home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



* * *

Через неделю после написания стихотворения мне стукнуло тридцать семь. Я была в Сиэтле для проведения нескольких вечеринок. Мне было тяжело оставлять Энтони, но я была рада выбраться из Бостона на несколько дней. Нил поехал со мной, чтобы вместе отпраздновать мой день рождения.

Я была жалкой, опустошенной, стоящей на грани того оттенка депрессии, в которую я не впадала со времен самых темных лет колледжа. Я устала, что меня ненавидели. Устала постоянно объясняться. Устала думать об этом. Устала от болезни Энтони и незнания, выживет ли он или умрет. Я даже не хотела дня рождения. Он казался бессмысленным и ненужным.

У нас не было планов на день в Сиэтле, кроме того, что работать мы не будем – и будем держаться подальше от Интернета, в котором до сих пор писались полные ненависти комментарии и лимерики. Угрозы дошли до ручки. Кто-то в Twitter предложил засунуть бомбу мне во влагалище.

Когда мы проснулись утром, было ужасно холодно, темно, а за окном шел ливень.

– Итак, чем же ты хочешь сегодня заняться, именинница? – спросил Нил с любовью.

– Не знаю, – сказала я. – Остаться в кровати. Исчезнуть. Умереть.

– Ну если ты собираешься умирать, давай сначала поедим. Я голоден. Хочешь поесть?

– Нет.

Мы нашли маленький японский ресторанчик, в котором я сидела в солнцезащитных очках, жалела себя и смотрела на свой мисо суп.

– Дорогая, – сказал Нил. – Все устаканится. Поверь мне. Я еще никогда не видел тебя такой несчастной.

– Прости.

– Неужели нам нечем заняться? Давай сделаем что-нибудь приятное, хорошо? Мы можем поискать место, чтобы тебе сделали праздничный массаж. Хочешь массаж?

Я оторвала взгляд от супа и посмотрела на Нила. Он так старался. Он был так добр.

В ту неделю я несколько раз летала на самолете, у меня болела спина. И шея. И моя голова тоже болела.

– Да. Я бы хотела массаж. Это будет замечательно.

Я вышла в туалет, а Нил начал что-то печатать в телефоне. Когда я вернулась он сказал:

– Я нашел местечко неподалеку и забронировал время. Интернет – потрясающая штука!

– Ага-а-а.

Через два часа мы пришли в старинное офисное здание немного раньше назначенного времени и слегка постучали в приоткрытую дверь перед тем, как войти. Я вытерла слезы и попыталась привести себя в порядок, чтобы не выглядеть как развалина.

Красивая массажистка с татуировками ела салат из одноразовой посуды. Мы едва поздоровались перед тем, как она сделала глубокий вдох, посмотрела мне в глаза и сказала:

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Хорошо… – сказала я, она застала меня врасплох. – С Нилом? Без Нила?

– Он может подождать вот здесь. Это не займет много времени.

Она показала на стул в коридоре, и Нил сел в него. Она провела меня мимо массажного стола в ее задний офис, где располагалась небольшая студия с синтезатором и микрофоном.

– О боже, – подумала я. – Она будет играть для меня. О нет… подождите-ка… может, она попросит меня записать бэк-вокал в обмен на массаж? Не знаю, смогу ли я с этим справиться сейчас.

Мы сели.

– Итакпривет, – сказала она. – Как дела?

Я все еще пыталась сдержать слезы. Я сняла очки.

– Честно? Не очень, – сказала я. – Прости. Се

годня… день моего рождения. У меня была очень тяжелая неделя.

Она дала мне салфетку.

– С днем рождения, – сказала она. – Послушай, я не могла начать массаж, не поговорив с тобой, это было бы неэтично. Я знаю тебя. Я знаю Нила. Когда несколько часов назад я получила от него письмо, в котором он сказал, что у тебя день рождения, и вы хотите получить массаж, я подумала, что мои друзья меня разыгрывают.

Она не улыбалась и сделала глубокий вдох.

– Я пишу песни, и я следила за всей этой историей с краудфандингом. Мне нужно признатьсяя писалаочень-очень плохие вещи о тебе в Интернете. Ужасные вещи. Это были целые посты о том, какая ты сволочь и как я ненавижу все, что ты делаешь. Они были настолько отвратительными, что через несколько недель я их удалила, потому что мне было стыдно. А если бы ты послушала мои песни, я быя не знаю.

Я сидела в шоке. Это был не очень хороший день рождения.

– Я не горжусь своим поступком и тем, что я написала, – сказала она. – Совсем не горжусь. Но я не могла позволить тебе просто лечь на мой стол без малейшей идеи о том, что я сделала. И если ты захочешь отменить все, то я пойму.

Я посмотрела на нее.

Я посмотрела на потолок с мыслью: «Вселенная издевается надо мной?»

Я сказала:

– Я очень-очень рада, что ты мне рассказала. Честнобольше всего на свете я сейчас хочу лечь на твой массажный стол.

– Хорошо, – сказала она. – Давай сделаем это.

В течение часа я лежала, а мои слезы капали на стол. Она без слов аккуратно водила руками по моему телу. Она растирала мои руки, кисти, спину, ноги, мое лицо, как бы прося прощение, по крайней мере, в моем воображении. А я даже не была уверена, кто кого прощал.

Я чувствовала, как ее локти впиваются в мои бедра. Я чувствовала, как ее кулаки перебирают мои ребра. Я дышала глубже. Я чувствовала ее пальцы на своей шее, которые пытались снять мое напряжение.

Я закрыла глаза.

Каждое сообщение о том, что я бесполезна, каждый комментарий о том, чтобы я засунула свою голову куда подальше, каждая статья, в которой я представала корыстной, жадной тварью, всплывала в моей голове, пока она медленно водила руками по моему телу. Почти с любовью.

Она была словно святая, эта женщина пришла освободить меня. Простить меня. Простить себя. Простить всех. Я не знала, что она обо мне написала. Я уверена, что что-то ужасное. Неважно. Я начиталась достаточно вещей. С меня хватит.

За весь сеанс мы не обмолвились ни словом. Меня не волновало то, что она могла видеть, как я тихо плачу в полотенце под моей головой.

Спустя час она наклонилась и тихо сказала:

– Я закончила.

Потом она положила свою ладонь на мое сердце и прошептала на ухо:

– С днем рождения.

Она вышла из комнаты.

Я встала и высморкнулась. Я была обессилена. Но я чувствовала легкость, будто я сбросила что-то лишнее. Я надела нижнее белье. Потом майку. Потом штаны. Она вернулась в комнату и без слов протянула мне стакан воды.

Я выпила его, и мы смотрели друг на друга какое-то время.

Она нарушила тишину.

– У тебя хорошо получается, – сказала она, глядя мне прямо в глаза, – принимать подарок.

Я пристально всмотрелась в ее глаза и впервые увидела в них много печали.

Она выглядела уставшей. Раненой.

– А ты, – ответила я, – по-настоящему умеешь этот подарок дарить.

Это задело ее.

Ее глаза наполнились слезами.

Мы стояли и смотрели друг на друга.

– Итак… – сказала я. – Ты музыкант? Я видела пианино.

– Ага, я пишу песни и пою. Можно я дам тебе свой диск? Это будет мой тебе подарок.

Я приняла ее подарок.


Хватит ныть. Начни просить


* * * | Хватит ныть. Начни просить | ПОТЕРЯННЫЙ