home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Содружество с нелегкой судьбой

Содружество Независимых Государств (СНГ) появилось на свет тоже в Беловежской Пуще. Соглашение о его создании было подписано в тот же день, когда был распущен Советский Союз, — 8 декабря 1991 года, и теми же лицами — руководителями Российской Федерации, Белоруссии и Украины. Целью создания СНГ было, с одной стороны, выработать цивилизованную форму развода, а с другой — притупить сопротивление тех, кто не хотел расторжения Договора 1922 года о создании СССР, — не просто, мол, ликвидировали Советский Союз, а нашли ему замену в виде СНГ. То, что СНГ было ширмой, за которой разделили на части Советскую державу, стало ясно хотя бы из Устава организации, согласно которому СНГ не обладает наднациональными полномочиями. К моменту создания СНГ в мире уже существовал ряд интеграционных объединений, одним из важных признаков которых было как раз не отрицание наднациональных структур — не все образовывались сразу, их поля расширялись по мере развития интеграции, но ни одно из интеграционных объединений не отрицало, да и не могло по логике вещей отрицать необходимость наднациональных надстроек.

Ширмой СНГ воспользовались все бывшие республики СССР, за исключением Латвии, Литвы и Эстонии, — 11 сразу, Грузия через два года. В августе 2005 года из постоянных членов СНГ в ассоциированные перешел Туркменистан.

После августовской войны 2008 года из СНГ вышла Грузия.

Содружество Независимых Государств было рождено в то время, когда интеграционные процессы уже стали одной из закономерностей нынешнего этапа глобализации, и какими бы мотивами ни руководствовались создатели СНГ, в конце концов, они не могли обойти стороной проблемы интеграции. Дело было не только, скорее даже не столько в зарубежных примерах. Страны, вошедшие в Содружество, подталкивали к интеграции в различных областях их собственные, внутренние, объективные интересы, углубленные тем, что СНГ складывалось не из различных государств, а из частей одного государства — СССР. Перечислю вопросы, которые поставили на встречах в верхах СНГ и по которым были приняты решения, уже в первые год-два существования Содружества: создание координирующих органов (советы глав государств и глав правительств), Верховного командования вооруженными силами СНГ, парламентского собрания Содружества с функцией обсуждения и принятия законов межреспубликанского характера, сохранение рублевой зоны, создание совместного экономического суда, общей системы противовоздушной обороны, договоренность о проведении общей валютно-денежной политики под руководством российского Центрального банка.

Но под соответствующими документами уже тогда недосчитывалось подписей ряда государств. Позже многие из принятых решений были дезавуированы или просто не реализованы. Интеграционные процессы пробуксовывали. Уже на ранней стадии ставился вопрос образования Центрального совета экономического сотрудничества — согласовать его не удалось. Одновременно стало ясно, что не выполняется соглашение, подписанное главами Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Молдавии, России и Узбекистана, о сохранении рубля в качестве единой валюты и о принципах создания общего Центробанка. Более того, Устав СНГ не подписали главы Украины, Молдавии и Туркменистана, считая чрезмерными те полномочия, которые были отведены органам Содружества. С приходом к власти в Азербайджане Народного фронта эта страна вообще вышла из СНГ, восстановив свое участие в нем лишь с избранием президентом Азербайджана Гейдара Алиева.

В военной области не удалось согласовать план создания общих вооруженных сил, упразднен пост главнокомандующего вооруженными силами.

А дальше движение шло как бы по замкнутому кругу: с огромным трудом достигались договоренности — все-таки продолжала чувствоваться объективная заинтересованность в интеграции в рамках СНГ, — но они не реализовывались, затем опять подписывались документы по тем же самым вопросам и опять натыкались на глухую стену нереализации.

Хотел бы напомнить, что в сентябре 1993 года в Москве на встрече премьер-министров стран СНГ был принят документ о создании Экономического союза, предусматривающего формирование общего экономического пространства, свободное перемещение товаров, услуг, рабочей силы, согласование денежно-кредитной, налоговой, таможенной, внешнеэкономической политики. Под соглашением поставили свои подписи премьер-министры Армении, Азербайджана, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Молдавии, России, Таджикистана и Узбекистана. К соглашению о создании Экономического союза присоединилась Грузия, а ассоциированными членами союза стали Украина и Туркменистан — собственно, все бывшие советские республики, кроме Прибалтийских, приняли решение об объединении в Экономический союз. Однако практически никакого продвижения с целью претворения в жизнь этих договоренностей не наблюдалось.

Такая же участь постигла и соглашения, подписанные еще в 1995–1996 годах Россией, Белоруссией, Казахстаном и Киргизией, о создании Таможенного союза. Идеи, заложенные в этой договоренности, пришлось оживить через 15 лет в новом документе о создании Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана.

Нельзя закрывать глаза на то, что в СНГ сложились, по сути, две группы государств. Россия, Белоруссия, Казахстан, Киргизия выступали за расширение сотрудничества, за продвижение интеграции стран СНГ. К ним примыкал Таджикистан. В то же время Украина, Грузия, Молдавия, Туркменистан ратовали за весьма ограниченное, подчас чисто формальное сотрудничество. Так, Украина, Молдавия, Туркменистан, Узбекистан отказались присоединиться к соглашению о создании совместного экономического суда и совместной системы ПВО. Украина, Молдавия и Туркменистан не присоединились к Договору о коллективной безопасности, который вступил в силу с 1994 года. Когда прошел пятилетний срок договора, от продления отказались ранее подписавшие его Азербайджан, Грузия и Узбекистан.

В таких условиях в 2002 году было принято решение о преобразовании Договора о коллективной безопасности в полноценную международную структуру — Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), получившую статус наблюдателя в Генеральной Ассамблее ООН. В нее вошли первоначально только 6 государств — Россия, Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия и Таджикистан. Оказавшись перед лицом дестабилизации обстановки в стране и обострения отношений с США, к ОДКБ присоединился и Узбекистан. ОДКБ, по формату напоминающая НАТО, так и не смогла создать коллективные силы оперативного реагирования. Шесть стран — участниц ОДКБ все-таки подписали документ, а Узбекистан отказался, нарушив консенсус, что по Уставу ОДКБ необходимо для принятия решения. В декабре 2010 года саммит Организации Договора о коллективной безопасности принял шестью голосами решение о наделении ОДКБ функциями защиты суверенитета и территориальной целостности стран — участниц Договора не только от внешних, но и от внутренних противников. Однако Узбекистан, представленный его президентом И. Каримовым, документ не подписал. Как подтвердил президент Белоруссии А. Лукашенко, ставший очередным председателем ОДКБ, «решения принимаются консенсусом». «Если один против, будем действовать на двусторонней основе», — уточнил Лукашенко, по сути признав кризис ОДКБ.

Размежевание в Содружестве привело к тому, что противники более решительных шагов в области интеграции в рамках СНГ, да что греха таить, недовольные лидерством России, решили даже организационно оформиться, создав союз ГУАМ, названный по начальным буквам вступивших в него государств. О создании этого союза договорились президенты Грузии, Украины, Азербайджана и Молдавии в Страсбурге в 1997 году в ходе саммита Совета Европы.

В начале 1999 года к ГУАМу присоединился Узбекистан. Характерно, что об этом было объявлено в ходе юбилейного саммита НАТО в Вашингтоне, в ходе которого главы государств — теперь уже ГУУАМ — приняли декларацию о стремлении сблизиться с европейскими и евроатлантическими структурами. После нескольких лет маневрирования Узбекистан в 2005 году вышел из организации, превратив ее из ГУУАМа снова в ГУАМ.

Характерно и другое — пик деятельности этой организации пришелся на этап, последовавший за «цветными революциями» в Грузии и на Украине. Направления этой активизации были зафиксированы в выступлениях ряда руководящих деятелей государств, входящих в объединение. Министр экономики Украины заявил, что дальнейшее развитие СНГ «проблематично». Министр обороны Грузии назвал СНГ «вчерашним днем», а в феврале 2006 года Грузия вышла из Совета министров обороны СНГ, мотивируя это стремлением войти в НАТО.

Каковы причины целой серии неудач в развитии интеграционного процесса в рамках СНГ? К таким причинам можно отнести не только различия в социально-экономических уровнях стран, вошедших в Содружество, — в других интеграционных объединениях это объективное препятствие преодолевается, — но и разное отношение лидеров стран СНГ к необходимости политических и экономических реформ, поднявший голову национализм после приобретения независимости этими странами. В немалой степени сказалось, очевидно, опасение, что участие в СНГ России — самой большой по населению, экономическому, научно-техническому и военному потенциалу — приведет к ее гегемонии, ущемлению интересов других участников Содружества. Нельзя считать в этой связи все действия России по развитию Содружества безупречными. В ряде случаев нам не хватает признания на деле необходимости равноправных отношений с партнерами по СНГ, даже когда мы считаем, что они далеко не во всем правы. Проявляется и другое: при выведении отношений со странами СНГ на уровень рентабельности — с таким стремлением трудно не согласиться — подчас на второй план отодвигаются интеграционные задачи. Бывало и так, что отдельные российские ведомства действовали самостийно, не исходя из общеполитической линии российского руководства.

Далеко не в последнюю очередь интеграционные процессы срывались, блокировались потому, что постсоветское пространство стало объектом экспансии из-за рубежа. Заинтересованность США в победе так называемых «цветных революций» сопровождалась нескрываемой активностью американских посольств в Киеве и Тбилиси. Госдепартамент США публично зафиксировал свое стремление распространить опыт «новых демократий» СНГ (к ним Госдеп отнес Грузию, Украину во время президентства Ющенко и Молдавию) на остальных членов Содружества.[36] На постсоветском пространстве активно проявили себя европейские страны и Турция. Не секрет, что Румыния при этом хотела присоединить к себе Молдавию, в Анкаре вынашивались планы создания под своим руководством союза тюркоязычных государств. И те и другие опирались при этом на националистические настроения в ряде стран СНГ.

К перечню причин неудач в развитии интеграционных процессов в Содружестве следует добавить, что в рамках СНГ не удалось разрешить ни одного межэтнического конфликта, оставленного в наследство с советских времен, — ни нагорно-карабахского, ни грузино-абхазского, ни приднестровского, ни киргизско-узбекского, — хотя Россией предпринимались недюжинные усилия для их урегулирования.

Некоторые из этнических конфликтов полыхнули огнем уже на территории образовавшегося Содружества, приобретая межгосударственный характер.

Пожалуй, России удалось изменить коренным образом ситуацию только во внутреннем конфликте в Таджикистане. Во время гражданской войны в этой стране президент Ельцин поручил мне, тогдашнему руководителю СВР, провести ряд конфиденциальных встреч в Афганистане и Иране. В Афганистане были сосредоточены боевики ДИВТа — религиозной организации, возглавившей борьбу против режима во главе с президентом Рахмоновым. И в Афганистане, и в Иране находились руководители этой организации. В Кабуле состоялась моя встреча с руководителем повстанцев Нури. В Тегеране — очень полезные беседы с министром иностранных дел Вилаяти, президентом Рафсанджани. В результате возникла договоренность о совместной линии восстановления стабильности в Таджикистане — выявилась обоюдная заинтересованность в этом двух государств. Все это создало условия для переговоров в Москве президента Рахмонова с лидерами оппозиции Нури и Тураджонзода о создании совместного правительства, в котором ДИВТу отошло 30 процентов министерских постов. С гражданской вой ной было покончено. В последние годы в официальных изданиях Таджикистана роль России в урегулировании внутриполитического конфликта практически не упоминается. Однако об этой роли знают участники событий — конечно, не только я, их было много.

Кое-что было сделано и на приднестровском направлении. Там удалось уговорить стороны конфликта — Кишинев и Тирасполь — подписать соглашение, но оно не выполнялось. Вторично пытался добиться успеха, уже договорившись со сторонами, заместитель председателя правительства Д.Н. Козак, однако подготовленное соглашение в последний момент перед подписанием было торпедировано Кишиневом, на который, видимо, оказали давление западные структуры. Неоднократно предпринимались попытки Москвы сблизить позиции Армении и Азербайджана по карабахской проблеме, но тщетно.

Отдельно остановлюсь на действиях России по пресечению кровопролития — этого добились — и урегулированию грузино-абхазских отношений. Еще в бытность мою министром иностранных дел, учитывая нежелание Сухуми подписывать соглашение с Тбилиси о территориальной целостности Грузии, мною была предложена формула: «Согласие двух сторон жить в общем государстве в границах Грузинской ССР на 1 января 1991 года». Во время многочасовых встреч уговорил на эту формулу президента Абхазии Ардзинбу, который в свое время был научным сотрудником в руководимом мною Институте востоковедения Академии наук СССР. Естественно, речь шла об общем, а не едином государстве, что открывало путь к его федерализации при гарантии широких прав Абхазии. Удалось даже уговорить Ардзинбу прилететь на моем самолете в Тбилиси — Россия гарантировала ему безопасность, которая была достигнута в результате телефонных разговоров с президентом Грузии Э.А. Шеварднадзе. Но к огромному сожалению, Грузия тогда отвергла идею подписания соглашения по этой формуле. Думаю, об этом многие сейчас сожалеют.

В условиях развития центробежных тенденций в СНГ страны, настроенные проводить интеграцию на постсоветском пространстве, взяли курс на действия в рамках не всего СНГ, а «пятерки». По инициативе Н.А. Назарбаева Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия и Таджикистан образовали в 2000 году Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭс), определив в качестве его главных целей создание Зоны свободной торговли, Таможенного союза, Единого экономического пространства с введением единой валюты. По ряду показателей это была уже более продвинутая интеграционная группировка. 6 октября 2007 года Россия, Белоруссия и Казахстан подписали Договор о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза. Для того чтобы договор не оставался на бумаге, был создан наднациональный орган — Комиссия Таможенного союза. В 2009 году три государства договорились о развитии Таможенного союза в Единое экономическое пространство, для подготовки документов которого было зафиксировано время — до 1 июля 2011 года. Как видим, конкретики прибавилось. Приведет ли это к реализации договоренностей трех, покажет время.

Какие выводы можно сделать из всех событий, изломов, поворотов в нелегкой судьбе СНГ?

Вывод первый. Последовательные интеграционные этапы в рамках всего Содружества в близлежащий период неосуществимы. При этом не следует делать ставку на разноскоростную интеграцию. Мы часто ссылаемся в этом плане на пример Европейского союза. Разноскоростная интеграция там проявляется в том, что отдельные страны не принимают некоторых общих решений. Например, Великобритания не вступила в Валютный союз и не подписала Шенгенское соглашение о единой визовой политике. Но отказ отдельных стран от углубления экономической интеграции или расширения интеграционного процесса на политическую и военную сферы отнюдь не проистекает из их намерения выйти из ЕС или сблизиться с каким-то другим союзом государств. Разноскоростная интеграция опирается в ЕС на принятую всеми участниками концепцию окончательного итога процесса — передачу на наднациональный уровень многих, если не основных государственных функций.

Положение в СНГ резко отличается от положения в ЕС. Движение к определенной заранее конкретной цели, по сути, в СНГ отсутствует. Очевидно, в сложившихся условиях она и не может быть воспринята большинством стран СНГ. Россия, превосходящая другие страны СНГ по своим экономическим возможностям, уже не является единственным источником их экономического развития, а для некоторых стран и экономического выживания. Проявляют активность стать таким источником Европейский союз, США, Китай, в меньшей степени Турция, что находит благоприятную почву в ряде стран Содружества.

Нельзя игнорировать и такое обстоятельство, что Россия не является для многих стран СНГ бесспорным примером в целом ряде областей. Доходы бедных и богатых в России различаются в 17 раз, а в Казахстане — в 5,3 раза, в Белоруссии — меньше чем в 5 раз, на Украине — почти в 9 раз. Россия уступает этим странам не только по уровню дифференциации доходов населения, но и по продолжительности жизни.[37] Психологически все это может оказывать и оказывает воздействие на настроения населения в этих странах. Я слышал аргументы некоторых экспертов, не согласных с этим выводом: почему же тогда такой поток иммигрантов в Россию? Дело в том, что основной, превалирующий поток гастарбайтеров, вообще иммигрантов в Россию наблюдается не из тех стран СНГ, доля которых превышает 2,5 процента в совокупном ВВП, а в основном из Таджикистана, Молдавии, Киргизии. Правда, многие приезжают в Россию в поисках работы и находят ее из Украины, но, по данным Всемирного банка, этот поток уравновешивает трудовая миграция из России, которая является главным поставщиком рабочей силы на Украину.[38]

Вывод второй. Неосуществимость последовательных интеграционных этапов не означает отказа от сотрудничества между Россией и странами ближнего зарубежья. Дело не только в заинтересованности России в сближении с бывшими республиками СССР — серьезное стремление к этому проявляется и в других странах СНГ, что находит выход в нынешних условиях главным образом в двустороннем сотрудничестве России со странами Содружества. Очевидно, форма двустороннего сотрудничества не должна противопоставляться, как это делают некоторые эксперты, курсу на сохранение интеграционной площадки в СНГ.

Вывод третий. Для сохранения этой площадки оптимальным представляется упор в экономической интеграции на три государства — Россию, Белоруссию и Казахстан, на территории которых сосредоточено почти 83 процента экономического потенциала бывшего СССР.

От успешного продвижения интеграционных процессов в рамках «тройки» зависит вовлечение в эти процессы, по крайней мере, нескольких других государств — членов СНГ. Если будет очевиден успех в создании такого объединения, то есть основания считать, что другие страны Содружества не будут пассивно созерцать плюсы Таможенного союза и Единого экономического пространства, а захотят получить те преимущества, которые сулит интеграция в пространстве СНГ. Возможность такой перспективы является одной из серьезных причин, по которым не следует отказываться даже от столь аморфной организации, как Содружество Независимых Государств.

Естественно, это не единственная причина. Несомненна заинтересованность стран СНГ в согласовании миграционной политики, развитии единых транспортных коммуникаций, сотрудничестве в культурно-гуманитарной области, в борьбе с преступностью. Однако всего этого ныне, как представляется, недостаточно для сохранения инвестиционного поля в СНГ.

Функцию сохранения СНГ может выполнить более низкая интеграционная ступень — Зона свободной торговли. В эту зону могут войти все страны СНГ без исключения. Заманчивая перспектива откроется и перед Грузией.

Зона свободной торговли ниже на интеграционной лестнице, чем Таможенный союз, так как он вводит наднациональные структуры и обусловливает единую таможенную политику в отношении всех стран, находящихся не только в Таможенном союзе, но и вне его. Для Зоны свободной торговли эти требования отсутствуют. За каждой страной сохраняется право на самостоятельное определение режима торговли в отношении третьих стран. Между странами — участницами зоны сохраняются таможенные границы и посты, контролирующие происхождение товаров.

Некоторые эксперты предлагают не дробить постсоветское пространство на различные группировки и двусторонние форматы, что игнорирует реальную историю развития Содружества Независимых Государств, когда «дробление» оказывалось и оказывается необходимым для сохранения интеграционного пространства.

Сегодняшняя интеграционная модель СНГ, очевидно, должна выглядеть таким образом: локомотивом интеграции являются три страны, изъявившие стремление в конкретные сроки создать Таможенный союз с его перерастанием в Единое экономическое пространство, плюс все остальные, объединенные в Зону свободной торговли, а также в систему сотрудничества в различных областях — борьбе с преступностью, гуманитарно-культурной сфере, транспортно-транзитной и т. д.

Органичной частью такой модели должны быть развивающиеся отношения на двусторонней основе. Их активизация — взаимовыгодный процесс. Причем в экономической области он опирается на пока еще неразрушенную базу — бывшие советские республики все еще сохраняют остаточные кооперационные связи с Россией и, во всяком случае, привычку к нашей технике и менеджменту. Развитие двусторонних связей России с другими членами Содружества может способствовать взаимодействию на производственном уровне, чего явно недостает на интеграционном пространстве СНГ.

Вывод четвертый. Успех интеграционных процессов в «треугольнике», что приобрело особое значение, может стать реальностью, если выровняются отношения по линии Россия — Белоруссия. Необходимо не на словах, а на деле вернуться к продвижению идеи союза двух государств. В спорах по конъюнктурным экономическим вопросам тонет идея Союза, и те, кто не видит этого или сознательно ведет к этому, берут на себя огромную ответственность перед историей. Естественно, что устойчивости самой идеи Союза не могут, мягко говоря, способствовать разнузданные, беспрецедентные для отношений между союзниками, да еще в буквальном смысле этого слова стратегическим, пропагандистские выпады против лидеров. Для успеха Союза нужно отказаться от крайностей: думать, будто Белоруссию можно включить в Россию в виде одной-двух губерний, или дать возможность одному из составляющих Союз государств диктовать другому, как решать вопросы, относящиеся к его прямой компетенции и непосредственно связанные с его интересами. Необходимо найти механизмы, способные не допустить такую практику.

Вывод пятый. Все большее влияние на ситуацию в азиатской части СНГ оказывает Китай. Созданная в 2001 году лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Киргизии и Узбекистана Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) стала реальностью. Россия рассматривает ШОС как организацию, способствующую борьбе с терроризмом, экстремизмом, блокированию наркотрафика. Пекин отдает явное предпочтение экономической стороне деятельности ШОС, считая, что важной целью является превращение его в Зону свободной торговли, а экономическая стратегия станет главной линией в ШОСе. Отношения с Китаем занимают весьма высокое место в иерархии приоритетов российской внешней политики, и их развитию и углублению, в том числе в экономической области, должны в основном способствовать двусторонние связи. Укрепление ШОС как важной организации, призванной обеспечивать безопасность и стабильность в регионе, не может противопоставляться и тем более происходить за счет претворения в жизнь интеграционной модели в СНГ, включая создание Зоны свободной торговли на территории Содружества, укрепление ОДКБ и ЕврАзЭс. Усиление внимания России к этому диктуется также тем, что Содружество Независимых Государств соседствует с такой интеграционной структурой, как Европейский союз.


Почему скончался СССР? | Мысли вслух | Россия: необходима замена экономической модели