home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



X. Ход конём

На шахматной доске жизни выручит только «ход коня»! Глупо идти прямой дорогой, если её перегородила брошенная шайтаном скала.

Василий Ян. К последнему морю.

Когда всё закончиться, нужно будет обязательно зайти к тому самому болтливому визажисту, столь вдохновенно колдовавшему некогда над моим новым имиджем. Ведь именно благодаря ему мои противники меня недооценили. Ходит этакий пожилой джентльмен с тросточкой, ни тебе каких-то особых перемещений, ни контактов. Заглянул в фирму, в которой работал, вполне по-интеллигентски поторчал немного в букинистическом магазинчике на Арбате, ностальгически прогулялся среди старинных особнячков. Мечта для любого наружного наблюдения. Теперь нужно было максимально использовать выгоды создавшегося положения.

Ведь, судя по всему, моя персона никого сильно не интересует. Для преследователей я всего лишь захудалый юрист не самого высшего пошиба, архивная крыса, которую послали за тридевять земель покопаться в старых бумагах. Хорошие специалисты нужны в Москве, вот и наняли непритязательного пенсионера, радующегося подвернувшемуся заработку. Даже если детективы проверят всю мою биографию, то лишь убедятся в правильности данной версии. Отставной розыскник, уже полтора десятка лет, безуспешно, ищущий своё место под солнцем, как нельзя лучше ей соответствует.

Нужно им немного подыграть. Они считают, что я иду по следу Отто Зольдберга? Пусть считают. Нужно увести их как можно дальше от укромной долины у деревни Вельяминовки, где я планировал без помех заняться поиском. Всё по справедливости. Им роскошный дворец-замок, полный привидений, мне, заросшие лесочком, остатки небольшой усадебки.

Переночевав у сестры, я на следующий день снова посетил ставшую уже почти своей юридическую фирму. Шеф даже не смог скрыть своей радости по поводу моего появления. Он, наверное, больше всего боялся, что я сгину, так и не оправдав его надежд.

— Хочу снова попросить Вас о помощи.

— К Вашим услугам.

— Выпишите мне, пожалуйста, ещё одну командировочку. В Самару. Да и гонорар за поездку в Ульяновск было бы неплохо получить.

— Сколько? — в его глазах загорелся огонёк в предвкушении добычи. Даже было жалко разочаровывать человека.

— Тысяч пять, думаю, будет достаточно. Деньги меня, разумеется, не интересуют, вполне достаточно росписи в платёжной ведомости.

— Какую цель командировки указывать?

— Сформулируйте сами. Что-нибудь, связанное с Отто Зольдбергом. Будет очень любезно с Вашей стороны, если эта информация, совершенно случайно, попадёт к тому самому сотруднику, который так опрометчиво продаёт секреты работодателя конкурирующей фирме.

— Хотите его скомпрометировать?

— Боже упаси! Просто хочу дать парню возможность подзаработать. Ведь если бы не такие, как он, сколько хороших людей осталось без куска хлеба.

Разговор окончился. Мой собеседник не смог скрыть своего разочарования, но не в правилах его профессии было задавать лишние вопросы. Самое время застать человека врасплох.

— А что Вы сами думаете по поводу всего этого?

Как я и предполагал, шеф не ожидал вопроса. От неожиданности он даже вздрогнул. Не нужно давать ему времени на размышление.

— Лично мне это совершенно не нравиться. Вчера, после выхода отсюда, я заметил за собой слежку. Что может крыться за всем этим?

— Наши конкуренты — уважаемая юридическая фирма. Если они прибегли к услугам детективов, то это, наверняка, солидное агентство, с хорошей репутацией. Возможны, конечно, нарушения закона, вроде подслушивания и тому подобного, но явный криминал исключается.

— Вы, опытный юрист, много всего разного встречали в своей практике. Что может быть такого интересного в этом таинственном управляющем? Я тоже человек бывалый, но мне ничего на ум не приходит.

— Вас Отто Зольдберг, как я понял, совершенно не интересует?

— Правильнее будет сказать, не интересовал. До вчерашнего дня.

Шеф пододвинул к себе листок бумаги и стал водить по нему карандашом. Видимо это помогало ему думать.

— Давайте попробуем мыслить логически. В прошлом нашего управляющего есть некая тайна, которая стоит не меньше миллиона условных единиц, как сейчас принято говорить. Иначе просто не было бы смысла швырять сейчас такие деньги.

— Согласен. Ведь всё, что о нём знают те, кто ищет, это то, что он управляющий в имении Перси-Френч. А он им стал в 1904 году.

— Совершенно верно. Теперь давайте подумаем, что могло стоить уже тогда огромных денег, да ещё сохранить свою ценность доныне? — он сделал эффектную паузу, — вариантов не так уж много. Либо это родство с кем-то богатым, а это все то же наследство…

— Но вы ведь отвергли данный вариант.

— Правильнее сказать, я имел ввиду, что потомки Отто Зольдберга ничего не получили. Это вовсе не значит, что наследство не существует на самом деле. Возможно, есть другие претенденты, которые хотели проверить надёжность своих позиций. Очень может быть, что за всем этим скрываются банальные шантажисты. Мы ведь не знаем, чьим родственником является этот загадочный управляющий. Очень может быть, что его наследники обладают вполне реальными правами на состояние какого-нибудь нынешнего графа или банкира. В генеалогии бывают такие причудливые сочетания!

— Живёт такой владелец заводов, земель, пароходов, а к нему, в один прекрасный день, приходит адвокат и заявляет…

— Именно! — Судя по пламени в очах мой собеседник сейчас представлял себя именно таким адвокатом, пришедшим сокрушить благосостояние кого-то из сильных мира сего. Или выдвинуть им приемлемые условия полюбовного раздела.

— Но есть и другая версия?

Взор собеседника потух. Ему так не хотелось расставаться с версией номер один. Но, дело превыше всего.

— Управляющий знал о местонахождении неких ценностей, которыми до поры до времени не мог воспользоваться. Препятствовали этому проблемы с законом или что другое мы не знаем. Но Зольдберг убрался подальше от тех мест. Вернуться ему помешала революция. В пользу этой версии говорит то, что искать управляющего стали лишь несколько лет назад.

На моём лице слишком откровенно отразилось недоумение. Шеф, заметив это, пояснил.

— Зольдберг уроженец Прибалтики. Те края входили в состав СССР и поиски там ценностей иностранцами были практически невозможны. Сейчас ситуация изменилась. Другие государства, другие власти, другие порядки. Вот и проснулся интерес к некогда спрятанным сокровищам. — Он лукаво улыбнулся, — По моему, вторая версия Вам понравилась больше?

— Во всяком случае, я с удовольствием бы поискал сокровища этим летом где-нибудь на Рижском взморье.

— С удовольствием составил бы Вам компанию. Так Вы займётесь нашим общим знакомым?

— Вы же для этого командируете меня в Самару.

Он рассмеялся:

— Готов взять на себя все расходы, в обмен на отчёт об этой поездке.

Через полчаса я получил в бухгалтерии командировочное удостоверение и десять тысяч рублей.

В тот же вечер поезд унёс меня с Казанского вокзала в старинный русский город Самару, где, если верить телевизионной рекламе, живут самые красивые девушки. Пока всё шло по плану. За мной, судя по всему, решили даже не следить в поезде. Просто передали с рук на руки своему человеку в Самаре. Только одна солидная немолодая женщина всё время торчала возле кассы, пока я брал билет. Нужно же им было узнать номер поезда.

На Востоке мой поступок назвали бы: «Ход конём». Именно так ходит эта шахматная фигура, через головы других и в сторону. Я уводил своих преследователей из Москвы, где им, как говориться, и стены помогают, в чуждую и непонятную им провинцию. Там пожилой и нерасторопный джентльмен с бородкой без труда ускользнёт от бдительного ока новоявленных детективов, позвонит магу-библиотекарю, чтобы тот купил приличный металлоискатель, и будет ждать счастливой возможности опробовать это приобретение в живописном лесочке невдалеке от Сызрани. Благо, неожиданно свалившиеся на голову десять тысяч, позволяли развернуть поиск на всю катушку. Правда, деньги теперь нужно было отработать, но это, как говориться, дело техники.

Низенького и невзрачного отставного сотрудника КГБ Валерия Степановича я нашёл там же, где видел его почти пятнадцать лет назад — в службе безопасности одного из самарских банков. Он всегда напоминал мне старый чехословацкий фильм «Конец агента». Там рассказывалось, как в период отпусков, когда в контрразведке остались только шеф и бухгалтер, заботы о безопасности государства поручили исполнять счетоводу. В общем, комедия. Кем служил в КГБ Валерий Степанович, я не знаю. Он был аккуратен, исполнителен, хорошо знал делопроизводство и стандарты оформления любых бумаг, но был абсолютно непригоден ни к какой оперативной работе. Сколько помню, его всё время собирались выгнать, но как-то забывали. То, что он и сейчас сидел на своём месте, натолкнула меня на мысль, что он всё-таки хороший тайный агент.

Валерий Степанович старому знакомому обрадовался. Даже слезу смахнул.

— Что-то ты, братец, совсем седой стал. Очки надел. Тебе ведь и пятидесяти ещё нет.

А, узнав, что я нигде не работаю, подобрел окончательно. Мне пришлось выслушать длинный спич о людях, отдавших всю жизнь государству и брошенных на нищенской пенсии. После длительной диеты мне хотелось плотно закусить, и наше общение продолжилось в ресторане. Оказалось, стареющий «штирлиц» прекрасно помнит мою любовь к среднеазиатской кухне.

— Лучше, чем «Самарканд» места не найти. Готовят прекрасно, и недалеко.

На том и порешили. Там за салатиком, в ожидании плова, я и попросил Валерия Степановича помочь узнать, что-нибудь об Отто Зольдберге. Он аккуратно свернул копию справки о реабилитации, выданную мне в московской юридической конторе, и сунул её в карман.

— Сейчас ветеранов уже почти не осталось. Шестьдесят лет прошло с войны. Есть один человек, он всегда очень интересовался историей, в архиве сидел, старых сотрудников расспрашивал. Ему под восемьдесят, но голова работает. Может, он чем поможет?

С этими словами Валерий Степанович извлёк из кармана массивную записную книжку. Через пару минут он уже болтал по телефону. Ещё не принесли плов, а бодрый старик в очках с толстенными стёклами уже вошёл в ресторан и остановился, отыскивая нас. Он оказался настоящим любителем истории. Во всяком случае, фамилию Зольдберг вспомнил с полуслова:

— Как же, как же! Один из героев нашей книжки. У нас в Куйбышеве книгу издали лет тридцать назад о чекистах, «Не выходя из боя» называется, так вот он там и фигурирует под псевдонимом Отто Клюге. Читали?

— Конечно. Но меня он заинтересовал вот почему. Несколько лет назад некая зарубежная фирма разыскивала наследников Отто Зольдберга. И единственное, что им было известно, это, что он до революции работал управляющим у помещицы Перси-Френч в Тереньге.

— Очень любопытно. Это лишний раз подтверждает мою версию.

— Сгораю от любопытства.

— Зольдберг был спящим агентом. Надеюсь не нужно объяснять, что это такое?

Объяснять было не нужно, аудитория собралась достаточно продвинутая в этих вопросах. Спящим агентом называют того, кто, до поры до времени, никакую информацию не передаёт, ожидая своего часа. Нередко такой период длится годами и даже десятилетиями.

— Меня всегда интересовала работа иностранных разведок у нас до революции. Место очень важное в стратегическом отношении. Оно не могло не вызвать интереса у противника. Во время русско-японской войны сюда вдруг понаехало полно корейцев. Принимали православие, заводили собственное дело. Один, в Сызрани, пытался даже в полицию устроиться.

— А немцы?

— Их здесь всегда полно было. Один из богатейших людей Самары пивовар фон Вакано был австрийским подданным. Когда война началась, его крепко взяли жандармы в оборот.

— Посадили?

— Обошлось. Но, кровь попортили изрядно. Здесь перед первой мировой войной был настоящий приступ шпиономании. В жандармское управление пачками поступали доносы, что видели, например, в небе неизвестные аэропланы.

— Может, действительно видели?

Старик посмотрел на меня с грустной усмешкой:

— Далековато. Сюда даже в Великую Отечественную немецкие самолёты стали долетать, только в 42-ом, когда фрицы уже на Волге стояли. Но жандармы реагировали на эти доносы со всей тщательностью. Даже взяли под строжайший контроль всю продажу бензина на нефтебазе Нобилей.

— Что ж. По крайней мере, руководство не могло обвинить их в бездеятельности. Да и за нефтепродуктами, наверное, во все времена было выгодно присматривать. Кроме Нобеля с пивоваром, как я понял, других шпионов не нашлось?

Зря я так. Вдруг старик обидится за предшественников. Но он, похоже, был о них того же мнения. Во всяком случае, тут же последовал следующий анекдот:

— Прямо перед войной взяли одного австрийского фотографа, интересовавшегося видами на Волге вблизи стратегических объектов. Но, даже снимки проявить не смогли. Он фотографировал на плёнку, а у нас применяли только стеклянные пластинки. Да и полиция за бедолагу вступилась. Исправник так и написал в рапорте: «Заявления арестованного, что он, человек творческий, подтверждаются всеми свидетелями. Они в один голос уверяют, что ни разу не видели его трезвым».

— Чисто российское алиби.

— Многие вызывали подозрения в связях с германской разведкой. Есть мнение, что, и взрыв в Самаре на оборонном Трубочном заводе в 1917 не сам собой произошёл. Под «колпак» попадал и самарский друг вашего Клюге, сиречь Зольдберга, тот самый, что потом польскую разведсеть организовывал. Но исследования в области работы германской разведки в первую мировую при советской власти, мягко говоря, не приветствовались.

— Почему?

— А Вы, случайно, не помните, кого в 1917 году называли немецким шпионом?

— Вы, никак, самого Ленина имеете ввиду?

— Факт остаётся фактом. Гражданин одной воюющей страны беспрепятственно проехал через территорию другой, да ещё и появился на родине с кучей денег. Сейчас уже никто и не скрывает, что за этой акцией стоял сам Вальтер Николаи, шеф немецкой военной разведки.

— Значит, Вам так и не удалось ничего узнать?

— О деятельности германской разведки до революции? Нет. После 1918 года все её агенты оказались предоставленными сами себе. Разгромленной Германии было не до шпионажа. У меня сложилось впечатление, что их судьбой так больше никто и не интересовался. Ваш Зольдберг представляет исключение.

— Так он шпион?

— Не знаю. Во всяком случае, жандармское управление им никогда не интересовалось. В начале 30-х с ним произошла уже известная нам история с попыткой привлечь к сотрудничеству с поляками. Зольдберг категорически отказался. Что, однако, не спасло его от гибели шесть лет спустя. Дальше начинаются странности.

Я напрягся.

— В конце тридцатых дочь того самого парня из Самары, который пытался организовать разведсеть для поляков, нелегально переходит границу и старается пробраться на Среднюю Волгу. С какой целью? Кто её здесь ждал? Ведь предыдущая попытка создать разведсеть провалилась. А, может, всё дело в том, что её папа в это время уже снова был на службе у старых хозяев, немецкой разведки? Тогда, вполне логично предположить с его стороны надежду, что Зольдберг, отказавшись сотрудничать с поляками, проявит больший интерес к абверу. Ведь в руках немцев, наверняка, было его прежнее досье. Так или иначе, девушка до наших краёв не добралась и снова скрылась за кордоном.

А в годы войны произошёл и вовсе странный случай. В Куйбышев пришла информация, полученная от одного бежавшего военнопленного. Оказалось, что эсэсовцы зачем-то ищут уроженцев села Тереньга. Сначала большого внимания этому не придали, но потом у одной из сброшенных в наших места разведгрупп обнаружили карту тех мест. На допросе диверсанты рассказали, что, в числе прочих заданий, им было поручено посетить Тереньгу и узнать, что сейчас находиться в бывшем барском доме. А вскоре пришли показания ещё одного бывшего военнопленного, как раз жителя этого села. Он вспоминал, что эсэсовцы очень подробно выспрашивали его обо всём, что касается бывшего барского дома, даже заставили нарисовать план. Мельком касались и управляющего. Правда, по имени его не называли. Просто поинтересовались, кто был управляющим и что с ним?

— У меня создалось впечатление, что их больше интересовал сам дом, а не управляющий.

— Одно другому не мешает. Кстати, в досье Зольдберга зафиксирован ещё один случай контакта со спецслужбами. В 1921 году его арестовывало ГПУ. Оно хотело выяснить, куда делись ценности из бывшей усадьбы госпожи Перси-Френч.


IX.  Таинственный управляющий | Неверное сокровище масонов | XI.  Король шпионов