home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XXII. На лезвии бритвы

Человеку с такими связями просто противопоказано гулять ночью в одиночестве

Юрий Кларов. Золотой циркуль

Голос в трубке был мужским. Хриплым, наглым и противным.

— Привет, папаша.

Я промолчал. В любом случае ничего хорошего ожидать не приходилось.

— Ты, наверное, ожидал услышать женский голос?

— Если это служба «секс по телефону», то вы ошиблись адресом.

— Хамишь? Этим ты только делаешь хуже своей девчонке.

— У меня нет никакой девчонки.

— Тем не менее, за все твои грехи придётся отвечать ей.

Он долго ждал моей реакции. Я молчал. Мне нечего было сказать. Однако, что-то говорить нужно было обязательно. Так меня учили когда-то. Старая, уже подзабытая профессия, включавшая в себя умение вести переговоры с преступниками, захватившими заложников.

— Вы звоните мне только затем, чтобы сообщить это? Или хотите что-то предложить?

— Нужно встретиться.

А мне нужно выиграть время!

— Я сейчас далеко от Ульяновска.

— Слушай, папаша! — голос в трубке стал угрожающим, — Если ты хочешь выиграть время и подключить кого-нибудь, то твоей девчонке станет очень плохо. Перед смертью.

Теперь он чувствовал себя уверенней. Я клюнул и можно диктовать условия не церемонясь. Это самое опасное в подобных случаях. Нужно поубавить ему самоуверенности.

— Прежде всего, я хочу поговорить с ней.

— А больше ты ничего не хочешь?

Я сразу нажал на «отбой». Риск, конечно, был, но сейчас другого выхода не было. Лена им не нужна, а, значит, они позвонят. Но, сначала немного растеряются. Это будет первая маленькая победа. Когда они снова позвонят, я должен буду им что-то пообещать. А что? Явиться на встречу, с которой они ни при каких обстоятельствах не выпустят меня живым? Даже самим появляться не нужно. Пальнули из засады и концы в воду. Разборок с московской фирмой ребята явно не испугались. Да и чего боятся? Свалят всё на какого-нибудь тупого отморозка, дескать, он сам, из личной обиды. Дело обычное. В такой игре больше шансов у того, кто играет по своим правилам.

Телефон зазвонил. В прошлый раз я ожидал услышать в трубке женский голос, а услышал самодовольного бандита. Сейчас они рассчитывают поговорить с законопослушным сотрудником детективного агентства, который всегда играет по правилам. Обменяемся сюрпризами.

— Здравствуйте, — это был голос Лены. Сердце старого волка сжалось от боли. Бедная, синеглазая мечтательница. В это момент я понял, что пойду на всё, — Мне сказали, что Вы хотели со мной поговорить.

— Ребята немного туповатые, — мой голос звучал, как можно веселее и непринуждённее, — я хотел просто услышать тебя. Чтобы убедиться, что всё это не просто идиотская шутка. Поговорим мы с тобой потом. В более спокойной обстановке, в каком-нибудь приличном ресторане. Должен же я как-то искупить вину. Просто произошло маленькое недоразумение, которое мы, сейчас, моментально уладим. Дай-ка трубочку своему соседу, а сама пока выбери ресторан, получше.

Лена не произнесла ни звука. Поверила ли она мне?

— Ну, что, поговорили? — снова всё тот же наглый голос. Он был уже готов диктовать условия. Но я опередил его:

— Встречаемся завтра. Тот самый парк, где мы познакомились, устроит?

— Условия здесь диктую я!

— Кто тебе это сказал? Он тебя обманул, как последнего идиота. Ты, я вижу, привык общаться с барыгами и совсем отвык от приличного обращения. Думаете покончить со мной и с девчонкой и, концы в воду? Так у нас разговора не получится. Я вообще с тобой разговариваю, только потому, что хочу вывести девчонку из игры. Какой смысл продолжать беседу, если вы её всё равно уберёте. Тогда мне лучше остаться в живых и поговорить с вами в более тёплой обстановке. У меня как раз засиделись без дела несколько наркоманов. Хорошие ребята, из Средней Азии. Они быстро обучат всё ваше охранное предприятие хорошим манерам. Жалко, что они вам больше не понадобятся. Я знаю и ваши фамилии, и вашу фирму, а всё, чего не знаю, скоро буду знать. А что вы знаете про меня? Ваш единственный козырь — эта девчонка. Предлагаю подумать и бросить карты. Я к вам претензий не имею. Отпустите девчонку, и забудем об этом недоразумении. Я вам даже машину верну. В любом случае, я утром буду в Ульяновске.

Пусть подумает. Нам всем это не помешает. Я даже не дал ему ничего сказать — сразу отключился. А положение моё было не из лучших.

Ах, Лена, Лена! Как меня угораздило впутать эту наивную провинциалку, мечтавшую стать переводчицей с английского и верившую в привидения старой усадьбы, во всю эту историю, в которой я и сам до сих пор ни черта не понимаю. Теперь обратного пути не было. Виктор был прав. Как он сказал: «Если тебе, вдруг, каким-то чудом удастся остаться в живых»?

Наплевать. Сколько раз приходилось глядеть в глаза смерти. В Афганистане, в горячих точках. Однажды должно было не повезти и мне. Но, я должен спасти девушку. Любой ценой. Даже, заплатив за это своей жизнью. Но и в этой сделке легко было прогадать.

Что я мог сделать? Обращаться в правоохранительные органы слишком рискованно. Бандиты, наверняка предусмотрели такую возможность. Разбираться самому? Всё моё оружие — трость с острым наконечником, да ещё, разве, опасная бритва. Булавки…

Оставалось только в бессилии метаться взад-вперёд по комнате, как загнанному зверю. Ничего, кроме наглого блефа, своим противникам противопоставить я не мог. Зато, как подействовало! Всю жизнь стоявший на страже закона Леонид Малышев вынужден выдавать себя за уголовника. Зачем обманывать самого себя? Сделать что-либо я смогу, лишь переступив закон. Ну и чёрт с ним! Кому нужен закон, который не может защитить слабых?

От неожиданности я даже сел. С моих плеч словно свалилась неподъёмная тяжесть, и в груди стало пусто и весело. У меня вдруг перед глазами встал преподаватель из училища, с усмешкой цитировавший всё время какого-то классика: «Людей убивают уже тысячи лет, и делают это дилетанты». Вот и бьёт нас всякая сволочь. Сами под прикрытием закона живут, в охранном предприятии работают, оружие на легальном основании носят. Чуть что — адвокаты, права человека. А мы поиграем по вашим правилам!

Я сжал в руке чехол с опасной бритвой. Страшное оружие в руках умелого человека, которому нечего терять. Да и так ли всё безнадёжно? Что меня здесь держит? Ни семьи, ни дома, ни работы. Сел на поезд, и через несколько часов в Казахстане. Там в Средней Азии легко затеряться человеку, прекрасно знающему местный язык и обычаи. Там у меня полно старых друзей и просто знакомых. Только бы вызволить девушку.

Снова зазвонил телефон.

— Ну что, всё-таки решили встретиться?

— Да. В парке, как договорились. В 10 утра устроит?

— Время не будем обговаривать. Просто созвонимся. Как только я подъеду, то скажу, где оставил машину. Вы её заберёте, после чего выйдете с девушкой к входу в парк. Когда я увижу, что игра идёт по-честному, то позвоню и выхожу на другой стороне улицы. Вы отпускаете девчонку, и мы вместе идём в парк. По-моему, риск сведён к минимуму.

Он засопел:

— Только без фокусов. Иначе девчонке не уйти.

— До завтра.

Теперь оставалось одно. Думать. Я выторговал максимум возможного, нужно было как-то всё это использовать. Эх, зачем я, идиот, выбросил пистолет, который отобрал у этого бандита! Как бы он сейчас пригодился. Теперь оставался только один путь. Бандиты не знают, как я выгляжу. Подойду к ним и внезапно наброшусь с бритвой. Это единственный шанс Лены уйти живой, да, глядишь, и мне повезёт. Жалко от трости придётся отказаться. Теперь она слишком будет бросаться в глаза.

Может, всё-таки попросить помощи у Виктора? Всё что он сможет это подключить местные правоохранительные органы. Слишком рискованно. В результате легко можно получить лишь отчёт о неудачной операции, в результате которой погибла заложница. Такую бумажку легко состряпать за пару десятков тысяч долларов. Деньги огромные по ульяновским меркам. У самого же меня совершенно нет никакой информации. Ни единой зацепочки.

Единственный слабый след тянулся к тому самому преподавателю, который назначал встречу. Мой взгляд упал на телефонный справочник, мирно пылившийся на столике. Старый, наверное, изданный ещё тогда, когда рядом с телефонами указывали адреса абонентов. Так и есть. Моя голова начала работать в ускоренном режиме. Теперь нужно только узнать номер.

Время не позднее, почему мне не сделать вежливый звонок тому самому весёлому краеведу, которому некогда, так не понравилось общаться с этим преподавателем? Опытный исследователь, привыкший скрупулёзно фиксировать факты, оказался на высоте и на этот раз, уже через несколько минут я отыскивал в справочнике нужный телефон и фамилию.

Квартирный вопрос не только испортил наших людей. Он ещё приковал их к одному месту. Люди годами живут там, где росли, где жили их родители. Не был исключением и мой преподаватель. Возле его телефона и фамилии стояли другие инициалы, но это теперь было уже не важно. Встреча состоится при любой погоде. И любых обстоятельствах.

В моём распоряжении была целая ночь. Свидание я запланировал на утро, поэтому, до рассвета успел облазить все окрестности. Даже посидел вечерком на чердаке дома напротив, наблюдая за окнами своего подопечного. Он жил один. Значит, разговору по душам никто не помешает. В его подъезде был люк на чердак, откуда можно было попасть в другой подъезд, так что, легко можно убраться незаметно. Оставалось лишь нанести визит.

Вспомнив, что Юрий Дмитриевич должен в этот день принимать экзамен, я утром сел на подоконник между этажами и стал ждать. Клиент оказался аккуратным. Ровно в половине девятого за нужной дверью щёлкнул замок. Нужно будет запомнить это время. Именно тогда ревностный страж закона Леонид Малышев превратился в банального уголовника. Как говорили иезуиты: «Цель оправдывает средства».

Юрию Дмитриевичу не удалось выйти из собственной квартиры. Я толкнул его дверью и уже в прихожей ударил кулаком в челюсть. Очнулся он только на диване. Я сидел напротив, на стуле, держа в руке раскрытую опасную бритву. В таких ситуациях нет ничего страшнее ласкового вежливого обращения. Мой голос буквально ворковал:

— Вы непростительно долго приходили в себя. Сожалею, но у меня слишком мало времени.

Он с ужасом уставился на блестящее лезвие, потом закрыл глаза и, как-то безучастно вздохнул:

— Меня предупреждали, что Вы можете прийти…

— Если Вы приготовили угощение для этого случая, то, вынужден отказаться. Хотя тронут.

Из глаз несостоявшегося профессора потекли слёзы.

— С Вашей стороны весьма неблагодарно встречать меня с такой вселенской грустью. Ведь я принёс Вам гораздо более щедрый подарок, чем мои предшественники. Они что Вам давали? Деньги? А я принёс с собой великий дар богов. Я подарю Вам жизнь. Только не надо оваций. Ещё раз повторяю, у меня очень мало времени и в Ваших же интересах, чтобы я успел оставить этот бесценный дар. К тому же, я не переношу патетики. Сядьте! А то как-то невежливо. Я сижу, а Вы лежите. Что Вы все время так смотрите на мою бритву? Нравиться?

Он задрожал. Но покорно сел.

— Кстати, а кто Вас предупредил о моём приходе?

— Билл.

— Вы так фамильярно называете некого Вильяма?

Юрий Дмитриевич покорно кивнул.

— И что же он сказал?

— Сказал, что вы можете прийти…

— Кто это мы?

— Чёрные.

— Послушайте, Юрик, Вас ведь так звала в детстве мама? У меня создаётся впечатление, что Вы тянете время. Как поступают со студентами, которые тянут время? Я с Вами поступлю гораздо хуже. При этом, я не отказываюсь от своего обещания — жизнь Вам я оставлю. Первую группу инвалидности Вы уже сами оформите.

Последнюю фразу я произнёс злым угрожающим голосом. Пленник перепугался:

— Что я должен говорить? — он едва не визжал.

— Я не буду с Вами столь жесток, как Вы со своими студентами. Я буду задавать вопросы, а Вы будете на них быстро и чётко отвечать. Отметок не будет. За каждый неверный и просто нечёткий ответ, я буду что-нибудь Вам отрезать. По своему усмотрению. Поэтому, если плохо поняли вопрос, лучше переспросите, не рискуйте. Встать!

Он машинально вскочил.

— Сесть! Кто такие чёрные?

— Тёмные силы.

— Похоже, ты дал первый неудовлетворительный ответ.

Грубое обращение испугало его, и он затараторил:

— Фашисты! Билл говорил, что моей работой могут заинтересоваться, разные фашистские недобитки, связанные с самой махровой реакцией.

— Судя по терминологии, Ваш Вильям преподаватель научного коммунизма или, как минимум, главный раввин Нью-Йоркской синагоги. Он давал Вам деньги?

Юрий Дмитриевич кивнул.

— Как он представился?

— Приехал, как турист. Ходил по музеям, был в библиотеке. Говорил, что связан с благотворительными фондами и предлагал помощь. Действительно, вскоре пришло несколько грандов. Один из них получил я. Билл сказал, что занимается историей масонства и предложил мне написать работу о симбирских масонах.

— Написали?

— Пишу.

— Что ему нужно? Подумайте, прежде чем отвечать. Вы не имеете права ошибиться.

Он вдруг вскочил. Первый шок прошёл, и вернулась воля к сопротивлению. Но, кроме воли, нужны опыт и соответствующая подготовка. Этому не учат в спортивных секциях. Через мгновение Юрий Дмитриевич, уже хрипел, уткнувшись в ковёр.

— Жаль, что мы не договорились, — я крепко взял его пальцами за ухо.

— Не надо! Я больше не буду! Умоляю! Я всё скажу!

— В том, что ты скажешь всё, у меня нет, и не было, никаких сомнений. У тебя, по-моему, тоже. К чему эти попытки к бегству?

Он встал на колени.

— Отличная поза, — я выпустил его ухо, — Придётся усложнить задачу. Ты мне сам будешь рассказывать всё, что ты знаешь про эти масонские заморочки. В твоём распоряжении пятнадцать минут. Время пошло.

Юрий Дмитриевич спешил. Не сводя глаз с бритвы, он говорил, говорил, практически без пауз, даже не переводя дыхания. Про то, как неведомый благодетель нанял его заниматься историей симбирского масонства, потом просил собрать информацию о масонском храме, о Киндяковых. Платил щедро, даже чересчур щедро. Сначала обещал публикации, потом, наоборот, стал требовать не афишировать поиски. Объяснял это тем, что интерес к теме стал проявлять ещё кое-кто. Определённо не говорил, но можно было догадаться, что это какие-то неонацисты. Просил дать знать, если кто ещё начнет интересоваться данной тематикой. Обещал в скором времени устроить на работу в какой-нибудь американский институт.

— Слушай, Юрик. Ты редкостная сволочь, но при этом ты умный человек. И, если первым меня удивить трудно, то второе встречается довольно редко. Думаю, мы договоримся. Ведь это не твоя война. Какой тебе смысл подыхать ради чьих-то сомнительных интересов. Кошелёк теперь в любом случае закроется, но ты, я думаю, уже прилично хапнул. Пришла пора завязывать с преподаванием и осваивать новую профессию. А в ней знаешь, что самое главное? Вовремя смыться. Я тебе могу помочь.

Он с удивлением уставился на меня.

— Не бескорыстно, конечно. Ты поможешь мне вызволить Лену Гаврилову. Ведь это ты организовал её похищение? Теперь позвони и скажи, чтобы её отпустили.

— Вы узнали, всё, что Вам нужно, теперь осталось только забрать девушку. Долго ли я после этого проживу?

Наставник молодёжи затравленно покосился на бритву.

— Честное благородное слово, как я понял, Вас не устроит. Вы потеряли веру в людей — вот к чему привело общение с подозрительными личностями. Кстати, отдайте-ка мне пистолет. Только не делайте круглые глаза. Вы типичный фраер, как говорят Ваши новые друзья, а таким людям обязательно нужны атрибуты силы и значимости, к которым они, почему-то неизменно относят пистолет.

Юрий Дмитриевич молча подошёл к книжным полкам и вытащил один том. Бедный Дорогокупец, как хорошо, что он не видит подобного надругательства над священным предметом! Внутри книжного блока была вырезана выемка, где лежало презренное орудие убийства. О времена, о нравы!

Преподаватель, к счастью, даже не сделал попытки им воспользоваться.

— Вы умнеете прямо на глазах, — похвалил я. — Тем более, что я Вам его всё равно верну. Придётся удирать с большой суммой денег. Пригодиться. Итак, у Вас есть мысль, как выручить Гаврилову? Кстати, Вы так и не сказали, на кой чёрт пришлось наезжать на совершенно безобидного архивиста Лёню Малышева?

— Который один вырубил трёх крепких парней?

— Вы слишком доверчивы для своего возраста. Лёня просто убежал от них, а они, чтобы оправдать своё головотяпство, придумали страшные истории про Рэмбо.

Преподаватель посмотрел на меня с недоверием.

— Я узнал, что какой-то человек интересуется госпожой Перси-Френч и масонским храмом. Мои знакомые посоветовали без шума взять его, отвести в укромное местечко и выбить информацию. Что это будет хорошо оплачено, никто не сомневался. Потом они испугались, что здесь замешана некая московская охранная фирма и решили окончательно схоронить концы.

— Рад, что не ошибся в Вас. Вы действительно редкая сволочь. Такой раритетный экземпляр обязательно нужно сохранить для потомства. Звоните своим друзьям и скажите, чтобы они везли Гаврилову сюда. Причину придумаете сами, не всё же мне за Вас отдуваться. Пока они едут, у Вас будет время собрать вещи. Настоятельно не рекомендую оставаться. Когда они поймут, что их предали, Вам будет грозить всё, что угодно, кроме спокойствия и долголетия. В качестве бонуса за содержательный рассказ Вы получите целых пять минут на размышление.

— Вы что, собираетесь устроить здесь стрельбу?

— Вам-то какая разница? Вам здесь не жить. Лучше позаботьтесь, чтобы сопровождающих было поменьше. Как же Вы, Юрий Дмитриевич, не обзавелись такой полезной штукой, как глушитель. Всё было бы намного проще.

— Не знал, что встречусь с Вами, — он в первый раз улыбнулся.

— Вас ведь Вильям предупреждал.

— Не ожидал, что это будет так страшно. Вы истинное исчадие ада.

— И это после всего того, что я для Вас сделал. Другой просто выбил бы из Вас всё, что нужно, да и прикончил. А я даю Вам возможность начать новую жизнь. Ещё спасибо скажете.

— Для меня будет высшим счастьем никогда с Вами не встречаться.

— Нет ничего проще. Держитесь подальше от всяких сомнительных тайн. Кстати, а что они все здесь ищут?

— Не знаю.

— Но, догадываетесь.

— Какую-то реликвию. Билл очень хотел найти какой-нибудь иностранный след. Интересовался любыми связями местного дворянства с заграницей, с Петербургом, с мальтийским орденом. А вот о вас говорил совершенно определённо. Считал, что вы ищите средневековую реликвию, что-то в духе Индиана Джонса. Так прямо и сказал: «В духе Индианы Джонса».

— Любопытный тип. Вы как с ним связывались?

— По электронной почте, — он протянул мне кусочек бумаги, — Возьмите, может пригодиться.

— Время истекло, — напомнил я, — Вкратце излагаю план действий. Вы вызываете сюда Лену, я избавляюсь от её сопровождения, после чего мы уезжаем на трофейной машине. Можете поехать с нами. В Сызрани мы Вас покинем, и Вы спокойно сможете убраться, куда Вам заблагорассудиться.

Я достал трубку и позвонил:

— Ваш Фольксваген ждёт во дворе напротив парка. Через час созвонимся и договоримся о встрече. Теперь подождём, — обратился уже к преподавателю, — они должны сами позвонить.

Но тот не стал ждать.

— Ваши ребята уже возле парка? — сказал он кому-то на другом конце линии. — На всякий случай нужно подстраховаться. Когда клиент позвонит, назначьте ему встречу возле моего университета. Место там открытое, людное. Девчонку отвезите туда и меня по пути прихватите. Сами понаблюдайте возле парка. Двинется кто оттуда тоже к университету или нет, — и, после паузы, — Уж больно всё гладко.

Он стал быстро укладывать сумки. Я не спускал с него глаз. Всякого можно ожидать от этой сволочи.

— Послушайте, доброго совета. Не берите ничего. Это будет только мешать в другой жизни. Ведь придётся поменять всё. Имя, биографию. Каждая вещь из прошлого может стать уликой. Всё купите на новом месте.

Преподаватель недоверчиво посмотрел на меня.

— У Вас, видимо, большой опыт в таких делах…

— Верно. Нет ничего важнее мелочей, говорил ещё старик Шерлок Холмс. Кстати, Ваш Вильям говорит по-русски?

— Так же свободно, как и мы с Вами. Можно мне тоже задать один вопрос?

— Сделайте одолжение…

— Зачем Вы так стремитесь выручить Лену Гаврилову? Ведь это лишний риск. Всё, что Вам нужно, Вы узнали. Почему просто не уберётесь подобру-поздорову?

Интересно, что у него было в студенческие годы по научному коммунизму? Классовый подход к морали он усвоил превосходно.

— Существуют две теории власти: демократическая и аристократическая, её ещё называют рыцарская. Первая считает, что народ должен нести полную ответственность за все ошибки руководства. Спросим с каждой кухарки за глупость вождей. Помните? Вторая считает, что власть имущие должны сами разбираться между собой и не впутывать в свои разборки невинных людей. Я сторонник именно этих взглядов. Все эти древние тайны и охота за реликвиями — удел избранных. Здесь нечего делать простолюдинам, с их плебейской привычкой не отвечать за свои поступки. Девочка здесь не причём, она не должна пострадать.

— Когда я только увидел Билла, то сразу почувствовал, что добром это не кончиться.

— Вы проницательны.

Зазвонил его телефон.

— Они под окном, — прошипел преподаватель, прикрыв рукой трубку.

— Попроси помочь вынести коробку.

Я уже видел, что в машине сидит всего двое. Шофёр и охранник Лены. Последовали препирательства по телефону:

— Монитор мне надо на кафедру отвезти. Трудно, что ли? — убеждал Юрий Дмитриевич.

Наконец шофёр, чертыхаясь, вылез из машины и вошёл в подъезд. Он даже ничего не понял. Я впустил его в комнату и ударил по затылку рукояткой пистолета.

— Ты со мной? — преподаватель тут же бросился вперёд. Пришлось его даже немного придержать, — Стой пока в подъезде.

Ленивой походкой я вышел на улицу и, пройдя немного, словно что-то забыв, вернулся к стоявшей машине:

— Закурить не найдётся?

Удар в лицо кулаком, рывок на себя и, рукояткой по голове.

— Вы уже выбрали ресторан, Леночка? — торопливо сказал я, чтобы девушка не испугалась, — Сейчас поедем.

Догадливый Юрий Дмитриевич уже бежал к машине. Через мгновение мы сорвались с места. Выкинув в каком-то безлюдном дворе нашего оглушённого спутника, да ещё пристукнув его для верности, я взял курс на Сызрань.

Богиня удачи снова не оставила своего паладина. Её рыцарь вызволил прекрасную даму из рук коварных злодеев и мчался во весь дух к далёкой келье отшельника, где старый мудрец поможет ему найти ответы на многие вопросы.


XXI.  Пенье сирен сладкозвучных | Неверное сокровище масонов | XXIII. Незримые цепи