home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ ПОЭТ АМАНТАЙ УТЕГЕНОВ

Звоню Амантаю: — Я тут стишок написал…

— Давай.

— Во всём подъезде нету кошки краше.

Скажи, какой тебя не трахнет кот?..

Всё, дальше не помню, забыл. Сочинил всего четыре строчки и те забыл. Амантай молча дышит в трубку, ждёт. Думает, что вспомню. А у меня всё вообще в голове перепуталось. Чего там только нет. Вот, вспомнил! Надо же! Молодец! Мне бы в разведчики! Читаю дальше:

— …И по спине тебя погладит каждый,

Но в дом к себе никто не заберёт…

Амантай хихикает, потом спохватывается: чего это он так расслабился. Ведь он — Мэтр, знаменитый на всю Актюбинскую область поэт, а я — так, любитель. Врун, болтун и хохотун. И Амантай начинает брюзжать соответственно своему сану. «Трахнуть» — это грубо, так в литературе нельзя. — Что? — спрашиваю — нужно «совершить половой акт»? А у кошек они бывают? Половые акты? Они, наверное, «спариваются»? Амантай не знает, но слово «трахнул» оскорбляет его эстетические воззрения. Хотя сам пишет: «Дай, войду в тебя, родная!..». Ну да, «войду» — это не «трахну». Это совсем другое. Тем более — «родная», — это сразу всё объясняет. И извиняет.

Амантай помнит все свои стихи. Пока не остановишь, может читать поэму Заболоцкого «Рубрук в Монголии». Современники вспоминают: если выпадает кому ехать в командировку, и в машине попутчиком оказывается Амантай — дорога пролетит незаметно. Для хорошенькой женщины — в особенности. У него множество стихотворений, которыми чувствительную девушку можно довести до неконтролируемого либидо. Ну, например:

Из–за таких, как ты,

стреляются

Из–за таких, как ты

бросаются

С обрыва в омут головой.

Из–за таких, как ты,

спиваются

Из–за таких, как ты

сбиваются

С пути заветного порой.

Из–за таких, как ты,

теряются.

Из–за таких, как ты,

смиряются

С гнетущею своей судьбой.

Из–за таких, как ты,

терзаются

Из–за таких, как ты,

сражаются

И принимают смертный бой.

Из–за таких, лишь

кисти светлые

творят создания

бессмертные…

Как ты красива,

Боже мой!

Ещё? — Пожалуйста!

Я распят на заре… Из толпы слышу брань…

Говорить нету сил… Я молю лишь глазами…

О, блудница моя, ты коснись моих ран

Чуть распущенными по плечам волосами…

Какая бы женщина не мечтала бы совместить в одном своём флаконе эти два удовольствия — быть блудницей, да ещё и, к тому же — так безумно кем–то любимой.

Амантай уже давно читает свои стихи не только в узком кругу друзей и случайным попутчикам, но и в школах, студенческих аудиториях, перед рабочими и колхозниками. В прошлом году ввязался в какую–то предвыборную кампанию. Ездил по области с доверенным лицом и, в поддержку кандидата, читал свои стихи. Даром. Только услышал, что можно будет выступать на публике и стихи читать, тут же согласился. После 3-х — 5-ти выступлений в день, к вечеру, охрипший, валился в постель в каком–нибудь гостиничном номере и сам себя спрашивал: почему не поставил условия, почему денег не попросил?

Потому что представил, как ему широкие народные массы будут восторженно аплодировать — и про всё забыл.

А выступления его всегда проходят на «ура». Потому что стихи очень искренние, личные. Ни при одном режиме Амантай ничего не писал в угоду власти. Нет у него стихов о передовиках производства, мудрой партии. Потому и не получалось никак выпустить книжку. Стихи есть, публика восторженно слушает, а книжку выпустить — то бумаги нет, то не включили в план.

Сейчас уже несколько сборников стихов Амантая Утегенов увидели свет. Местные миллионеры, любители поэзии, поскребли по сусекам, и чувствительные актобенские барышни понесли с базара заветные томики, на ходу прижимая их к подрагивающим от волнения грудям.

Вообще прозу в книжных магазинчиках всегда раскупают охотнее. Перебирая на прилавке литературные томики, потенциальные читатели, едва завидев на страницах слова, уложенные в столбцы, автоматически отодвигают их в сторону. Речь не идёт о совершенно отдельной касте читателей — о любителях поэзии. Просто читатель книжку со стихами отодвинет и будет искать чего–нибудь, написанного по–нормальному, прозой.

Другое дело — всякие там литературные вечера. Любители прозы, собравшись в таком зале, отдадут предпочтение поэту, соловьём заливающемся у микрофона, нежели психу, который взялся читать перед народом главы своего нового романа. Даже небольшой рассказ вызовет в толпе скуку, даже раздражение.

Когда–то я рискнул поприсутствовать на нескольких заседаниях литературного объединения «Луч», Московского университета. Объединяли как будто всех, но собирались только поэты, читались только стихи. Я тоже что–то промямлил стихами. Строчек восемь. Думал больше о том, как бы не остановиться посередине, не забыть, что там дальше. О прозе даже не заикнулся.

Оказавшись как–то в Екатеринбурге, я первым делом рысью — в их alma mater. Вычислил, выследил, где, в какой аудитории собираются продвинутые потомки Бажова и Мамина — Сибиряка. Сижу, слушаю — опять стихи. Дождался очереди, прочитал два–три стихотворения — хлопают. Вроде как одобряют. Осмелел. Прочитал рассказ. Опять обрадовались. Тут бы мне и остановиться, но я удила закусил, попёр дальше. На втором абзаце заскучали. Я нагло и громко дочитал до конца, хотя публика уже вовсю разговаривала, занималась своими делами, кто — просто лояльно зевал.

Амантай таких проколов не знает. Приехал из Актобе в Оренбург на торжественное мероприятие в составе делегации. Россия и Казахстан в очередной раз хотели удостовериться в нерушимости дружбы двух великих народов, или, хотя бы, о ней напомнить. Проходя по улицам, в одном из скверов Амантай заметил эстраду и скопление людей. Шёл какой–то концерт под открытым небом. Амантай послушал, потом протиснулся к микрофону. Часа два он читал свои стихи, и восторгам публики не было границ, его не хотели отпускать. Молоденькие девушки, беззвучно шевеля губами, повторяли за Амантаем любовные рифмы, старушки утирали глаза своими старушечьими платочками:

Всё, что не с тобою — это ложь.

Одолела лютая тоска.

Если ты сегодня не придёшь

Я сойду с ума наверняка.

Всё затаскано, как афоризм,

Даже слово пошлое «любовь».

Всё, что не с тобою — онанизм,

Извращенье всё, что не с тобой…

Или:

С любимой женщиной грешно

Делить нужду и прозу быта.

С любимой женщиной смешно

Голодным быть, иль слишком сытым.

С любимой женщиной нельзя

По телефону обниматься.

С любимой женщиной нельзя

Любовью даже заниматься…

Или:

Лишь Адам был независтлив. Лишь Адам безгрешным

был…

Но и то, пока под древом Еву вдруг не полюбил.

Любовная лирика Амантая хороша тем, и тем ценна, что может иметь сугубо прикладное значение. Запомните с десяток стихов Амантая — и смело идите на свидание. Девушка ваша. Она вам простит всё — хромоту, немытые волосы, пустой кошелёк — всё, кроме импотенции. Просто в контексте всего, ей прочитанного, она не будет к этому готова. На второе свидание она найдёт в себе силы смириться и с этим недостатком.

Стихи для каждодневного употребления, стихи на жизненно важный случай, событие — это вообще целинные, если не залежные пласты, это Америка, которую только–только начали открывать. В советские времена на такую поэзию возник голод. Стихами были завалены прилавки магазинов, а читать было нечего. Как в магазине уценённых товаров: полно барахла, применения которому уже невозможно найти.

Перестройка устранила препятствия для написания чего угодно. Тут кстати и появился Владимир Вишневский и наладил торговлю и распространение своих однострочных шедевров оптом и в розницу.

Сейчас уже нет трещины, щели, куда бы предприимчивые стихоплеты ни втиснули хотя бы пару своих зарифмованных словечек. Горы поздравительных открыток тёще, зятю, любимому преподавателю сопромата, который не берёт взяток — все со стихами. Где–то прорвало целый Везувий стихов на потребу дня, вулкан, который, пожалуй, может остановить только следующая революция.

Так вот. Насчёт этого каждодневного употребления. В 70-х я, раскрыв рот, слушал, наезжавшего из Москвы, мастера спорта Колю Адамова, который, подкачивая перед зеркалом каждый свой мускул, готовился выйти на улицы непуганого города Актюбинска и охмурить очередную провинциальную красотку. Напрягая поочерёдно бицепс, грудную, дельтовидную мышцу, Коля декламировал себя:

Ты замужем, тебе нельзя,

Верна семейному обету…

Не перейти нам через это,

И потому мы — лишь друзья.

Я предрассудки эти чту,

Лишь прикоснусь к тебе украдкой,

Когда в карман твой шоколадку

Кладу у всех я на виду.

Я напишу тебе стихи

И, передав тебе записку,

Увижу непомерно близко

Глаза безгрешные твои.

Листок вложу я в твой карман

И задержусь в нём на мгновенье,

Чтобы продлилось ощущенье,

Что между нами есть роман…

Во–первых, ясно, что не на дуру себя настраивал спортсмен–поэт Коля Адамов. Во вторых — главное в таких делах — конечный результат. И, если бы можно было без особых трудов подобрать к случаю стишок соответствующего оттенка, то чего корячиться — раскрыл томик с классиком, авторитетом, выучил — и — вперёд. Можно даже для веса фамилию классика присовокупить: — А, знаешь, мол, что по этому поводу писал Инка Гарсиласо де ла Вега? У первокурсницы филфака в этот момент должны естественным образом ослабеть колени.

Но у классиков необходимых к случаю стихов — раз–два — и обчёлся. Конечно, какую–нибудь девушку можно зацепить, взятыми наугад:

Я писал, что в лампочке — ужас пола.

Что любовь, как акт, лишена глагола.

Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,

Вещь обретает не ноль, но Хронос.

Ну, такая девушка, если и найдётся, то одна на миллион. И нет никаких гарантий, что она, сняв очки и прищурившись, не посмотрит на вас, как на идиота, когда после таких стихов вы обратитесь к ней со своим примитивным половым влечением, о чём собственно, и говорится дальше в тех же стихах Бродского:

Моя песня была лишена мотива

но зато её хором не спеть. Не диво,

что в награду мне за такие речи

своих ног никто не кладёт на плечи.

И для того, чтобы уже бисер не пропадал, чтобы в меру умные девушки благодарно клали вам ноги на плечи, лучше сочинять стихи самому, индивидуально, под каждый конкретный случай. Всё равно — если ваше сердце наполнено любовью, и вы владеете элементарной техникой стихосложения, то родившиеся стихи будут обречены на удачу, и их можно будет использовать потом неоднократно, что, к примеру, с успехом проделывал сам Бальмонт, а не только Коля Адамов.

Вернёмся, однако, к Амантаю Утегенову и его стихам. Прикладное значение в большинстве случаев — да. И даже не в большинстве, а, скорее — во всех. Прикладное — чтобы привлечь к себе внимание, как к личности. Ведь для человека пишущего главное — чтобы его читали, слушали. Понимали. И Амантай так писать научился. И не только о любви:


*  * * | На снегу розовый свет... | Забор