home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



16

Последний из анекдотов своей жизни Герман рассказал старой даме и Даше, когда они гуляли по праздничному, необычно тихому, но бесноватому, словно в будние дни, Манхэттену. Рассказал весьма озабоченно, потому что резкое ослабление работы памяти всегда ужасно его озадачивало, грозя потерей репутации замечательного кроссвордиста и донжуана, умеющего увлечь провинциальных девушек и дам гигантской эрудицией.

В даун-тауне, неподалеку от Уолл-стрита, Герман не мог не обратить внимания на двух приблатненных молодых людей, таких же, как и он, совков, собравших вокруг себя толпу праздных американцев и туристов. Рожи этих типов были ему прекрасно знакомы по Рижскому рынку Москвы.

Не забудем, что, будучи игроком даже в быту, то есть надеясь на случайную, спасительную встречу с человеком Буша, Герман вышел в город в гриме и костюме Санта-Клауса. Имя это он вспомнил за завтраком, когда тенор Доминго пел по «ящику» Санта-Лючию.

В руках он держал книгу знаменитого поэта Бродского «Стансы к Августе». Даша неглупо заметила, что в рождественском костюме Германа содержался белый, красный и синий цвета Российского флага.

Увидев знакомые рожи хмырей-наперсточников в финансовом эпицентре планеты, Герман заволновался. Более того, он просто задрожал. О тайном значении этой симптоматичной дрожи мы поговорим немного позже.

Некогда эти вот хмыри охмурили его на крупную сумму. Он просто не мог не вспыхнуть от совершенно неуправляемой жажды реванша.

И хотя Внуго шепнул ему в тот миг, что проиграть тут можно все, а выигрывать у хмырей, в сущности, нечего, да и неприлично как-то компрометировать постыдной игорной суетой седины Деда Мороза, он тем не менее подошел поближе и стал внимательно наблюдать за манипуляциями залетных фармазонов. Герману сразу стало ясно, что тут у них сегодня включен самый современный механизм мошенничества. О’кей, ответил он Внуго, на хамство и беспредел ответим с позиций благородной силы.

С собой у него было всего две сотни. Вот банковавший хмырь вручил двадцать долларов богатой, судя по всему, японке, явно освобождаясь от невыносимых в Нью-Йорке правил традиционного поведения. Она верно угадала наперсток, под которым находился металлический шарик.

После нее поставил на кон целую сотню второй хмырь. Он тоже, естественно, угадал, и тогда японка, видимо, решила устроить людям с Рижского рынка настоящий Пёрл-Харбор.

Она положила на игровой лоток две сотни долларов. Хмырь банковавший поманипулировал наперстками. Японка накрыла один из них своей миниатюрной ладонью, поскольку у нее – да и у остальных наблюдателей тоже – не было никаких сомнений в том, что шарик расположен именно под ним.

Однако японка, к величайшему своему удивлению, просадила эту пару сотен. Пока она слабовольно боролась с, должно быть, разумными увещеваниями своего Внуго, второй хмырь снова «угадал» и со счастливым видом притырил в портмоне 180 долларов.

Тут же выиграл пятерку турист из новой Германии. Он повторил ничтожную ставку во второй и в третий раз и все продолжал получать свои жалкие пятерки.

Старая дама не удержалась и тоже поставила десятку. Она ее проиграла, поскольку «наперстник разврата» – так она назвала банковавшего хмыря – был отличным психологом. Он понимал, что старая дама в отличие от японки относится к типу людей, первоначально распаляющихся не от выигрыша, а от проигрыша.

Типологическая натура ее была близка к натуре Германа. Герман хотел предупредить ее игровое движение, но она взглянула на него так, как в мифические времена смотрели царственно властные дамы на фаворитов, опрометчиво вздумавших в чем-либо им перечить. Поставив вновь, она не только отыграла – в полном соответствии с игровой стратегией хмырей – проигранное, но и выиграла целый двадцатник. Японка, лишившаяся всех наличных долларов, выложила на лоток приличный пресс иен. Но шарик оказался совсем не под тем наперстком, который она накрыла своей миниатюрной, слегка дрожавшей от волнения ладошкой. Она весьма растерянно стала смотреть по сторонам, явно ища глазами банковский автомат.

Герман, повторяем, имел с собой пару сотен. Он тихо попросил у старой дамы ссудить ему всю ее наличность. Поставил около трехсот долларов.

Все присутствовавшие были абсолютно уверены, что Санта-Клаус накроет рукой левый наперсток. Даже полный идиот нисколько не сомневался бы в более чем очевидном нахождении там заветного шарика.

Так что все ахнули, когда он выбрал наперсток правый и незаметно для окружающих встряхнул его над лотком. Из намагниченного наперстка вылетел металлический шарик.

Надо отдать должное банкомету. Он невозмутимо выложил Герману выигрыш. Второй хмырь, думая, что его никто здесь не понимает, так изощренно материл своего партнера, что старая дама заткнула уши.

Хмырь-банкомет не спешил начать игру вновь, пытаясь проникнуть в намерения громадного Деда Мороза. Затем вяловато задвигал наперстками по лотку, то приоткрывая, то накрывая ими шарик.

Герман поставил в этот раз всего десятку, а турист из Германии и еще кто-то, как говорится, примазались к нему, каждый по паре сотен. Хмырь снял эти деньги, потому что Герман дал ему смухлевать. Так что оба хмыря оставались после этого кона почти при своих.

Японка сказала по-итальянски проигравшемуся в конце концов немцу и глупо вступившему в игру французу, что здесь, на ее взгляд, орудует шайка международных мошенников.

Если бы не жадность, что губит фраеров, не вера в безнаказанный и вечный шулерский успех, а также не жгучая ненависть к этому поганому Деду Морозу, то оба хмыря быстро свернули бы свои манатки и слиняли бы подальше от всегда возможного скандала. Намереваясь сыграть, Герман на глазах у них собрал всю свою наличность. Банкомет по-фраерски откликнулся на губительный зов жадности и начал со зловещим артистизмом манипулировать наперстками.

Герман понял, что сейчас должен сработать финально-убойный вариант мошеннической игры, с тайным исчезновением шарика из-под первого наперстка в замечательно замаскированном отверстии лотка, но при отсутствии еще одного шарика в другом – намагниченном наперстке. Шарик окажется в нем самым быстрым, неуловимым фокусническим образом, если кто-либо заикнется о проверке. Банкомет собрал в пачечку ставку Германа, чтобы в крайнем случае быть готовым рвануть когти с места преступления, пока проклятый Дед Мороз будет шевелить усищами и размышлять, куда же это подевался шарик?

Но Герман успел схватить хмыря за руку, а второго за грудки. Стукнув их лбами, он мрачно сказал:

– Позорите, гниды, перед всем миром Россию! Лишу гражданства в Содружестве Независимых Государств, сволочи!

Хмыри, оказавшись в чужом и чумовом городе не под защитой родной рыночной мафии, были совершенно обескуражены.

Они что-то бестолково лгали о собирании валюты на открытие в Москве брачной биржи для сексуальных меньшинств и на формирование профсоюза нищих партработников.

Герман отобрал у них свою ставку. Затем переломал на глазах толпы лоток и продемонстрировал всем зевакам эффект намагниченного наперстка. Гаркнул на перетрухнувших хмырей, чтобы они немедленно возвратили бабки несчастной японке, на зареванном лице которой была мольба к богам о прощении за посягательство на древние традиции поведения женщин за порогом родного жилища.

Японка счастлива была получить хоть часть проигранного. Увидев полицейскую машину, Герман отпустил обоих типов. Он не простил бы себе предательства соотечественников, отвратительно жуликоватых, но все ж таки драматически одиноких и далеких от компрометируемой ими Родины. Оба фармазона моментально скрылись в праздничной толпе с остатком добычи.

Немецкий турист, столь блистательно начавший игру, и еще несколько лиц, позавидовавших его регулярным успехам, обалдело смотрели им вдогонку.

Герман поспешил увести старую даму и Дашу подальше от места происшествия.


предыдущая глава | Собрание сочинений в шести томах т.4 | cледующая глава