home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Соотношение внешних и внутренних угроз

Представляется, что для нынешней России уже стали главными угрозы не внешние, а внутренние. Окончание холодной войны отодвинуло на задний план опасность глобального столкновения. Трудно представить себе, что на Россию обрушится вооруженная операция со стороны НАТО. После преподнесенного урока в августе 2008 года навряд ли повторится попытка кого бы то ни было решать силой проблемы с Россией, рассчитывая на поддержку — не на словах, а на деле — со стороны США или Североатлантического союза. Переговоры в ноябре 2010 года в Лиссабоне открывают возможность сблизить позиции России и НАТО по ряду важных проблем. Во всяком случае, прогнозы, что августовское столкновение с Грузией приведет к усилению напряженности в отношениях России с США и Европейским союзом, не оправдались.

Все это, естественно, не означает, что нам следует отказаться обеспечивать свою безопасность от возможных внешних угроз. Нужно принимать во внимание определенную неустойчивость начатой президентом Обамой перезагрузки отношений Соединенных Штатов с Россией. Промежуточные выборы в конгресс в США в ноябре 2010 года привели к усилению позиции противников Обамы, в том числе и по вопросам внешней политики. Будем надеяться, это не грозит возродить конфронтацию двух стран, но такому результату в полной мере способствует сопоставимость России с Соединенными Штатами в ракетноядерном вооружении. Далеко не разрешены разделяющие Россию и НАТО противоречия, хотя, можно считать, их несколько ослабили встречи во время сессии НАТО в Лиссабоне.

Из внутренних угроз совершенно справедливо руководство России выделяет коррупцию, проникшую во все поры нашей жизни. По данным Международной организации по борьбе с коррупцией, Россия прочно находится среди последних по «коррупционному рейтингу» — в декабре 2010 года была 154-й из 179 стран, годом ранее — 146-й, в 2008 году — 147-й.

В экономике коррупция тормозит столь необходимую стране здоровую конкуренцию, без которой не может состояться переход к цивилизованному рынку, в целом ряде случаев препятствует обновлению явно устаревших — и физически, и морально — основных фондов предприятий, внедрению высоких технологий, изобретений, открытий. Разветвленная коррупция становится препятствием привлечения в Россию иностранных инвестиций. Можно привести целый ряд примеров, когда крайне выгодные стране инвестиционные предложения зарубежных фирм не были реализованы, так как местные власти не получили столь распространенного «отката». Да что говорить, в Торгово-промышленную палату обращаются десятки предпринимателей, которые раскрывают картину в целом: по их словам, практически ни одной сделки по государственной линии на всех уровнях в России нельзя осуществить без «откатов» чиновникам.

Ржавчина коррупции разъедает государство, что наносит несомненный вред его организующей роли в обществе. В такой ситуации отсутствует доверие к государственным структурам со стороны большинства населения. Зло коррупции и в том, что она разлагает само общество, наносит серьезный удар по его нравственности. Опасность заключается в привыкании людей к коррупции, когда дача взятки, как правило, сопутствует контактам с чиновниками с целью решения любого вопроса. И это считается нормальным.

В общем и целом можно прийти к выводу, что без искоренения коррупции или хотя бы значительного снижения ее уровня в России не удастся провести модернизацию, а в списке стран, подверженных коррупционному воздействию, мы будем сохраняться на постыдных последних местах.

Что мешает борьбе с коррупцией? В первую очередь широко известные лазейки, которыми пользуются чиновники, чтобы обойти антикоррупционные меры. Например, ужесточаются требования точно отобразить в декларациях доходы, собственность на недвижимость государственных служащих всех рангов, их супруг и малолетних детей. Но при этом закрываются глаза на то, что чиновник может записать свое имущество на взрослых детей, родственников, доверенных лиц. Так и делается, в результате чего государственный служащий с умеренными доходами может фактически владеть и владеет шикарными особняками, автомашинами высокого класса и т. д. В.В. Путин выступил с инициативой контроля не только над доходами, но и над расходами чиновников. Эта мера, если она будет осуществлена, несомненно, окажется более действенной.

Судебные дела по коррупции доводятся лишь до определенного уровня — отсекаются те коррупционные связи, которые ведут выше. Подобные ограничения в судебном рассмотрении коррупционных дел выхолащивают борьбу с этим злом. При ограниченной борьбе с коррупцией невозможно ее искоренить.

Однако, даже учитывая распространенность коррупции в стране, не согласен с призывами начать тотальную войну со взяткодателями и берущими взятки. Это может создать такую волну противоречий, которая захлестнет страну, выведет ее из равновесия, не даст ей возможность развиваться. К тому же «взятка» «взятке» — рознь. Я помню, когда мы вместе с С.А. Ситаряном, будучи аспирантами экономического факультета МГУ, стали первыми, кого поселили в новом здании на Ленинских горах, — тогда еще на каждого аспиранта приходилась достаточно большая комната в 11 кв. метров. Узнав, что у коменданта есть коврики, мы попросили постелить их в наших комнатах и отблагодарили его двумя бутылками хорошей водки. Была ли это взятка? А если благодарный пациент преподносит вылечившему его врачу подарок, нужно ли его и врача привлекать к ответственности? Естественно, другая ситуация, если врач требует мзду за то, чтобы положить в больницу и лечить больного. Это, без всяких сомнений, вымогательство взятки.

Очень мне понравилось заключение заместителя министра экономического развития России А. Клепача, который сказал во время дискуссии в Академии народного хозяйства: «Надо сделать так, чтобы в России интеллектуальный труд, труд, связанный с предпринимательством, а не с властной или природной рентой, позволял иметь достойные доходы. Только когда ученый, учитель и врач в России смогут зарабатывать достойные деньги, мы получим инновационную экономику, а не только страну, которая экспортирует нефть, девушек и будущих лауреатов Нобелевской премии».[72]

В неменьшей степени, чем коррупционная угроза, над Россией нависает опасность технико-технологического отставания. Об этом много написано выше. Хочу лишь добавить: если не возьмемся за ум, если не нацелим в максимальной степени государственную политику на создание комплекса условий, способных воспрепятствовать такому отставанию, у России не будет будущего как у великого государства. Созданием «инновационных пятен» на карте России такую участь не предотвратить — нужны решительные и комплексные меры, раскрепощающие научно-технологический потенциал нации.

Уже было сказано и об угрозе разбалансирования межнациональных и межконфессиональных отношений в России. К этой теме непосредственно примыкает сложная ситуация на Северном Кавказе. До сего времени Центр шел двумя путями для урегулирования положения. Первый — условно говоря, «кадыровский эксперимент», когда Москва признает больше прав за северокавказскими лидерами, рассчитывая в том числе на то, что они сыграют ведущую роль в подавлении боевиков. События в Чечне демонстрируют много аргументов в пользу такого пути. Однако существуют и немалые издержки, среди которых вынужденное согласие с тем, что власть на местах не только может, но и перерастает во всевластие, не ограниченное законом. Второй путь — условно говоря, «хлопонинский эксперимент»: создание Северо-Кавказского федерального округа, применение комбинации из соціально-экономических мер и решительных силовых приемов против вооруженных нелегальных формирований с целью все большего втягивания Северного Кавказа в российские государственные структуры.

Думаю, что применимы оба этих пути с учетом их естественной корректировки по ходу дела. Но при этом, как представляется, необходимо не просто принимать во внимание, но исходить из ряда реальностей. Главная из них — объективный процесс роста влияния ислама. Волна исламизации — глобальный феномен.[73] Следует, очевидно, учитывать, что происходившее в течение двух столетий включение Кавказа в Российское государство осуществлялось в условиях не подъема, а упадка мирового ислама. Сегодня положение принципиально иное, и было бы ошибкой абстрагироваться от влияния взрывного подъема мирового ислама на положение на Северном Кавказе.

Но подъем исламизма на Северном Кавказе обладает рядом особенностей. Среди мусульман в странах Западной Европы, например, распространяются главным образом требования к «титульной нации» признать их права на исключительность — в одежде для женщин, в образе жизни, то есть без нарушения существующих конституций. А у нас, на Северном Кавказе, остроту приобрела вооруженная борьба «боевиков», ставящих своей целью исламизацию существующих государственных структур. Уход в лес многих молодых людей, думаю, преобладающего большинства, не вызван поголовно столь распространенной версией — местью за погибших близких родственников. Далеко не все они стали боевиками из-за того, что в условиях повальной безработицы им нечем заняться. Нельзя сбрасывать со счета, что под влияние экстремистских исламских проповедников многих из них подталкивает возрастающее нежелание мириться с охватившей местную властную структуру коррупцией, распространившимся вглубь и вширь беззаконием — все это на Северном Кавказе выражено гораздо в более контрастных тонах, чем на других территориях России.

Почему я сопоставил положение на российском Северном Кавказе с Западной Европой? И в России, и в Западной Европе мусульмане составляют меньшинство. И тут и там на них воздействует подъем исламизма в мире. Однако отличаются друг от друга и мотивы, и формы борьбы исламистов в этих двух регионах.

Экстремизм поднимает голову и в тех странах, где мусульманское население составляет большинство. Там он в основном направлен против светских или умеренных исламских режимов. Еще одна характеристика, которую, как представляется, нужно иметь в виду: нельзя считать, что государства с исламскими режимами являются союзниками экстремизма в исламском движении в целом и исламских экстремистов на Северном Кавказе в частности. У нас часто проявляется элементарное заблуждение: раз экстремисты на Северном Кавказе выступают под лозунгом ваххабизма, значит, их поддерживает Саудовская Аравия с ее ваххабитским режимом. Прежде всего, — уверен в этом — наши «ваххабиты» не знают, что между учением Абд аль-Ваххаба, с которым он выступил в XVIII веке, и идеями джихадистов (исламских экстремистов) существуют фундаментальные различия.[74] В 2008 году мне довелось беседовать с королем Саудовской Аравии Абдаллой. Он меня принимал не в первый раз, и поэтому беседа вышла за формальные рамки. Я спросил короля о его отношении к экстремистам-джихадистам. «Я решительный сторонник умеренного ислама», — ответил король Саудовской Аравии.

Привожу этот эпизод совсем не для того, чтобы показать отсутствие связей экстремистов на Северном Кавказе с радикальными, экстремистскими и террористическими организациями на Ближнем Востоке. Но такие существующие связи — переброска оружия, финансирование по различным каналам, проникновение извне матерых преступников-террористов, которые подчас занимают командные позиции в бандформированиях, — осуществляются не по государственной линии. Такая констатация важна, так как руководства Саудовской Аравии, Египта, Объединенных Арабских Эмиратов, Катара, Кувейта, Сирии, Иордании, то есть стран, население которых в своем преобладающем большинстве исповедует ислам суннитского толка (мусульмане Северного Кавказа тоже сунниты), можно и нужно рассматривать как потенциальных сторонников, способных теми или иными мерами помочь в борьбе с исламским джихадизмом на Северном Кавказе.

Для характеристики положения на Северном Кавказе, особенно в Дагестане, важно отметить, что опасность не только в том, что несколько сотен молодых людей начали вооруженную борьбу, совершают нападения на представителей власти, террористические акты против мирного населения. Главная опасность в том, что против них не настроена большая часть местного населения, а многие втайне им сочувствуют. Без перелома в таких настроениях тщетными будут попытки полностью подавить исламистов-экстремистов.

Нужно всем, кто добивается стабилизации обстановки на Северном Кавказе, а их преобладающее большинство в России, понять, что борьба предстоит долгая и далеко не ограничится отстрелом главарей бандформирований. При продолжении силового подавления боевиков необходимо сконцентрироваться и на других мерах. Одну из них мы уже правильно определили: социально-экономическое развитие отсталых в этом отношении республик Северо-Кавказского региона.

Даже этап строительства производственных объектов создает благоприятную обстановку, которую можно максимально использовать. Речь идет о приезде на Северный Кавказ высококвалифицированных специалистов из других регионов России, преимущественно русских (значительная часть русскоязычного населения покинула этот регион), их совместной работе с местной молодежью, которую следует специально привлекать на сооружение этих объектов, о широкой подготовке местных кадров для последующей работы на создаваемых предприятиях.

Наряду со строительством больших производственных объектов необходимо возрастающее внимание уделять поддержке «кавказского духа предприимчивости»: созданию малых предприятий, сельских сбытовых кооперативов, сервиса, связанного с туризмом, и т. д. Такая нацеленность государственной стратегии инвестиционного развития Северного Кавказа создает альтернативу, пусть ограниченную, трансферту средств из российского госбюджета, которые попадают зачастую, а может быть, как правило, в руки, точнее, в карманы региональных элит. Исламизация на Северном Кавказе — во многом реакция на существующую практику, при которой значительные бюджетные средства, поступающие из Центра, тратятся не на нужды населения, а оседают у лиц, часто связанных с теми или иными чиновниками в Москве. При этом и те и другие пользуются отсутствием или крайней слабостью гражданской инициативы у местного населения, погруженного в отстаивание частных интересов, как личных, так и «своих близких».

Необходимо провести публичную и очень серьезную борьбу с нарушителями закона среди местных властных структур. Нужно сделать так, чтобы в этой борьбе участвовало местное население, особенно молодежь. Конечно, это нелегкая задача, учитывая клановость и межнациональные трения в северокавказских районах. Однако такая постоянная борьба необходима.

Особое значение имеет политическая работа среди мусульманского населения Северного Кавказа. В советский период с этой целью использовалась атеистическая пропаганда, идеология правящей Коммунистической партии, в которую вовлекалась местная элита. Сегодня положение другое. Атеистическая пропаганда против ислама как религии полностью противопоказана, собственно, она противопоказана и в отношении других религий. Что касается ислама, то контрпродуктивно также вести линию на противодействие обычаям, в частности традиционной одежде мусульманок. Модернизация сама во многом внесет изменения в отдельные проявления быта местных жителей. Вместе с тем необходима политическая борьба против интерпретации ислама как идеологии воинствующего экстремизма. Здесь широкое поле деятельности для исламских проповедников.

Специфика нынешнего положения в том, что многие из действующих муфтиев и еще больше из тех, кто стремится ими стать, проходят соответствующую подготовку за рубежом. Нужно сделать все от нас зависящее, чтобы такая учеба проходила в зарубежных центрах, известных своей приверженностью к истинному исламу. Преимущество в этом плане перед Афганистаном и Пакистаном имеют страны Ближнего Востока, с которыми могут быть установлены специальные связи, обеспечивающие такую учебу. В этом не будет ничего особенного — ведь по существующим соглашениям в наши учебные заведения поступают молодые люди из ряда ближневосточных стран.

Процитирую главного редактора издательства «Ладомир» Юрия Михайлова, выпустившего книгу «Жизнь пророка Мухаммада»:

«Когда идут разговоры о том, какую политику проводить на Кавказе и как учитывать исламский фактор, мне кажется, подспудно звучит тезис “нейтрализация”. Это неправильно. Активизм убрать невозможно. И порождается он вовсе не банальным социальным и экономическим неблагополучием, нехваткой рабочих мест.

Все конфликты на Кавказе базируются в сфере понимания “правильного ислама”. Муфтиев убивают потому, что идет борьба в религиозной сфере. А у нас нет людей, вооруженных не автоматами, а знанием, для диалога… Столько было разговоров о Саиде Бурятском, полуграмотном деятеле со справкой из психиатрической больницы. Спецслужбы неделю рассказывали о своем триумфе, когда его убили. Но когда он писал в Интернете обращения к мусульманам, почемуто никто не озаботился столь же ярким ответом, чтобы осадить этого полуграмотного типа».[75] Согласен полностью.

На Северном Кавказе можно отметить низкий авторитет духовных управлений. В советский период они были активными проводниками официальной линии. Теперь не только отсутствует такая возможность, но, если того или иного духовного лидера подозревают в тесных связях с центральными структурами, он теряет свое влияние на население. При назначении или рекомендации к выборам местных руководителей следовало бы делать ставку на тех, кто готов не уклоняться от профессионального разговора с верующими мусульманами, может не просто найти общий язык с исламскими проповедниками, но и не намерен полностью перекладывать политическую деятельность на их плечи. Если не хватает профессионализма, его можно обрести, знакомясь с соответствующей литературой.

Не могу пройти мимо предложения рассматривать в качестве одной из мер стабилизации обстановки на Северном Кавказе поощрение миграции местного населения в другие регионы России. Конечно, в дозированных и организованных масштабах это может принести положительный результат. Но здесь палка о двух концах: масштабная миграция, безусловно, может обострить политическую обстановку в тех регионах, куда устремляются мигранты.

Борьба за Северный Кавказ оборачивается жертвами россиян от террористических актов, осуществляемых в Москве и других городах. Это тяжелейшая цена, но ее приходится платить до тех пор, пока не удастся радикально изменить обстановку в Северо-Кавказском регионе. Альтернативы не существует. Северный Кавказ был и останется частью Российской Федерации.


Мир, в котором находится Россия | Мысли вслух | И все-таки отдельно о Ближнем Востоке