что вдруг появляются ниоткуда люди, столь щедро расточающие золото и бриллианты, что многие всерьёз считали, что те умеют их изготовливать. Здесь мы вынуждены брести по зыбкому пути домыслов и версий. Тайна денег не менее свята, чем тайна власти. Это ключ к очень многому. Может, те реликвии, в поиски которых мы случайно угодили, и есть один из этих волшебных ключей?

Если в своё время дядя так же читал лекции по научному коммунизму, то в аудитории, точно, стояла мёртвая тишина. Я даже перестал жевать пирожок, а глаза Лены от возбуждения, казалось, светились в полумраке, как два синих огня. Но философа, явно, понесло.

— До сих пор всё было понятно, — не выдержал я, — но, какой может быть волшебный ключ у денег? Смит, просто берёт их у неких богатых людей. Так, думаю, было всегда.

— Как всё просто. А где берут деньги богатые люди? Как работает тот механизм, который делает одних бедными других богатыми? Сказочно богатыми. Причём в одночасье. Что заставляет перетекать деньги от одних счастливчиков к другим?

— Судьба.

— Совершенно верно. Но у фортуны всегда есть помощники.

Кто бы сомневался…

— Деньги веками служили орудием власти. Право чеканки свято охранялось и считалось привилегией. Священным правом властителей. А сама власть считалась ниспосланной свыше. Поэтому короли и аристократы так щепетильно относились к своим родословным. Своё право на власть они возводили к помазанникам божьим, людям, получившим его свыше. А церковь? Она несёт через века благодать, некогда снизошедшую на апостолов, и передаваемую через епископов. Так было всегда. Власть была от Бога и была божественна. Ещё в XVII веке цари и короли лечили больных наложением рук. Это считалось естественным.

Потом всё переменилось. Источником власти объявили народ. Всё стали решать избранные депутаты и президенты. Цари и короли стали лишь старомодными декорациями, которые царствуют не управляя. Появился миф о кухарке, управляющей государством.

— Миф? Это говорит бывший ответственный работник партаппарата и преподаватель научного коммунизма? Может, вернёмся, всё-таки к нашим масонам, а то мы так далеко зайдём.

— Если ты хочешь знать, почему так упорно наши новые друзья охотятся за средневековыми реликвиями, тебе придётся дослушать до конца.

— Но я хотел бы обойтись без рассуждений о судьбах демократии и прочих рецидивов научного коммунизма.

— Ограничимся одной политэкономией. XVIII век принёс с собой бумажные деньги, акции, разного рода типовые контракты, которые стало можно продавать и покупать, не плавая за тридевять земель и не считая мешки на пыльных складах. Теперь всё это стали делать на биржах. Реальные золото, серебро, кофе, сахар, зерно отдали своё имя и силу бумажкам. Эти бумажки и стали идеальным средством для перераспределения богатства. Ведь продавалось лишь имя, а оно не всегда оказывалось добрым. В 1720 году во Франции канула в небытие Миссисипская компания, организованная для освоения Северной Америки, через некоторое время, по другую сторону Ла-Манша, в Лондоне, та же судьба постигла Компанию Южных морей, созданную для торговли с Америкой Южной. В обоих случаях исчезли бесследно десятки миллионов франков и фунтов стерлингов. Огромные средства, сопоставимые с годовыми бюджетами Франции и Англии, крупнейших государств того времени! Такие деньги нельзя спрятать в чулок. Они неизбежно должны были вынырнуть.

— Где же они вынырнули? — оказывается, политэкономия может быть весьма занимательной.

Дядя торжествующе развёл руками:

— Кто знает? Это великая тайна. Но вскоре стали появляться крупные банкирские дома, кредитовавшие королей и государства. А ещё появились масоны. Не те вольные каменщики, строившие соборы в городах, а мистики и политики, вознамерившиеся возвести всемирный храм. Как водиться, их объявили тёмными силами и обвинили во всех смертных грехах. Против них выступила католическая церковь. Но время и деньги делали своё. Теперь на знамёнах было начертано: «Свобода, равенство, братство». Все люди равны. Короля Людовика XVI объявили простым гражданином, а потом и вовсе казнили. За океаном, в бывших английских колониях, создали государство нового типа — Соединённые Штаты Америки. Власть теперь принадлежала народу. Он и был объявлен источником этой самой власти. Кто-то получил право голоса, кто-то — миллионы и миллиарды.

— Тайна денег осталась?

— На многие вопросы так и нет толкового ответа. До сих пор не разгаданы тайны Первой мировой войны. Погибли миллионы людей, рухнули четыре империи, а результатом стал полный закат монархической Европы и возвышение Соединённых Штатов. Бухгалтерские книги этого времени таят очень много тайн. Это был самый вопиющий пример того, как политика, самым банальным образом, работала на чью-то прибыль. Под прикрытием красивых патриотических лозунгов. Именно тогда и расцвели пышным цветом всевозможные тайные общества и мистические учения. Да и сам твой Вильям вполне уверенно заявил, что начало нашей истории уходит в 20-е годы XX века. Всё бы ничего, но причём здесь сэр Перси-Френч? Ведь он умер за четверть века до Первой мировой войны. Каким образом он-то оказался замешанным во всех этих событиях, происходивших много лет спустя после его смерти. Твой собеседник постарался уйти от разговора о нём.

— Ты считаешь, что бедный сэр Перси-Френч имеет какое-то отношение к событиям 20-х годов XX века?

— Во всяком многие концы тех узелков, что завязывались тогда в Германии уходят в Англию 80-х годов века XIX-го. Ведь до сих пор никто толком не объяснил, как нищий и необразованный ефрейтор Гитлер пришёл к власти в одной из крупнейших мировых держав. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он не был ни основателем национал-социалистической партии, ни известным политиком. Его научили, раскрутили, дали денег. Это история довольно известная. Но кто стоял у истоков? Кто, например, основал ту же нацистскую партию? Некий барон Рудольф фон Зеботтендорф. Как часто бывает в таких случаях, настоящая фамилия этого человека была Глауэр. Он был сыном железнодорожника. Увлекался мистицизмом, долго жил в Турции, потом сменил имя на более звучное и занялся странными делами. Он оказывается членом некого Германского Ордена борющегося за чистоту расы и общества Туле, эзотерической организации искавшей древние знания и имевшей своим знаком, ставшую впоследствии столь знаменитой, свастику. Этот человек и поручил в 1918 году двум своим единомышленникам создать немецкую рабочую группу. Она и превратилась потом в нацистскую партию. Так вот этот самый Зеботтендорф-Глауэр состоял с 1917 года в тесной связи с британским «Герметическим орденом Золотого рассвета» в котором состояло множество самых необычных людей. Там были видные писатели, такие как лауреат Нобелевской премии по литературе Йитс, Брэм Стоукер, автор знаменитого «Дракулы», Густав Мейринк написавший «Голема». Туда же входили масоны очень высокой степени посвящения, международные авантюристы, такие, как Алистер Кроули, маг, чернокнижник и агент разведок. В общем, ещё та компания. А основан этот самый орден, как раз примерно в 80-х годах XIX века. То есть, его основатели могли хорошо знать нашего сэра Перси-Френч.

— Ведь именно в 1917 году начинается таинственная возня вокруг особняка в Тереньге, — вспомнил я, — Первым там появился тот самый Александр Гидони, любитель мистики и биограф Рериха.

— Возможно, этот весьма разносторонний человек действительно что-то пронюхал, — согласился дядя, — Но мы вернёмся к Германию. Ведь дальнейшая судьба Зеботтендорфа тоже довольно интересна. Его исключили из Общества Туле, после прихода к власти нацисты закрыли его Германский орден, а сам он снова уехал в Турцию. 9 мая 1945 года, узнав о капитуляции Германии, незадачливый барон бросился в Босфор. Хотя в самоубийство людей, которые слишком много знают, не очень вериться.

Но был ещё один весьма интересный человек, связанным с «Золотым рассветом». Это куда более известный Карл Хаусхофер. Немецкий дипломат, разведчик, генерал. Долго жил на Дальнем Востоке, по некоторым сведениям состоял в каком-то тамошнем тайном обществе, этот человек считался одним из прямых наставников Гитлера, пользовавшимся его неизменным уважением. Хаусхофера не тронули даже тогда, когда его сын принял участие в покушении на Гитлера. Кстати, Хаусхофер-младший написал перед смертью: «Отец сломал печать, не почувствовал дыхания лукавого и впустил демона в мир». В 1946 году, получив вызов для дачи показаний Нюрнбергского трибунала, Хаусхофер отравил жену и совершил ритуальное самоубийство. Он сделал харакири, как того требовали правила восточного тайного общества. Вот тебе ещё одна ниточка, которая самым непостижимым образом связывает далёкий предвоенный Харбин, Англию 80-х годов XIX века, восточные и западные тайные общества, Рериха, немецкую разведку, сэра Перси-Френч и современных охотников за реликвиями.

— Значит, концы идут всё-таки этому самому Персивалю, а от него — к дому с привидениями? — только сейчас я заметил, что до сих пор держу в руках надкушенный пирожок и немедленно перешёл от мира идеального к материальному. Но очень хотелось добавить что-то от себя к изощрённым умозаключениям дяди. Хотя бы для того, чтобы не выглядеть туповатым солдафоном перед молодой девушкой.

— Лена, ты много знаешь о Екатерине Максимилиановне, почему она, после эмиграции перебралась из Европы в Харбин?

Дядя тоже с интересом повернулся к ней. Видно было, что мой вопрос ему по душе.

— У неё был сердечный друг Михаил фон Бранке. Сын жандармского генерала. Он служил у Екатерины Максимилиановны управляющим. В 1918 году ушёл с Каппелем и, как говорили, погиб в 1920 году во время Ледяного похода в Сибири. Она не верила этим слухам и поехала в Харбин, где надеялась отыскать его след. Уцелевшие в Ледяном походе, в основном, жили там.

Как всё просто. Любовь и ничего таинственного. Так я подумал, а вслух сказал:

— Среди тех, кто уцелел, был и Владимир Рерих.

Но это уже ничего не меняло


XXVII. На Патриарших прудах | Неверное сокровище масонов | XXIX.  Чёрный следопыт