home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Признаки политической нестабильности (является ли панацеей идеология «Единой России»)

Одним из реальных и больших достижений антикризисной политики в России является удовлетворительная социальная обстановка. Но социальная характеристика, как бы она ни была важна сама по себе, недостаточна для определения устойчивости стабильной обстановки в нашей стране. В нынешних условиях, и на это нельзя закрывать глаза, в России появились признаки политической нестабильности. С угрозой сепаратизма удалось справиться, во всяком случае, снизить ее опасность. Сегодня речь идет уже о другом — о серьезном недовольстве существующими порядками, существующими методами государственного управления. Проявлением этого было охватившее всю Россию недоумение и, я бы сказал, оцепенение в связи с ситуацией в станице Кущевская. «Откровением» стало существование в стране дыр государственной власти, которые заполняют срастающиеся с криминалитетом местные руководители властных структур. Причем, как выяснилось, это не краткосрочное и не одноразовое явление. Что вселяет дополнительную тревогу — не было бы массового убийства, ситуация, сложившаяся в Кущевской, продолжала бы существовать невесть сколько времени.

Как оказалось, нет местных возможностей ликвидировать такую аномалию. Случившееся в Кущевской самым острым образом ставит вопрос о необходимости найти механизм, который не позволил бы образовываться вакууму государственной власти на местах. Одной из главных составляющих такого механизма должна быть подконтрольность местных властей всех уровней не только Москве, но и местному населению.

Во всяком случае, одной из важных проблем для федеральных властей является, назовем это так, инвентаризация положения дел повсеместно в России с целью выявления ситуаций, подобных кущевской, и создание механизма, делающего невозможным повторение происшедшего. Мы правильно поступили — я говорю об этом не первый раз, — создавая вертикаль власти: от Центра до региональных и местных руководителей. Но эта конструкция не предусматривает беспрепятственной обратной связи — от населения через муниципалитеты, через региональных руководителей до федерального руководства. Средства массовой информации, которые призваны играть немалую роль в обеспечении такой связи, в целом пока в этом не преуспевают. Главное, чего нет и что необходимо незамедлительно вводить, — обязательную проверку и реакцию на критические выступления СМИ.

Наряду с кущевской ситуацией проявился еще один признак явного неблагополучия политической обстановки в стране. Я имею в виду пятитысячную демонстрацию на Манежной площади. Самый простой способ эти события представить как реакцию на действительно преступную акцию представителей правоохранительных органов, которые то ли за деньги, то ли из-за боязни выпустили арестованных, обвиняемых в убийстве русского парня — фаната, болельщика «Спартака». Может быть, в составе пяти тысяч демонстрантов были и те, кто негодовал по этому поводу. Но, судя по всему, не они составляли большинство, превратившееся в разнузданных погромщиков. Можно предположить, что за ними стояли силы, отнюдь не принадлежащие к движению футбольных болельщиков.

До поры до времени если мы и замечали, то не придавали должного значения националистическим и ксенофобским тенденциям. Очевидно, рассчитывали, что главное — решить социальные вопросы, а шовинизм и национализм сами уйдут со сцены. События показывают, что не только не уходят, а, наоборот, укрепляют свое влияние. Более того, как справедливо отметил В.В. Путин, раздувая противоречия на национальной почве, шовинисты могут в определенный момент выдвинуться как сила, которая потребует для себя функции наведения порядка, чтобы «спасти Россию». Такой сценарий далеко не гипотетический.

Понятно, что настоящим раздражителем зачастую является поведение приезжающих, главным образом с юга, в Москву. На их долю приходится значительная часть совершенных преступлений в столице. Подобная картина в других крупных городах России. Давайте скажем об этом прямо — нельзя игнорировать интересы большинства населения страны — русских. Такое игнорирование в экономической области стало одной из причин появления на карте суверенной России, что, в свою очередь, сыграло очень большую роль в ликвидации Советского Союза. Русский язык, русская культура, несомненно, выполняют объединительную функцию в нашей стране. Носителям этого языка и этой культуры по праву принадлежит особая роль в России. Однако настоящая забота о русских в России, что действительно необходимо, не должна ни в коей мере осуществляться за счет интересов других народов, населяющих нашу страну. Вспомним хотя бы, с каким удовольствием повсеместно в средствах массовой информации повторялись слова: «лица кавказской национальности». И никто из руководства открыто не выступил против этого оскорбительного для миллионов людей термина.

Я не сторонник того, чтобы мы копировали практику Соединенных Штатов, где в 70 — 80-х годах — многие это хорошо помнят — взрывного накала достигли отношения с темнокожим населением. Для перелома ситуации значение имели не только репрессии против экстремистов, но и целенаправленная работа в обществе. Например, в кинокартинах, телевизионных сериалах, которые, как мы знаем, оказывают серьезное влияние на настрой в обществе, темнокожие лица, как правило, не преступники, а полицейские, да и не простые полицейские, а начальники, не отрицательные, а положительные герои. У нас все наоборот.

Кстати о понятии большинства и меньшинства. Через выборы, работу парламента государство осуществляет волю большинства — это одна из непреложных черт демократии. Но большинство — и это тоже требование демократии — не должно определяться национальными или тем более религиозными особенностями. Большинство российского населения — русские, по своему происхождению православные христиане, хотя среди них есть достаточно большая прослойка атеистов и деистов, то есть верящих, что Всевышний создал Природу и Человека, но затем перестал вмешиваться в эволюционные процессы их развития. Должна ли государственная власть считаться с непреложными фактами? Безусловно. Но наряду с этим, а не во вторую очередь государственная политика должна защищать интересы меньшинств — представителей нерусских национальностей, в особенности мусульман, не только составляющих почти пятую часть населения нашей страны, но в своей преобладающей массе вполне обоснованно считающих, что российская земля — и их историческая родина, которую с незапамятных времен населяли их предки.

Примитивно рассматривать историю средневековой Руси как вереницу столкновений между русскими и степняками — татарами. Размежевание шло в жизни часто совсем по-иному.

В древних летописях хан, к которому ездили русские князья за ярлыком на княжение, назывался ими «царь». Династические браки не только укрепляли отношения со степняками, но и широко использовались русскими князьями в их междоусобной борьбе, в которой победа, как правило, принадлежала тому, кого поддерживало ханство.

В конце концов, объединившись, российские княжества сбросили с себя власть хана, защитили себя от набегов степняков, которые дорого стоили русским. Но нельзя лишь эту страницу истории — освобождение от монголо-татарского ига — считать исторической традицией нашей жизни.

Межнациональные и межэтнические отношения в России отягощает иммиграция. Причем это не кратковременное и не конъюнктурное явление. Перемещение потоков населения из одной страны в другую — одна из закономерностей развивающихся процессов глобализации. Согласно докладу Всемирного банка, посвященному перспективам миграции в мире, крупнейший канал миграции в 2010 году — поток из Мексики в США. Второе направление по масштабам миграции — из России в Украину, третье — из Украины в Россию. Этот процесс обмена гражданами между Россией и Украиной, по утверждению Всемирного банка, уже масштабнее, чем эмиграция из Бангладеша в Индию и из Турции в Германию. По оценкам Всемирного банка, в России проживает 12,2 млн мигрантов, что составляет 8,6 процента от ее населения.

Поток трудовой иммиграции в Россию не прекратится, так как трудно ожидать резкого улучшения экономического и социального положения в ряде бывших республик Советского Союза, особенно в Таджикистане, Узбекистане, Киргизии, Молдавии. По данным Всемирного банка, Россия сегодня после США — второй импортер рабочей силы. Положение усложняется в результате того, что русскоязычный поток в Россию практически иссяк — в нашу страну уже переселилось около 6 млн русскоязычного населения из стран СНГ, это в основном славянская часть. Ныне преобладающая часть трудовой миграции — представители так называемых «титульных наций». А по своему социальному составу трудовая миграция — это в основном чернорабочие, в гораздо меньшей степени — мелкие предприниматели, открывающие свое дело.

Наша специфика, которая, очевидно, не скоро будет преодолена, заключается в том, что в России практически отсутствует мобильность рабочей силы и широко распространены соображения престижа при отказе от низкооплачиваемой и особенно черной работы. Это относится главным образом к нашему населению больших и средних городов. Демографический спад и развал профтехобразования также привели к тому, что образовалось большое число свободных рабочих мест в области производства. Трудовая миграция в этом плане выполняет позитивные для нас функции.

Однако наряду с этим существует целый ряд негативных моментов. Назову основные из них:

— мизерный процент ассимилирующихся трудовых мигрантов;

— значительное число нелегальных трудовых мигрантов;

— «захват» ими целых сфер хозяйственной деятельности, чему в немалой степени способствует их крайне низкая зарплата, 10 — 12-часовой рабочий день без выходных, примитивные условия жизни; нужно прямо сказать, что дешевизна гастарбайтеров является серьезным препятствием на пути технико-технологического прогресса в российском производстве;

— возникновение интегрированных по национальному признаку групп, что приводит к росту преступности;

— межнациональные и межкультурные конфликты мигрантов с коренным населением, угроза религиозных конфликтов с учетом того, что значительная часть гастарбайтеров в Москве и других крупных городах европейской части России — мусульмане;

— отток средств из страны практически без обложения налогом — по некоторым данным, сумма таких средств свыше 200 млрд рублей в год.

И наконец, подпитка ксенофобских настроений в российском обществе — никуда от этого не уйдешь.

Необходима последовательная, взвешенная миграционная политика, направленная на решение следующих задач.

Первая. Дифференцированный подход к трудовым мигрантам. В США, например, четко разграничиваются трудовые мигранты по уровню: специалисты получают право на жительство с перспективой гражданства, сельхозрабочие — право на работу на один год с возможностью продления в случае безупречной характеристики работодателя и соответствующих правоохранительных служб.

Вторая. Создание условий, благоприятствующих ассимиляции мигрантов. С этой целью необходимо введение контроля над деятельностью работодателей, распространение на мигрантов российского трудового законодательства.

Третья. Создание условий, благоприятствующих контролируемой трудовой миграции в Восточную Сибирь и на Дальний Восток не только из Китая, но и из бывших республик СССР.

Четвертая. Обучение части трудовой миграции по специальностям, необходимым для нашей экономики. Хотелось бы отметить, что целый ряд мер предпринят с целью ввести в законное русло трудовую миграцию, но эти меры лишь частично решили жизненные для сегодняшней России проблемы.

Считаю особенно важным, чтобы идеология, господствующая в обществе, стала выше межнациональных и межэтнических отношений. К сожалению, такой идеологии в России нет. А в Советском Союзе, в этом полностью согласен с президентом Д.А. Медведевым и председателем правительства В.В. Путиным, именно идеологическая субстанция сложилась над межнациональными и межконфессиональными отношениями. Можно относиться по-разному к сущности идеологии в советский период, но не уйти от крайней необходимости идеологической работы как средства сплочения и развития общества.

В этой связи первостепенное значение приобретает идеологическая работа правящей партии — «Единой России».

За последнее время в России стали популярными слова «консерватизм», «консервативный». Любимый мною актер и кинорежиссер, которого знал еще в его ребячьем возрасте, Никита Сергеевич Михалков написал «Манифест просвещенного консерватизма». Мне понятно, что в консерватизме Михалков ищет спасение духовных, моральных ценностей нации, защиту от периодически случающихся в нашей стране сбросов на свалку того, что традиционно дорого россиянам. Очевидно осознавая негативные стороны понятия «консерватизм», он воспевает в своем манифесте не какой-нибудь, а именно «просвещенный консерватизм».

Партия власти, как именует себя «Единая Россия», объявила своей идеологией «российский консерватизм». Что понимается под этим? Если сохранение всего полезного, что было и в дореволюционное время, и в советский период, я придерживаюсь аналогичной точки зрения. Если речь идет о неприятии неподготовленных, не имеющих под собой материальной основы и непродуманных идей, за которые платит народ, я тоже их не приемлю. Однако традиционное представление о консерватизме, широко известном в мире как идеологическая ориентация и политическое движение, включает в себя и другие принципы. Один из них — отрицание необходимости роста и расширения социальных бюджетных затрат. Другой — отказ от радикального реформирования общества. Конечно, идеология консерватизма видоизменялась и со временем, и от страны к стране. Однако эти принципы в той или иной пропорции сохранились в виде критериев консерватизма.

Думаю, что крайне неубедительны попытки авторов и приверженцев понятия «российский консерватизм» обойти эти подводные камни. Председатель Высшего совета партии «Единая Россия» Б.В. Грызлов назвал российский консерватизм «открытым». Очевидно, имелось в виду, что к партии могут присоединиться все те, кто принимает ее идеологию. Вырисовывается иная картина: в идеологию «Единой России» со всех сторон — и слева, и справа — начали вливаться идеологические постулаты, сделавшие российский консерватизм, мягко говоря, всеядным и оторванным от жизни. Член руководства «Единой России», возглавляющий комиссию президиума Генсовета по агитационно-пропагандистской работе, например, считает, что идеология этой партии «ставит в центр не социально-экономический, а геополитический вопрос… Если в Европе несколько десятилетий существует устоявшаяся общественная система, в рамках которой главным является вопрос соотношения социальной справедливости и экономической эффективности и отсюда главный спор — это спор социал-демократов и либерал-консерваторов, то в России основной идеологический конфликт сегодня иного порядка. Это вопрос о месте России в современном мире». Разве не смахивает этот вывод на отвлечение идеологии российского консерватизма от жгучих внутренних проблем России? А сегодня в России проявляются в острой форме не надуманные, а реальные противоречия, и не только на национально-этнической почве, но и в экономической практике. Одно из них — между теми, кто исходит из необходимости выполнить социальные обязательства государства, увеличивать, расширять их, и теми, кто считает, что можно пренебречь этими обязательствами ради экономической активизации. Потерпят, мол. Это, кстати, слепок с того, что происходит ныне и в Европе, и в США.

Кто сомневается, что подковерно противостоят друг другу эти два направления, отражающие взгляды левого и правого центров, могут ознакомиться с опубликованной статьей, авторами которой являются первый заместитель председателя Центрального банка высокочтимый мною экономист А. Улюкаев и его советник М. Куликов. В статье выражается «кредо» авторов: призыв отказаться от индексации пенсий сверх уровня инфляции, от ответственности за социальные стандарты на всей территории страны, ввести жесткий ограничитель для социальных расходов государства в виде процента к ВВП или в абсолютной сумме в рублях.[51] Характерен комментарий члена правления Сбербанка А. Морозова: «Идеи Алексея Улюкаева — это глобальные тенденции и отражение общемировых подходов. Вопрос в том, как быстро в России они могут быть применимы».[52] Сейчас они неприменимы, так как председатель правительства не публично, но по существу противостоит неолибералам, сохраняющимся в правительстве и подпитываемым некоторыми новыми московскими научными центрами.

В настоящее время сдерживание российских неолибералов осуществляется и по линии противодействия их неуемному стремлению в наикратчайшие сроки погасить бюджетный дефицит, возникший в результате мирового кризиса, не только за счет резкого сокращения государственных расходов на социальные программы и инвестиции, но и увеличения налогов на бизнес. Об этом прямо заявил уже не в первый раз министр финансов 19 января 2010 года на конференции «Налогообложение — современный взгляд». Ему возразил ряд участников обсуждения, в том числе глава Сбербанка Г.О. Греф, который сказал: «Если основная цель — долгосрочный и устойчивый экономический рост, поднятие налоговых ставок в принципе невозможно».[53]

И дело не только в устойчивом экономическом росте и даже не в его качестве — способности обеспечить продвижение страны к технико-технологическому прогрессу при одновременном неуклонном повышении жизненного уровня населения. Плюс ко всему этому на фоне глобализации мира возрастает влияние уровня налогов на формирование привлекательной среды для иностранных инвестиций. Проблема уровня налогов интернационализируется, не замыкается в одной стране. Это может проявиться и в процессе создания единого экономического пространства стран СНГ, а в более близкой перспективе — при переходе к нему Таможенного союза. В Казахстане, например, основные виды налогов — НДС, налог на доходы физических лиц, налог на прибыль, социальный налог — гораздо ниже, чем в России. Не будет ли стремиться ряд российских предпринимателей при создании единого экономического пространства уходить под юрисдикцию соседнего или соседних государств?

Уход от реально существующих противоречий не спасает расшифровка «российского консерватизма» как «социал-консерватизм». К этому термину, видно, прибегают, чтобы затушевать тот факт, что консерватизм как таковой противостоит социализму и в значительно меньшей степени неолиберализму, взаимовлияние с которым в настоящее время вполне очевидно. Более того, «социальный консерватизм» возводится в ранг «идеологии модернизации», как будто можно осуществить модернизацию, не задевая традиционных ценностей и подходов.

Из некоторых выступлений руководителей «Единой России» явствует, что «российский консерватизм» противостоит радикализму, который, как представляется, не должен отрицаться в решении ряда проблем модернизации. Дело не в отказе от радикальных, качественных перемен там, где это необходимо, а в поисках таких методов их осуществления, которые не били бы по интересам большинства населения. При этом лидера «Единой России» никак нельзя отнести к противникам радикальных перемен, в первую очередь в экономике, в выстраивании федеральных отношений. К сожалению, это не находит отражения в идеологии партии власти.

Б.В. Грызлов справедливо считает, что должны «меняться, причем максимально быстрыми темпами, наука, внедрение новых технологий, повышение качества жизни».[54] В это же время есть и такие руководители, которые выступают за то, чтобы «сделать перемены постепенными», заявляют, что «антиподом российского консерватизма партия считает радикализм».[55]

Такая идеологическая каша навряд ли может стать необходимой России идеологией, которая призвана сыграть важную роль в преодолении имеющихся противоречий, разногласий в затянувшихся поисках путей развития страны. Очевидна непригодность идеологии «Единой России» в том виде, в котором ее преподносят некоторые, для модернизации страны, несомненно требующей ряда решительных и радикальных, но взвешенных и продуманных мер.

Под воздействием крайне негативных событий, сопровождавших революционный процесс в России, у нас создалось обобщенное отрицательное отношение к революционным переменам как к движущей силе развития человечества. История всех стран проходила и проходит через революционные сдвиги в производительных силах, производственных и иных общественных отношениях. Революционные изменения характеризуют наше познание Природы, Вселенной. Революция сочетается с эволюционным движением, которое и накапливает потенциал для революционного скачка.

Вообще следует отличать социальную революцию, изменяющую собственность и собственника на средства производства, от революционных радикальных сдвигов, то есть качественных изменений в обществе без универсального передела собственности. Методы осуществления революционных изменений в обществе могут быть разными, степень и формы насилия различаются от случая к случаю. Возможен при определенных условиях и мирный путь. Понимание всего этого актуально для России, которая не должна претворять свои воспоминания о кровавых страницах социалистической революции в отрицание необходимости радикальных перемен в первую очередь в экономике, судопроизводстве, в выстраивании федеральных отношений. Консерватизм в применении ко всему этому противопоказан. Он может и должен проявляться не в отказе от качественных перемен там, где это необходимо, а в поисках таких методов их осуществления, которые не били бы по интересам большинства населения.


Россия: необходима замена экономической модели | Мысли вслух | Модернизация: набор антитезисов