home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 27

Брайони распахнула дверь и включила свет.

— Ну, вот и мой дом. Во всяком случае, на данный момент.

Кристофер огляделся вокруг. На полках не было фотографий, сентиментальных безделушек, не было ничего.

— Хочешь кофе, шоколад или что-то покрепче? — спросила она, снимая пальто. Он посмотрел на нее не в силах оторваться. Ее волосы каскадом ниспадали по голым плечам, как каштановый шелк, а платье мерцало бледным золотом на свету. Разрез его открывал верхнюю часть груди. Ее губы были нежного алого цвета, и их хотелось целовать без конца. А эти невероятные пьянящие глаза… Он не сразу понял, что она ждет ответа, наблюдая за ним с легким удивлением.

— Я бы предпочел кофе, если это тебя не затруднит.

— Какие могут быть трудности. — Она сделала шутливый реверанс и отправилась на кухню. Кристофер грустно покачал головой. Она заигрывала с ним весь вечер. Поглаживала его руку, лежавшую на столе. Смотрела на него сквозь огонь свечи. А он, как мальчишка, лишь вожделел, а добиться так ничего и не мог. Он прошелся по комнате и снова осмотрелся. Здесь ничто не напоминало прежнюю Брайони Роуз Виттейкер. Да и существовала ли она на самом деле когда-нибудь?

— Молоко, сахар?..

Он повернулся и взял чашку у нее из рук.

— Гм… Прекрасно… — произнес он, глядя ей прямо в глаза и стараясь, чтобы голос его звучал непринужденно. Если ей хотелось изображать из себя соблазнительницу, почему бы ему не подыграть ей? Брайони шагнула к нему, ее губы слегка раздвинулись… Но тут зазвонил телефон.

Она вздрогнула.

— Я подойду, — проговорила она торопливо. Возможно, это человек из Общества «зеленых». Но это был не он.

— Алло? Брайони Роуз?

Конечно, она сразу же узнала его голос. Такой ласковый и родной, который она так долго не слышала. Лицо ее невольно просияло, и Кристофер, готовый уже отвернуться, замер, глядя на нее во все глаза.

— Хэдриан! — воскликнула она. — Как тебе удалось меня найти?

— Не составило труда догадаться, где ты можешь быть, — отозвался теплый голос на другом конце провода, и она покрылась виноватым румянцем.

— Да. Извини, что уехала даже не попрощавшись. Но я думала, моя записка избавит тебя от беспокойства.

— Отнюдь нет. Я уехал в Нью-Йорк вскоре после тебя. А в Стоуви буду завтра.

— О, это прекрасно. Скажи мне, когда прибудет твой поезд? Я встречу тебя на вокзале. Я скучаю по тебе, — добавила она нежно.

— Я тоже по тебе скучаю, — сказал он в ответ. — И еще, Брайони… Я привезу кое-кого с собой. Она… Я надеюсь, что эта женщина согласится выйти за меня замуж, когда я наберусь храбрости попросить ее об этом.

— Выйти за тебя замуж? — произнесла Брайони на одном дыхании и, ошеломленная, опустилась в ближайшее кресло. Кристофер, стоявший в нескольких метрах от нее, напрягся. Невольная бледность проступила сквозь его здоровый загар, а чашка кофе в руке начала дрожать.

— Да. Я… Я действительно ее люблю. — Голос Хэдриана в трубке прозвучал как-то странно и напряженно. Брайони нахмурилась, инстинктивно почувствовав, что на душе брата неладно, что он о чем-то беспокоится. — И вот еще что. Я собирался подождать, пока приеду в город и смогу поговорить с тобой наедине, но есть проблема, которая не терпит отлагательств. Скажи, Лесли Вентура делал тебе предложение купить ферму?

— Откуда ты знаешь? — удивилась она. — Да, делал. Я рассчитываю на это. Я хотела подождать и… — И разорить Кристофера Джермейна, едва не сказала она, но вовремя вспомнила, что он рядом с ней сейчас в комнате. Она взглянула на него и похолодела, увидев выражение его глаз. Они смотрели на нее с убийственной яростью. Она вздрогнула и отвела взгляд.

— Хорошо, — бодро произнес Хэдриан, почувствовав облегчение. — Послушай, Брайони, не продавай ферму, пока я не приеду с Мэрион. С Мэрион Вентурой, — прибавил он, произнеся это имя с такой теплотой, что Брайони сразу поняла, кто его избранница.

— О, Хэдриан. — В ее голосе смешалось все: смятение и радость, гнев и испуг.

— Я понимаю, Брайони, что должен объясниться. Все очень сложно и запутанно, и… мне нужна твоя помощь. Я понимаю, что это нечестно, ведь я скорее должен помогать тебе. Поверь, ради этого я приехал в Америку. Ради этого поступил работать к Вентуре. Но ход вещей… вышел из-под контроля. Ты понимаешь?

Брайони искоса взглянула на Кристофера. Он отвернулся и смотрел теперь в окно, но профиль его выдавал огромное напряжение. Казалось, с большим трудом он удерживается от того, чтобы вырвать у нее трубку и разбить вдребезги телефон.

— О да. Конечно, Хэдриан, я понимаю.

Она услышала, как он вздохнул на том конце провода с облегчением.

— В таком случае, ты подождешь, пока мы приедем к тебе?

— Конечно подожду.

— Я люблю тебя, Брин Виттейкер, — проговорил Хэдриан с чувством.

— И я люблю тебя тоже, — прошептала она, но не настолько тихо, чтобы Кристофер не мог услышать. — Прощай. Увидимся завтра. — Она повесила трубку.

Кристофер молча сидел у стола. Мысль о том, что есть мужчина, с которым она находится в любовных отношениях, бесила его. А слышать, как она говорит по телефону: «Я люблю тебя» — было выше его сил. Ему хотелось буквально убить ее. Он медленно поднялся, и она заметила, что ключи выпали при этом из кармана его пиджака.

— Ты обронил свои…

— Кто это звонил? — Его голос прозвучал, как удар кнута. Брайони почувствовала, какая грубая животная ярость кипит в нем, но ощутила неожиданный прилив радости. Он ревновал! Он принял Хэдриана за ее любовника!

Она небрежно пожала плечами.

— Так, один человек, которого я знаю очень давно.

— Он твой любовник?

— Это не твое дело!

Кристофер улыбнулся холодной издевательской улыбкой.

— Не мое дело? Ну что ж, значит, я ошибался. Значит, я неправильно тебя понимал. Если не мое дело, тогда спокойной ночи. Или, вернее, прощай! — Его тон был как никогда ледяным. Он повернулся к двери, чтобы уйти, и Брайони поняла, что и ее месть уходит вместе с ним.

— Нет, подожди. — Она подбежала к нему.

Кристофер остановился. Его расчет оказался верным. Он так и думал, что она не позволит ему уйти.

— Мне хочется убить тебя за то, что ты сделала со мной, — процедил он свирепо, неожиданно поворачиваясь и протягивая к ней руки. Не успела она сделать вдох, как его губы властно прижались к ее губам. Они были горячие и жаждущие, а его язык, властно проникший в ее рот, заставил ее издать слабый стон. Медленно его рука начала подниматься от поясницы к ее обнаженным плечам. При этом пальцы ласкали чувствительную впадинку между лопатками, отчего приятный озноб пробежал у Брайони по коже.

Наконец он оторвал свои губы от ее рта. Голубые глаза его сверкали, как лед.

— Этот парень твой любовник? — спросил он.

Брайони отрицательно помотала головой. Ей даже не пришла в голову мысль его помучить.

— Нет. Нет!

Кристофер сразу поверил ей. Он не мог бы сказать почему. Просто он знал, что сейчас она говорит ему правду, и от облегчения глаза его потеплели. Он снова наклонил голову, чтобы поцеловать ее, одну руку положив ей на грудь, а другой обняв за талию. Брайони застонала, когда ее груди потяжелели под его просящими прикосновениями… Хэдриан был забыт. Ненависть была забыта. Справедливость и месть как будто никогда не существовали. Были только его губы и руки, ласкавшие ее…

Наконец он выпрямился с чувством удовлетворения, но разум его оставался холодным. Он любил ее, ему страстно хотелось ее, но ведь он знал, что она враждебна к нему. Что у нее на уме, когда она целуется с ним? Что за игру она ведет, уступая его ласкам?.. Он сделал шаг в сторону. Его глаза сузились. Он должен подумать. Не уступать этому притягательному, но и опасному влечению и поразмыслить, черт побери.

— Спокойной ночи, Брайони Роуз, — сказал он негромко. — Увидимся завтра.

Он повернулся и вышел. Брайони посмотрела невидяще на закрывшуюся за ним дверь. Затем обернулась и тут заметила на стуле ключи. Он забыл их. Она быстро отделила от связки ключ с пометкой «Офис в отеле» и, открыв дверь, побежала вслед за Кристофером.

На лестничной площадке она протянула ему ключи.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Здесь так прохладно, возвращайся-ка побыстрей, — прибавил он с какой-то фальшивой ноткой в голосе. Вечерний холод его мало сейчас волновал.

Брайони кивнула и вернулась к себе. Она двигалась точно марионетка, направляемая какими-то невидимыми нитями. Медленно она вынула из кармана ключ. Она обыщет офис Джермейна. Найдет сведения, которые можно использовать против него. Общество «зеленых» ей поможет. Они там тоже заинтересованы в этом, как она поняла, когда звонила им утром. Если ей удастся найти доказательства того, что «Джермейн корпорейшн» наносит ущерб окружающей среде, это станет началом. Она поднесла ключ к своим губам, которые еще помнили вкус его поцелуев. Ключ был тяжелый и холодный… Слезы покатились по ее лицу, слезы, с которыми она ничего не могла поделать.


Ванесса Джермейн вышла из вагона и поставила свой чемодан на платформу. Высокая худощавая девушка, с прямыми длинными темно-русыми волосами и голубыми глазами. На вид ей было около двадцати лет.

— Вам не холодно, фрейлейн? Вас подвезти?

Голос был с немецким акцентом. Она обернулась несколько нервно: за рулем автомобиля, стоявшего неподалеку, сидел и в самом деле похожий на немца красивый блондин.

— Благодарю вас, не нужно, — сказала она осторожно.

В ответ Клаус криво ухмыльнулся.

— Понимаю. Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся при лучших обстоятельствах, фрейлейн. — Он окинул ее оценивающим взором. — Я здесь работаю инструктором, — сообщил он как бы невзначай. — Так что, пожалуйста, обращайтесь ко мне без стеснения. Меня зовут Клаус. Меня здесь все знают, — прибавил он и помахал ей рукой отъезжая.

Ванесса помахала ему тоже. Пожалуй, его стоило навестить. Пока все складывалось так, что рождественские каникулы обещали быть чудесными!


Было шесть тридцать утра, когда Брайони проникла в офис Джермейна и начала поиск документов. В полумраке она направилась к ближайшему бюро, но все ящики оказались запертыми. Вздохнув, она двинулась к письменному столу, ища ключи.

— Черт, да где же?..

— Что где?

У нее душа ушла в пятки, когда она услышала этот насмешливый голос. И тут же щелкнул выключатель, залив комнату ярким светом.

— Что ты делаешь здесь так рано? — растерянно спросила она, увидев Кристофера прямо перед собой. Повернувшись, он закрыл за собой дверь с негромким, зловещим щелчком. — Как ты узнал, что я буду здесь? — Голос у нее дрожал.

Он мрачно усмехнулся.

— Неужели ты думала, что я не замечу отсутствие одного ключа на связке?

— В таком случае ты наверняка захочешь узнать, что я сама делаю тут? — спросила она, отчаянно стараясь выиграть время, чтобы придумать какое-то оправдание.

Но Кристофер снова удивил ее.

— Нет. Я отлично знаю, что ты здесь делаешь. — Он положил на стол какую-то папку и устало плюхнулся в кресло: у него была длинная, трудная ночь. — Ты искала компромат. Что-нибудь незаконное. То, что могло бы произвести скандал. То, на что охотно клюнет пресса.

— Брайони от удивления раскрыла рот.

— Как ты узнал?

Кристофер улыбнулся.

— Ах, Брайони Роуз. Или Брин Виттейкер, как было бы правильно тебя называть… — Он сделал паузу, видя, как она побледнела. — Да, я знаю, кто ты такая. И знаю давно.

— Когда? — простонала она.

— С того самого момента, как увидел твои глаза, — сказал он.

— Так скоро? — прошептала она ошеломленно.

— Так скоро, — подтвердил он спокойно.

— И все это время… — произнесла она жалобно.

— Да, — кивнул он с мрачным видом, но когда потянулся к ней через стол, на уме у него было вовсе не желание наказать ее. — Я знаю, ты винишь меня в потере Равенхайтса, — продолжал он более мягко. — Но если бы ты видела, во что я превратил это место…

— Дело не просто в Равенхайтсе, — перебила она, с досадой замечая, что предательская надежда зарождается у нее в сердце. Она так хотела верить ему. — Мой отец… — начала она, стараясь вызвать в сердце прежнюю горечь.

Кристофер протянул руку.

— Я знаю о твоем отце, — сказал он, удивив ее еще больше. И с этими словами толкнул ей папку через стол.

С ужасом Брайони уставилась на нее, как на свернувшуюся кобру.

— Что это?

— Прочти. Или ты боишься? — спросил он мягко.

Она сердито схватила папку. Там было все. Цифры, свидетельствующие о медленном, неуклонном упадке Равенхайтса, к которому не имела никакого отношения «Джермейн корпорейшн». И, что было еще ужаснее, факты, говорившие о медленном угасании здоровья Джона Виттейкера. Оказывается, сердечная болезнь убивала его годами, а он это скрывал. Годами! Брайони ощутила на своих щеках что-то горячее и поняла, что это слезы. Молча она закрыла папку. Кристофер встал и шагнул к ней. Она почувствовала, как его сильные руки обняли ее, и уткнулась лицом ему в плечо.

— Отец никогда не говорил мне об этом, — пролепетала она плача, и в голосе ее звучали боль и вина. — Если бы я знала, я бы заставила его уехать из Равенхайтса, — всхлипнула она.

— Знаю. Я знаю, что ты сделала бы это, — пробормотал он ей в ухо, нежно целуя виски. — Это не твоя вина, Брайони, поверь мне. Но я хочу, чтобы ты все поняла. Если у нас вообще есть такая возможность, мы должны видеть вещи в их истинном свете. Я люблю тебя, Брайони Роуз Виттейкер, — произнес он, глядя прямо в ее большие, застланные слезами прекрасные глаза.

— Но Кэти… — начала она и остановилась. Кэти. Потеря Равенхайтса и смерть отца не были его виной, но Кэти… Кэти нужен был отчий дом, а этот человек отнял его. И вот Кэти мертва…

Кристофер вздохнул держа ее в объятиях. Глаза его были закрыты. Какое это счастье — обнимать ее и не думать постоянно о ее скрытых мотивах, не беспокоиться о собственной стратегии. Он не спал эту ночь, он провел ее в раздумьях и пришел к выводу, что любовь, какой бы трудной и сложной она подчас ни была, важнее всего остального. И кроме того, он чувствовал себя обязанным спасти ее от самой себя, прежде чем ненависть полностью поглотит все ее существо и разрушит окончательно душу.

Брайони перестала всхлипывать и утерла слезы.

— Ты любишь меня? В самом деле? — испытующе спросила она.

Он улыбнулся и кивнул.

— Да. Я в самом деле люблю тебя.

Брайони медленно прикрыла глаза. Она слишком устала от всего происшедшего, чтобы размышлять ясно. Пусть он ее любит. Но какое это имеет значение? Как может она допустить, чтобы это имело значение? Она должна помнить свое обещание Кэти… О, но ведь он любит ее!.. От боли, вызываемой этими мыслями, она содрогнулась.

— Все хорошо, Брайони, — произнес он мягко, прижав ее к себе. — Все будет хорошо, я тебе обещаю!

Ужасно страдая, она лишь покачала головой. Да, она верила в его обещание, потому что верила в обещания вообще. Она сама дала когда-то одно такое обещание на могиле сестры. А обещания нужно исполнять. Любой ценой…


ГЛАВА 26 | Лёд и пламень | ГЛАВА 28