home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

– Папочка!

Она выскочила в коридор, и Эрик принял ее в свои объятия, подбросил в воздух, а потом прижал к себе крепко-крепко, вдыхая идущий от ее волос аромат шампуня «Принцессы Диснея», смешивающийся со слабым синтетическим запахом желтого спортивного костюма с принтом «Детской стоматологии Дэвида».

– А как ты догадалась, что это я пришел? – Эрик чуть было не сказал «домой». А ведь он теперь даже не знал толком, где его дом. Его дом продается. Продан. Его больше нет.

– Я услышала твои шаги на лестнице. У тебя большие ноги. – Ханна обвила руками его шею и терлась об него лбом, как котенок. Темные, прямые, длиной до подбородка волосы падали ей на лицо, круглое как луна, хотя сама она была худенькая, с торчащими коленками. Из шорт торчали босые ноги.

– Я люблю тебя, солнышко. – Эрик поцеловал ее в щеку.

– И я тебя люблю.

– Как твоя диорама, понравилась миссис Вильямс? – Эрик поставил ее на ковер. Она была такая милая в этой своей форме для софтбола и очках в розовой оправе – у нее была дальнозоркость, линзы очков увеличивали ее лазурно-голубые глаза, именно поэтому Эрику всегда казались невероятно трогательными маленькие девочки в очках.

– Она в восторге! – просияла Ханна, демонстрируя в сверкающей улыбке все зубы разом, кроме одного, слева, который недавно выпал. – Она сказала, что моя диорама одна из лучших в классе!

– Отлично, я так и знал.

– Еще трое в нашем классе делали диораму по «Джеймсу и Гигантскому персику», но только я использовала магические кристаллы.

– Ты умница. – Эрик опустился на колени и дотронулся до ее спортивного джемпера: – Эй, мне нравится эта клевая форма. Я слышал, ты сегодня собираешься поиграть в софтбол. Звучит здорово!

Улыбка моментально слетела с лица Ханны, она нахмурилась, но Эрик не хотел проецировать свои эмоции на девочку, поэтому попытался еще раз:

– Я слышал, вы купили даже бутсы! Бутсы – это прикольно.

– Нет. Я их ненавижу. Они отвратительные. В них нельзя ходить нигде, кроме как по траве. А мы ездили за ними специально в магазин. – Ханна сморщила вздернутый носик, миниатюрную копию носика Кейтлин. – Мама носила такие, когда играла в хоккей на траве.

Эрик подумал про себя, что на поле для хоккея Кейтлин чувствовала себя куда более уверенно, чем на поле семейной жизни.

– Мы ели мороженое, а потом мама купила мне еще собственную перчатку. Можешь попробовать ее надеть – в ней удобнее ловить мяч. – Ханна отбросила прядку волос со лба. – Еще купили держалки для очков, чтобы не свалились. Желтенькие, в цвет формы.

– Ух ты, все это звучит очень здорово! – Эрик отметил, что Кейтлин неплохо поработала: торговый центр, мороженое, покупки… – Похоже, ты готова к софтболу! И похоже, это будет весело, да?

– Нет. – Ханна взглянула на него исподлобья, снова отбросив челку со лба. Взгляд у нее был мрачный. Она так напоминала Эрику его самого – не внешне, потому что внешне она была гораздо более похожа на Кейтлин, такая же яркая и голубоглазая. Но то, как она себя вела – ее повадки, жесты, ее гештальт (он никак не мог отделаться от привычки использовать эти психиатрические термины и в обычной жизни) – это был он, Эрик, в чистом виде.

– Ну почему? Мне кажется, звучит здорово.

– Я совсем не умею играть. Это так трудно!

– Что же в этом трудного? – Эрик старался, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, но сердце его разрывалось от сочувствия к ней.

– Это все… слишком трудно. – Ханна повела плечом, отводя глаза.

– Что именно? – Эрик понимал, что нужно помочь ей сейчас, немедленно, чтобы она не загоняла проблему внутрь. Он всегда старался использовать свой опыт в интересах Ханны, он был ее личным «папочкой-мозгоправом».

– Ты можешь ударить по мячу всего три раза. И если ты эти три раза не попадаешь по нему – ты садишься на скамейку.

– Ну так постарайся хорошо провести время, милая. Это же всего-навсего тренировка, просто чтобы посмотреть, понравится тебе или нет. Попробуй.

– Они будут надо мной смеяться. Они меня не любят, еще со школы. – Глаза Ханны наполнились слезами, а брови сложились грустным домиком: – Я плохо играю – слишком плохо для того, чтобы быть в команде. Никогда не попадаю по мячу, не умею его ловить. Я один раз поймала мяч – но тогда Сара Т. наскочила на меня, и я его уронила. Вдруг я и сейчас уроню мяч, и они все будут смеяться? Вдруг они будут издеваться надо мной?

Эрик слышал панические нотки в ее голосе и понимал, что она уверена – случится катастрофа. Симптомы повышенной тревожности были у Ханны с самого раннего возраста, она всегда стеснялась других детей в садике и вообще всего боялась: она боялась пчел, мух, темноты, ночных окон, даже бабочек. С возрастом она просто стала более скрытной и научилась прятать свои страхи от посторонних.

Эрик слегка коснулся ее плеча:

– Ты все-таки попробуй и постарайся получить удовольствие.

– Как?

– Просто скажи себе: это так здорово – побыть на природе. Как Джеймс с мисс Спайдер и гусеницей.

Ханна моргнула, на лице ее было сомнение.

– Мама говорит, я должна ходить туда летом, а потом можно бросить.

– Понятно. – Эрик постарался не выдать свои мысли. На самом деле Ханне было бы достаточно и одного вечера. – Твоя мама просто хочет, чтобы тебе было весело и ты провела время на воздухе – вот и все.

– Но я же даже правила не знаю!

– Ничего, выучишь.

– Мисс Пинто должна рассказать мне их в школе. – Ханна начала теребить волосы, протягивая их через большой и указательный палец, сложенные вместе. Эрик мог только надеяться, что это не признаки развивающейся трихотилломании – расстройства, при котором дети вырывают волосы на голове. В больнице у него было немало пациентов, страдающих этим расстройством: вот совсем недавно он лечил девочку-старшеклассницу, которая вырвала себе все брови и ресницы…

– Ханна, послушай меня. Тебе помогут понять правила. Никто не ждет, что ты сразу будешь их знать. Для этого и нужны тренировки. Чтобы учиться.

– Но все остальные там уже знают правила. – Ханна намотала волосы на палец. – Я одна их не знаю! Эмили – капитан, и она говорит, что я лузер.

– О, нет, милая, ты не лузер. – Эрик прижал ее к себе и поцеловал. – Эмили просто задира, а что мы с тобой знаем о задирах?

– Они просто пустышки.

– Абсолютно точно! – Эрик улыбнулся. – Они пустышки. Знаешь, кто они? Тупицы.

Ханна хихикнула, и тут оба они услышали, как по лестнице поднимается Кейтлин.

– Ханна, ты готова? – позвала Кейтлин, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно непринужденнее. – Не хотелось бы опаздывать.

– Мам, ты представляешь? – закричала в ответ Ханна, радостно улыбаясь. – Папа сказал, что Эмили тупица!

Кейтлин остановилась перед ними, поджав губы:

– Не надо говорить обидные слова, Ханна, Эмили хорошая девочка.

Эрик поднялся, опустил руку на голову Ханне, взъерошил ей волосы – кожа головы под его пальцами была такой теплой, такой шелковистой.

– Мне кажется, Эмили это заслужила – она обзывает Ханну.

– Ну, это не значит, что надо за ней повторять, – произнесла Кейтлин холодно и протянула Эрику свой айфон: – Эрик, возьми трубку. Дэниел на линии, и я думаю, тебе стоит с ним побеседовать.

– Отлично, спасибо, – Эрик взял телефон и большим пальцем нажал кнопку отбоя, а затем вернул ей телефон. – Вот. Скажи Дэниелу, что я был рад его слышать.

– Прекрасно. – Кейтлин бросила на него недовольный взгляд, но сдержалась, ведь рядом была Ханна.

Ханна посмотрела на Эрика и снова улыбнулась:

– Пап, а ты поедешь с нами на тренировку?

– Конечно, – ответил Эрик, – я с удовольствием…

– Нет, папа не может, – вмешалась Кейтлин, отбросив сдержанность. – Сегодня ведь не настоящая игра, просто тренировка, а папе надо постричь лужайку и поправить забор. Я обязательно дам ему график твоих игр – и он сможет прийти и посмотреть, как ты играешь, – Кейтлин взглянула на босые ноги Ханны. – Почему ты до сих пор не надела носки и бутсы? Нам уже пора выходить!

Ханна поправила очки:

– Они у меня в комнате. Эти шнурки ужасно длинные и не влезают в дырочки, я пыталась, но так и не поняла, как их надо шнуровать!

Кейтлин махнула рукой в сторону комнаты:

– Ну так принеси их, наденем в машине! Давай же, скорее!

– Ладно! – И Ханна понеслась в свою комнату.

Эрик подождал, пока она не убежит достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор, и повернулся к Кейтлин:

– Как я и думал, она не в восторге от этой идеи с софтболом, но я считаю, ничего страшного не произойдет, если ты дашь ей возможность попробовать. Я хотел бы тоже поехать и посмотреть, как у нее получается, и у меня есть право это сделать.

– Если бы ты ответил Дэниелу, ты бы знал, что у тебя нет никаких прав на это.

– Как там ты сказала? А какие у тебя есть возражения против моего присутствия? – не преминул уколоть ее Эрик ее же словами. – Если софтбол – это так здорово, почему я не могу поехать и посмотреть, как моя дочь наслаждается этой игрой?

– Она не сможет наслаждаться, если ты будешь смотреть. Она будет делать вид, что ей не нравится, чтобы ты ее жалел!

– Нет, не будет. – Эрику стало обидно за Ханну. – Она просто маленькая девочка, которая пытается справиться с большими эмоциями. И нам надо помогать ей в этом, даже если нам не нравятся эти эмоции. Даже если эти эмоции кажутся нам неприемлемыми.

– Хватит уже, Фрейд! Почему ты все время все усложняешь? Почему у тебя все время все так сложно?

– Просто любые действия имеют последствия, Кейтлин. Люди имеют право на эмоциональные реакции в связи с чужими решениями. Особенно дети.

– Да прекрати! – Кейтлин стиснула свои великолепные зубы. – Дети играют в софтбол. Происходят плохие события и хорошие события. Люди расходятся, и все должны учиться на ошибках и двигаться дальше. Я, ты и Ханна. – Кейтлин понизила голос, потому что Ханна уже приближалась к ним, неся в руках носки и бутсы с развязанными длинными шнурками.

– Мам, я несу бутсы!

– А ты можешь идти быстрее? – Кейтлин чуть подтолкнула Ханну в сторону лестницы, и тут вдруг у Эрика в кармане зазвонил телефон. Эрик тут же достал его – рефлекс психиатра. Бросил взгляд на экран – звонила Сьюзан Гримс, его адвокат, поэтому он сунул телефон обратно в карман и поспешил вслед за Кейтлин и Ханной. Он спустился за ними по лестнице, там Кейтлин вручила ему сумку с закусками, и он донес ее до машины и уложил в багажник, пока Кейтлин шнуровала бутсы Ханне. Потом Кейтлин резко захлопнула переднюю дверцу, машина рванула с места, а Эрик еще долго стоял и махал вслед, пока машина не скрылась за поворотом. Он заметил, что табличка «Продается» исчезла с газона – видимо, Кейтлин убрала ее, пока он был наверху. Развернувшись, он пошел в гараж, где и обнаружил табличку, спрятанную за раскладными стульями. Он отодвинул стулья, достал табличку и сунул ее вверх ногами в мусорный бак. Он сделал это не думая – просто сделал и все, и испытывал он при этом одновременно и неловкость, и удовлетворение.

Вернувшись в гараж, он переоделся в свои рабочие джинсы и свитер, достал инструменты и чинил забор, пока не начало темнеть. Он старался не обращать внимания на ком, который застрял у него в груди. Уговаривал себя, что это всего-навсего мозжечковая миндалина, отвечающая в мозгу за центр контроля эмоций, что это она в связи с его волнениями проявляет гиперактивность. Перед глазами у него стояла картинка из учебника по нейробиологии, где были изображены области мозга – мозжечковая миндалина была там нарисована красными и оранжевыми цветами, она была даже на вид горячая, как солнечные протуберанцы.

Убрав инструменты, он взялся за газонокосилку и стриг лужайку, пока совсем не стемнело: он утюжил ее взад и вперед, стараясь не пропускать ни малейшего участка и подбираться как можно ближе к деревьям, как будто это простое действие могло отвлечь его от мысли, что его дочь больше никогда не будет играть на этой лужайке, что эта лужайка вообще ему больше не принадлежит и что его дом больше не его дом вовсе.

Он не сразу заметил, что солнце село. Потому что он и так все это время находился в темноте.

Сообщение он прочел, только когда приехал домой.


Глава 4 | Каждые пятнадцать минут | Глава 6