home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Эрик намылился и подставил струям горячей воды шею и плечи. Мысли неслись у него в голове потоком, свободным и быстрым, хотя и слегка беспорядочным, что было для него нехарактерно. Тот энтузиазм, который он испытал при мысли о возможности жить вместе с дочерью, его самого немного пугал, поэтому он решил разложить все по полочкам. Он ужасался тому, что Ханне придется пройти через все эти судебные заседания, которые настроят ее против матери. Если суд спросит ее, с кем она хочет жить, и она выберет его, ее отношения с Кейтлин никогда уже не будут прежними.

Эрик повернулся другим боком, и вода заструилась у него по спине. Мозг его продолжал лихорадочно работать. В этой войне, где родители будут биться за право жить с ней, Ханна в любом случае проиграет: она потеряет либо мать, либо отца. Эрик не хотел становиться в этой игре третьим лишним, но он знал, что даже в этом случае он вел бы себя лучше, чем Кейтлин. Если Кейтлин проиграет в битве за Ханну, она никогда не простит его. И он потеряет ее навсегда, пусть хотя бы как друга. До конца дней. Так что и он в любом случае проиграет.

Эрик выключил воду, продолжая напряженно размышлять.

Как и все супруги, они с Кейтлин хорошо знали все секреты и болевые точки друг друга. Большинство секретов Кейтлин касались ее матери, которую она с иронией называла Мать Тереза: у них были прохладные отношения, ее мать всегда была сдержанной и отстраненной, и Кейтлин очень волновалась, что у нее тоже недостаточно развит материнский инстинкт. Она испытывала постоянное чувство вины за свое критическое отношение к окружающим и до сих пор сомневалась, что ее послеродовая депрессия действительно была вызвана гормональными изменениями в организме. Она не хотела сидеть дома и заниматься ребенком, ни одного месяца – поэтому в возрасте двух недель у Ханны появилась няня.

Открыв стеклянную дверцу душевой кабины, Эрик взял полотенце и стал вытираться. Теперь он был почти уверен, что его совместное проживание с дочерью – это очень правильная идея. Ну и что, что он отец, а не мать? Разве это имеет значение? Какая разница, мужчина он или нет? Он же отец! Но хватит ли у него духу оставить работу в больнице и ограничиться частной практикой на дому? А как же его честолюбивые устремления стать главным врачом больницы? И что вообще будет с его карьерой? С его профессиональным статусом? С его частными клиентами?

Эрик обернул полотенце вокруг талии и вдруг столкнулся взглядом со своим отражением в зеркале. Глаза у него были ярко-голубые, близко и глубоко посаженные; Кейтлин всегда говорила, что у него жалобный взгляд, но он предпочитал думать, что на самом деле взгляд у него выразительный – это по крайней мере не звучало как симптом. Короткие светлые волосы вечно топорщились у него надо лбом, как щетка, но Кейтлин раньше считала, что это мило. Прямой нос с небольшой горбинкой, тонкие губы – когда-то она любила его улыбку. Он был высоким и сильным, с развернутыми плечами, развитой грудной клеткой, узкими бедрами и мускулистыми от занятий бегом ногами. Кейтлин когда-то говорила: «У тебя самое красивое тело среди всех мужей на свете!»

Эрик вдруг понял, что он не смотрит на себя своими глазами – только ее. Он не мог вспомнить, когда это произошло, и не знал, бывает ли так у всех супругов, но он видел себя исключительно через призму ее восприятия. Кейтлин превратилась из его девушки в его лучшего друга, в жену, в мать его ребенка. Она была его семьей – а теперь он должен был решиться на то, чтобы отобрать у нее единственную дочь, сделать ее воскресной матерью, обречь ее на страдания и запоздалые сожаления – на все то, что чувствовал он сам последнее время.

Эрик не был уверен, что сможет так с ней поступить.

Выходя из ванной, он оставил полотенце на талии, потому что до сих пор не купил занавески. Он понял, что это проблема, на вторую неделю проживания в своем новом доме, с изумлением поймав на себе взгляд пожилой дамы, которая наблюдала за ним в бинокль из окна дома напротив. Кейтлин как-то сказала ему, что все пожилые дамочки от него тащатся, но он тогда не принял это всерьез. И сейчас он не хотел об этом думать.

Он вдруг вспомнил про бедную миссис Тихнер и ее внука, но сразу же постарался отогнать эту мысль прочь.

Идя босиком по узкому коридорчику с деревянным полом и яично-желтыми стенами, он старался представить себе, как будет выглядеть этот дом, если в нем будет жить Ханна. Это был очаровательный старый дом в Девоне с коричневой черепицей и зелеными ставнями, всего в десяти минутах от их старого дома. Значит, школа находится рядом и ее менять не придется. В доме было две спальни примерно одинаковых размеров: одна – с окнами на север – для него, вторая – с окнами на юг – для Ханны. Ханне здесь нравилось, даже когда она оставалась ночевать на выходные, и она никогда не тосковала по дому, когда была здесь, – значит, она сможет жить здесь и ходить в свою школу. Кроме того, она сможет играть на той же самой детской площадке, что и раньше, и ходить в то же самое кафе-мороженое, и брать книги в той же самой библиотеке, «Уэйн Мемориал», и забегать в свой любимый детский книжный магазинчик.

Эрик остановился на пороге спальни Ханны и взглянул на нее по-новому: она была довольно большая, здесь стояла отличная двуспальная постель, белый комод, книжная полка, а еще белый письменный стол, придвинутый к окну, так что можно было сидеть и смотреть во двор. Комната была светлой и приветливой днем, но вот сейчас, поздним вечером, казалось необжитой и угрюмой: на постели не было покрывала, а на окнах занавесок… Эрик купил ей простое бежевое одеяло – а ведь дома у нее было яркое, в цветах. И стены здесь были белые – такие же, как почти во всей остальной квартире, а дома в комнате Ханны стены были нежно-розового, ее любимого цвета. Если Ханна переедет сюда жить – ему нужно сделать эту комнату теплой и уютной.

Эрик вдруг почувствовал прилив энергии. Когда-то еще в старшей школе он подрабатывал маляром, так что был вполне в состоянии сам превратить эту комнату в розовый дворец. Бросив взгляд на часы, он отметил, что времени только десять – значит, «Твой Дом» еще открыт. А еще можно заехать в один из больших универмагов и купить кучу всяких розовых и уютных штучек – стеганое одеяльце, подушки, плюшевые игрушки, игры, побольше книг, какие-нибудь розовенькие занавески… Тут мысли его приняли новый, неожиданный поворот: Ханна очень тосковала о Пичи, их серой полосатой кошке, которая умерла в прошлом году. Может быть, пришло время взять из приюта нового котенка? В отличие от Кейтлин, Эрик животных любил и не стеснялся признаваться, что он кошатник.

В ванной зазвонил его телефон, и Эрик поспешил туда через холл. Беря трубку, он бросил взгляд на светящийся экран. Номер был незнакомый, но это была не Кристин.

Эрик ответил.

– Доктор Пэрриш, это Макс Якубовски. – Голос Макса звучал очень взволнованно. – Мы с вами встречались в больнице, по поводу моей бабушки.

– Да, конечно, привет, Макс. – Сердце у Эрика замерло в ожидании дурных новостей. – Как она? В порядке?

– Нормально, она спит, но мы с вами, помните, говорили… типа обо мне. Я решил… я хотел бы прийти к вам.

– Отлично. – Эрик почувствовал облегчение. Этот парень переживает серьезное потрясение, и то, что он просит о помощи, в которой очень нуждается, это хороший знак. – Когда ты хотел бы прийти?

– А можно… как можно скорее. Вы говорили, вы и в выходные пациентов принимаете?

– Да.

– Может быть, тогда в эти выходные? Могу я прийти завтра?

– Думаю, да, только проверю сейчас. – Эрик открыл ежедневник в телефоне: с девяти до трех у него все было расписано, но ведь можно начать рабочий день и пораньше. – Ты можешь стать моим самым первым пациентом завтра, если придешь к восьми. Тебе это подходит?

– Да, абсолютно. Спасибо вам большое.

– Отлично. У тебя ведь есть моя карточка с адресом, да?

– Да.

– Там на обороте должен быть план, по которому меня легко найти. – Эрик снимал под офис солярий на последнем этаже своего дома, где раньше располагалась приемная ортодонта с отдельным входом.

– Да, спасибо вам огромное. Увидимся завтра в восемь.

– Прекрасно. Спокойной ночи. И передай от меня большой привет бабушке.

– Обязательно, спасибо. – Голос Макса звучал спокойнее. – Доброй ночи.

Эрик отключился, потом взглянул на экран, где немым упреком горело сообщение Кристин, на которое он так и не ответил. Он удалил сообщение и принялся собираться в магазин. Никогда раньше он и представить себе не мог, что, выбирая между магазином «Твой Дом» и «горячей студенточкой», он выберет магазин.

Если так пойдет дальше, секса у него больше не будет никогда.


Глава 6 | Каждые пятнадцать минут | Глава 8