home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ЭПИЛОГ

Йорк


Услышав резкую трель звонка, Линнет пошла открывать дверь.

— Брайони! — радостно воскликнула она. — Входи же быстрей, — пригласила она сочувственно, но и с долей профессионального интереса посмотрев на подругу.

Небольшая контузия плюс несколько синяков и порезов на спине, как передал ей Хэдриан, введя в курс происшедшего. Но поникшее лицо и большие печальные глаза… Это не имело ничего общего с физической болью.

— Ну, а теперь расскажи мне все, — сказала Линнет полчаса спустя, наливая ей сладкий чай со сливками. — Ты так похудела, что тебе это не повредит.

Усталым голосом Брайони поведала свою историю, ничего не опуская. Ни своей любви к Крису, ни своей неблаговидной роли в событиях со взрывом.

— А Крис не?.. — после паузы начала Линнет.

Брайони быстро прервала ее.

— Я не видела Кристофера с тех самых пор. — И не желая, чтобы Линнет расспрашивала ее о Кристофере, быстро переменила тему. — А Хэдриан говорил тебе, что собирается жениться? И что он будет отцом уже через семь-восемь месяцев? Ее зовут Мэрион Вентура. Не беспокойся, она действительно хороша. Я бы первая выскочила из своего угла, шипя и рыча, если бы какая-нибудь дурнушка вздумала запустить свои коготки в Хэдриана.

Линнет вдруг хлопнула себя по лбу.

— Кстати о Хэдриане… — Она вскочила и принялась рыться в выдвижном ящике письменного стола. — Куда же я его положила… А, вот оно! Я уже собиралась переслать ему, но лучше ты передай при случае. Соседка нашла под столом, думаю, это дневник Кэти.

Брайони взяла пакет из рук Линнет, и глаза ее снова наполнились слезами. Она поспешно отвернулась, стараясь скрыть гримасу боли.

— Я пойду отдохну в комнате Хэдриана.

Оставшись одна, Брайони повалилась на софу, поморщившись от боли, вызванной порезами на спине. После взрыва она очнулась в госпитале, и Хэдриан рассказал ей обо всем происшедшем. Когда он прибежал на место взрыва, то нашел Кристофера с ее бесчувственным телом на руках, идущим по аллее к отелю. «Он плакал, — сказал ей тогда Хэдриан, — я видел слезы, которые текли по его щекам…» Нет! Нет! Нет! Она повернулась и уткнулась лицом в подушку, не желая даже думать об этом. Кристофер Джермейн плакал? Это было так ужасно! И так… неправдоподобно. Она не должна даже думать об этом. Не должна! Он ведь не пришел в госпиталь навестить ее, и она знает почему. И хорошо, что не пришел. Она вряд ли смогла бы вынести ненависть в его глазах и отвращение в голосе.

Медленно, с болью душевной, она вернулась мыслями в настоящее и посмотрела на сверток у себя в руках. Осторожно развернула коричневую бумагу и увидела маленькую тетрадь в кожаном переплете, оказавшуюся дневником сестры.

— Кэти… — прошептала она и раскрыла тетрадь.

А через полчаса, когда отложила дневник в сторону, слезы текли у нее по лицу. Теперь она знала, что Кэти находилась в любовной связи с женатым человеком, который бросил ее. Она была несчастна и изливала свою горечь на страницах дневника. Слова, которые она использовала, казались Брайони такими понятными сейчас… Дрожа от какого-то внутреннего холода, Брайони развернула сложенный вдвое лист бумаги, который вовсе не был предсмертной запиской Кэти, а только листом из ее дневника. И все поняла… Как в ослепительной вспышке света она увидела разом все. Кэти говорила не о Кристофере. «Он» из предсмертной записки сестры — это бросивший ее любовник. А под «домом» Кэти подразумевала квартиру в Лондоне, потерю которой так переживала.

Закусив губу, Брайони издала сдавленный, отчаянный стон. Значит, все, все было зря! Все с ее стороны было ошибкой… Она ненавидела Кристофера напрасно, он ни в чем не виноват.

В течение двух часов она лежала на своей постели и плакала. Но в конце концов поднялась и, собрав личные бумаги своей сестры в коричневый конверт, запечатала его. Она больше не чувствовала себя связанной клятвой, данной на могиле сестры.

Через полчаса Брайони постучала в дверь к Линнет.

— Могу я взять на время твою машину? Мне нужно… съездить кое-куда.

— Конечно бери… Но ты в состоянии вести ее?

Брайони кивнула, и чувствуя, что за этим стоит что-то важное, Линнет незамедлительно отдала ей ключи.

— Правь осторожно, — напомнила она мягко.

Как чудесно, думала Брайони, снова оказаться в йоркширской глубинке, на родине.

Она ехала по дорогам, которые вели в ее прошлое. Подъезжая к Равенхайтсу, она сбросила скорость и остановилась. Что это? Движущиеся яркие фигурки там, где ничего не должно быть. Однако ей знакома картина — так скатывались лыжники со склонов. Но где же снег? На чем они катаются? На голой траве?.. Нет, цвет травы не совсем такой, но издалека и не почувствуешь разницы. Неужели это те самые ненавистные искусственные трассы?.. Так хорошо сделанные, что почти сливались с травой. Покачав головой и вспомнив человека, которого любила, Брайони поехала вперед. Она крепилась, въезжая на вершину холма готовясь увидеть на месте своего дома пустое место. Она была готова к такому зрелищу, но…

Она въехала на холм. Там, внизу, находился прежний Равенхайтс. Такой же внушительный и солидный, такой же родной, как и всегда. Из каминной трубы дома тянулся дым. Неужели там кто-то живет?

Брайони нажала на газ и быстро проехала оставшийся отрезок пути, остановив машину у въезда на ферму. Она вошла в знакомый прямоугольник двора и остановилась пораженная. Вразвалочку, насколько позволяли старые лапы, к ней приближался черно-белый пес.

— Вайлет? — одним дыханием произнесла Брайони, и пушистый хвост собаки заходил утвердительно взад-вперед, а язык счастливо вывалился из пасти. Брайони наклонилась к ней, и слезы защипали ей глаза, когда старая овчарка начала радостно облизывать ее лицо. — Вайлет, что ты здесь делаешь, старушка, а? — приговаривала она, поглаживая ласково собачью спину. — Я думала, тебя уже нет…

— Вайлет? Что ты сделала с чистым пальто этой леди, негодница? — произнес рядом чей-то голос, и Брайони подняла глаза. К ней приближался человек лет пятидесяти пяти, с красным лицом, густой шапкой седеющих темных волос и добрыми карими глазами. — Простите собаку, мисс. Она просто очень дружелюбная. Она привыкла здесь, видите ли, и я как бы ее приютил. Когда музей открыт постоянно…

— Музей? — прошептала Брайони.

— Да, он открыт для всех. Вход свободный. Большинство посетителей — лыжники, но приходят, конечно, и местные жители. Можете спокойно осмотреть все. Мы здесь именно для этого, показываем людям, какой была жизнь… Ну, пойдем, Вайлет. Я оставил тебе немного бараньих костей на кухне.

Брайони подтолкнула собаку в сторону ее нового хозяина, и та, счастливо помахивая хвостом, убежала. Брайони выпрямилась и посмотрела вокруг. Потом подошла к старому амбару, в котором теперь размещалась выставка старой фермерской техники. Все экспонаты были любовно отреставрированы, а конская упряжь и кожаные ремни висели вдоль стен, такие ухоженные, что, казалось, ожидали повозку и лошадей.

Все более поражаясь увиденному, Брайони заглянула в переднюю. Там в одном углу стояло старомодное прядильное колесо, в другом — ткацкий станок.

Дом был счастлив. Она буквально кожей ощущала это. Любовно отреставрированный и переделанный в соответствии со своим первоначальным обликом, он точно покоился в каком-то довольстве.

Когда Брайони вышла из дома во двор, на лице ее светилась улыбка. Она ласково попрощалась со смотрителем музея и повернулась, чтобы взглянуть на свой дом в последний раз. Прощай, Равенхайтс, подумала она печально. Твое время ушло навсегда.

Опустив голову, она вернулась к машине, ежась от холодного ветра. А когда подняла глаза, то увидела, что рядом с ее машиной припаркован другой автомобиль, из которого вылезал высокий мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами. Брайони замерла, и сердце ее бешено заколотилось.

— Крис? — прошептала она.

Кристофер медленно подошел к ней вплотную, не спуская с нее голубых глаз.

— Я был уверен, что найду тебя здесь, — произнес он мягко. — Зачем же ты бросила меня?

Брайони замотала головой.

— Я не… я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Полицейские допрашивали меня после взрыва несколько дней. А иначе почему бы еще я не пришел к тебе в госпиталь?

Брайони посмотрела на него расширенными глазами.

— Я не подумала об этом, — сказала она слабым голосом. — Я просто думала, что ты… ну, просто не хочешь видеть меня.

— Ты временами бываешь удивительно глупенькой, Брайони Роуз Виттейкер, — проговорил он нежно.

— Я знаю. Но Морган одурачил меня… Его арестовали? Вы схватили его? — спросила она настойчиво, вдруг вспомнив, что не имеет об этом ни малейшего представления.

Глаза Кристофера сверкнули.

— Да. Когда я дал полиции его описание и настоящую фамилию, они нашли его в течение двух-трех часов. За попыткой похищения Мэрион тоже стоял он. Он признался в этом и назвал своим сообщником Ланса Прескотта. Ланс тоже арестован прошлой ночью в Нью-Йорке.

Брайони задохнулась.

— Но почему? Почему Мэрион?..

Глаза Кристофера снова сверкнули, но он устало прикрыл их.

— Морган думал, что она собирается завладеть моей компанией, а он не мог позволить сделать это ей. Он не мог позволить никому постороннему расправиться со мной. Он хотел отомстить сам.

У Брайони по спине пробежал холодок.

— Кристофер… — сказала она тихо. — Это звучит так… лично…

Кристофер кивнул утвердительно.

— А это и есть личное, — подтвердил он спокойно. И, немного помедлив, добавил: — Ведь Морган мой брат.

— Что?!

— Это длинная история. — Ему совсем не хотелось сейчас вдаваться в подробности. Ему страстно хотелось обнять и поцеловать Брайони, и пусть бы поцелуй этот длился так долго, насколько у них хватит сил.

— Но почему твой брат так ненавидит тебя? — спросила Брайони, тоже желая упасть к нему в объятия, чтобы преодолеть наконец пропасть, разделявшую их, но не осмеливаясь это сделать.

Кристофер вздохнул. Между ними накопилось так много непонимания и недоговоренности, что настала пора объясниться. Он должен был ей все рассказать.

— Морган всегда был… ну, не совсем нормальным, — начал он. — Когда мы покинули нашу ферму и переехали в Нью-Йорк, болезнь усилилась. Поначалу он срывал злость на мне, избивая меня, когда отец с матерью не видели. Хотя, черт побери я ведь тоже, как и он, ненавидел эти трущобы, но не на его сумасшедший манер. Им владела навязчивая идея — уехать назад в Вермонт. Как бы то ни было, но однажды, вернувшись из школы, я услышал крики Ванессы. Она была совсем малышкой и, как всегда, играла во дворе. Я выбежал наружу и увидел, что Морган черпает воду из сточной канавы и вливает ее Ванессе в рот. О, Брайони, ты не представляешь, в каком месте мы жили. Двор был грязный и кишел крысами. Машины сливали здесь масло и бензин прямо на мостовую…

— Боже мой, но ведь она могла умереть!

— Она почти что и умерла. Она заболела. Но Морган на это и рассчитывал, — сказал Кристофер устало. — Он надеялся, что если Ванесса заболеет, городские власти переселят нас в другое место, получше, а может, отправят назад в Вермонт. Это был сущий бред: никто бы и пальцем не пошевелил, но он верил в это. Как бы то ни было, я оттолкнул Моргана, схватил сестренку и побежал прямо к ближайшему полицейскому участку. Ванессу забрали в больницу, но я вынужден был рассказать им о Моргане. Отец долго не хотел верить, что его сын ненормальный, но тут вынужден был это признать. — Кристофер печально покачал головой. — Во всяком случае, власти поместили его в сумасшедший дом. Я все еще помню, как мы с отцом ехали туда. Мне было… четырнадцать, кажется. Здание из темно-красного кирпича, а окна забраны решетками. Я ждал в машине, пока отец оформлял документы… Выйдя оттуда, он не сказал мне ни слова. Мы никогда больше не говорили об этом. А спустя два года отец умер, и мы остались с Ванессой вдвоем.

— Почему же Моргана отпустили на свободу, если он так опасен?

— А его никто и не отпускал. Он сбежал вместе со своим дружком, парнем, который до этого служил подрывником на флоте. Я не имел никакого понятия о том, что он в Стоуви и прячется под флагом Общества «зеленых». Он теперь снова в больнице для умалишенных — в одной из самых лучших в стране. Я буду оплачивать его пребывание там. Кто знает… может, однажды…

Брайони кивнула. Она прекрасно понимала его, готовая разделить с ним надежду на выздоровление брата.

— Прости, что верила ему, а не тебе, — проговорила она срывающимся голосом. — Если бы я знала…

Кристофер медленно поднял глаза. Никакого гнева в них не было, а только боль. Когда он обнаружил, что Брайони уехала, он пришел в отчаяние. Инстинкт подсказал ему, куда надо ехать за ней, и он не ошибся.

— Я сам не понимал, отчего это так, — промолвил он тихо. — Почему временами ты так странно себя вела.

Теперь наступила очередь Брайони, и она рассказала ему все о Кэти, закончив находкой ее дневника.

— Бедная. — Кристофер нежно заключил ее в объятия. — Теперь я знаю, какие это были ужасные дни для тебя.

— Да, — пробормотала Брайони, прижавшись щекой к его груди. — Поверь мне, Крис, мне очень жаль… Я… — короткий лучик света блеснул на руке, и она вспомнила, что так и не сняла с пальца подаренное им кольцо. Она не могла заставить себя сделать это.

Медленно Брайони сделала шаг назад.

— Наверное, ты хочешь получить его назад? — спросила она голосом, исполненным боли.

Кристофер проследил за ее взглядом, прикованным к кольцу, и, улыбнувшись, кивнул утвердительно.

— Но только вместе с тобой. Договорились?

У Брайони перехватило дыхание.

— Но ты не можешь… по-прежнему любить меня. После того что я сделала.

Кристофер усмехнулся.

— А что же такое ты сделала?

— Как что я сделала? — изумилась она. — Я же бомбу тебе в отель подложила и…

— И вынесла ее назад, рискуя жизнью. А я примчался сюда, чтобы задушить тебя за это, — произнес он нарочито грубым голосом, хватая ее за плечи и прижимая к себе. — Ты чуть было не довела меня до сердечного приступа, глупышка. Когда я нашел тебя лежащей в снегу без сознания, я подумал, что ты погибла, и хотел умереть тоже. Тебе долго еще придется искупать вину за то, что ты сделала. Покайся же, Брайони Роуз!

— Но я… я лгала тебе, — проговорила она неуверенно, хотя ожившая надежда заставила ее сердце забиться сильнее. Неужели он все еще любит ее?

— А я всегда это знал, — заметил Крис с обезоруживающей простотой. — И сам хотел обвести тебя вокруг пальца. Так что я тоже не так уж невинен во всей этой истории. Мне тоже есть в чем покаяться.

— Но я говорила при этом, что люблю тебя… — начала она почти шепотом.

— И что же, эти слова были ложью?

— Нет, — смущенно покачала она головой. — Мне лишь казалось, что я обманываю.

— Так ты собираешься вернуться назад вместе со мной?

Брайони кивнула.

— И выйти за меня замуж?

Брайони кивнула.

— И заниматься любовью со мной каждую ночь?

Брайони снова кивнула.

— Ну что ж. Тогда подойди и поцелуй меня.

Она прильнула к его груди и вдруг почувствовала, что прежняя Брин Виттейкер исчезла. Ее сердце билось легко и спокойно, и невыразимое, безграничное счастье наполнило все ее существо. А когда их губы встретились и Крис своими сильными руками прижал ее к себе, Брайони поняла, что теперь она наконец дома.


Лёд и пламень

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


ГЛАВА 33 | Лёд и пламень | Примечания