home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 42

– Еще одна чудесная заварушка! – Пол вошел в большую комнату для допросов с улыбкой, которая казалась, однако, слегка натянутой.

– Спасибо, что пришли. – Эрик посмотрел на него с благодарностью со своего прикрученного к полу стула. С него сняли наручники, но запястья у него все еще ныли. Пожарную куртку у него отобрали, так же, как и телефон.

– Благодарите господа за Лори, только не говорите ей, что я это сказал. Вам не понять, что это такое – все школьные годы иметь сестру-гения. Это все равно что пытаться соответствовать недостижимому идеалу. – Пол водрузил на серый грязноватый стол свой дипломат.

– Где она? Она здесь?

– Нет, ей пришлось вернуться на работу. Какая-то авария на 202-й улице, что неудивительно – при таком-то движении! На улицах сейчас просто цирк какой-то.

– Я знаю. – Эрик мог себе представить, что творится за стенами полицейского участка: через большое окно слева был слышен шум толпы, собравшейся около здания, и можно было рассмотреть представителей разнообразных организаций: ФБР, АТО, Национальная безопасность – у всех у них на спинах красовались яркие эмблемы. Все они пялились на него, когда его вводили внутрь с руками за спиной и склоненной головой.

Пол опустился на стул в углу стола, поддернув свои тонкие слаксы.

– Итак, моя сестрица рассказала мне всю историю: вы, значит, полезли внутрь молла, чтобы спасти ребенка. Я, похоже, теперь сам готов влюбиться в вас по уши.

Эрик улыбнулся:

– Я просто хотел, чтобы все остались живы.

– Ну, они остались, а вы сидите тут в наручниках. А ведь, по идее, вас должны были бы благодарить, а не арестовывать. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, да?

Эрику не нужно было благодарности и славы.

– Так что нам теперь делать?

– Мы с вами как следует потолкуем. Через полчаса начнется большая игра. Они буду вас допрашивать, прямо здесь.

– Я арестован, но за что? Я что, уже официальный преступник?

– Пока нет, вы пока не находитесь под судом, и я надеюсь, что мы сможем отыграть у них мяч и заставить их снять обвинения в ваш адрес.

Эрик вздохнул с некоторым облегчением.

– Как?

– Давайте я вам объясню. Они будут задавать вам вопросы, а мы ответим на те вопросы, на которые вам будет удобно ответить.

– Окей. – Эрик замялся. – Но… разве сейчас что-то изменилось по сравнению с ситуацией в Рэдноре? Вы говорили мне, что я не обязан отвечать ни на какие вопросы, что у меня есть право, защищенное законом.

– Это было тогда. А сейчас – это сейчас. Сейчас другая ситуация с точки зрения закона, довольно запутанная. – Пол помолчал. – Первое, что вы должны усвоить, это то, что вы военный трофей для трех армий. Это все равно как если бы сразу три уличные банды воевали за влияние в одном районе. Вы – район.

– Я догадался.

– Федералы хотят свою долю пирога потому, что все случилось на территории торгового центра, а значит, подпадает под действие сразу нескольких федеральных законов, особенно этих новых, о борьбе с терроризмом, тех, где про бомбы и другие взрывчатые вещества, и еще про заложников. Главное управление Мэриона вступило в игру потому, что торговый центр находится в округе Монтгомери и были нарушены законы Уголовного кодекса: похищение, незаконное проникновение, угрозы. А третья инстанция – это Рэднор, потому что девочка-то все еще мертва.

– Рене Бевильакуа.

– Да. Вот на этом я и хочу сыграть. – Пол чуть наклонился вперед. – Федералы должны отвалиться потому, что не было там настоящей бомбы и настоящего оружия. Объективно говоря, они ничего не могут предъявить ни вам, ни даже Максу. А если что – они будут выглядеть как ослиные задницы, потому что все, что там было, – это ребенок с пустой обувной коробкой. Улавливаете мою мысль?

– Да.

– Настоящие игроки, хотите верьте, хотите нет, это лига джуниоров – Главное управление и Рэднор. Главное управление имеет больше шансов, потому что Макс взял этих ребят в заложники, а это уголовное преступление, как ни крути, причем преступление против детей, как вы знаете, это абсолютное «ни-ни».

– Макс сам несовершеннолетний.

– В данном случае это не имеет никакого значения. Хорошая новость в том, что Главное управление выйдет с обвинением против Макса, а не против вас.

– Это не хорошая новость. – Сердце у Эрика упало.

Пол нахмурился.

– Хватит беспокоиться о Максе! Прекратите, немедленно!

– Я не могу, он мой пациент. На самом деле это ему нужен адвокат, и я надеюсь, что вы согласитесь его представлять.

Темные глаза Пола вспыхнули.

– Вы что, сумасшедший? У него есть мать и папаша или кто там вместо него, этого вполне достаточно! Этот парень в любом случае получит адвоката. А я не могу его представлять.

– Почему?

– Потому что существует конфликт интересов между вами двумя. Все копы сейчас пытаются разобраться, что, черт возьми, происходит. Они до сих пор подозревают вас в убийстве и выясняют, что делал Макс этой ночью, потому что считают, что он совершенно чокнулся. Вот прямо сейчас, в эту самую секунду, они сидят голова к голове, пытаясь разобраться, кто из вас двоих сделал это и сделал ли это кто-то один из вас или вы действовали сообща!

– Я не собираюсь бросать его. Он по-прежнему нуждается в помощи. Он на грани самоубийства! Вы понимаете, что это значит?

– Эрик, из-за этого парня вы сейчас находитесь здесь. – Пол подался вперед, положив руки перед собой на стол. – У нас нет времени разговаривать об этом, потому что вам вот-вот станет по-настоящему жарко – так жарко, как никогда в жизни не было.

– Что вы имеете в виду?

– У вас по-прежнему есть информация по Бевильакуа, которая им нужна. Они хотят знать, что именно Макс говорил вам во время ваших сеансов, почему вы послали копов его искать и почему вы преследовали девочку от работы до самого дома. Они хотят знать все, что вы знаете о Максе и его причастности к ее убийству.

– Если он причастен. – Эрик не собирался сообщать Полу о том, что Макс рассказал ему в магазине видеоигр – это по-прежнему была профессиональная тайна, то, что это было сказано не в его кабинете, не делало информацию менее конфиденциальной.

– Ну да, если он причастен, но у них куча вопросов, и они очень хотят, чтобы вы на них ответили.

– Я не знаю, кто убил эту девочку.

– Но тем не менее вы ведь знаете больше, чем они, верно? Вы знаете то, что даже мне не хотите говорить, правильно? Я вижу это по вашему лицу. Убийство Рене – это событие номер один на сегодняшний день, и они собираются заставить вас выдать им всю информацию.

– Я имею законные права, и в этом смысле ничего с сегодняшнего утра не изменилось. – Эрик уже думал обо всем этом. – На самом деле ставки даже выросли. Мой пациент пытался покончить с собой сегодня вечером. У него нет никого в целом мире, кроме меня, и я не могу его предать. Потому что иначе, уверяю вас, он покончит с собой.

– Сегодня в полицейском участке Рэднора вы воспользовались своим правом – и они выпустили вас. И после этого произошло то, что произошло – вся эта фигня в молле. Вы правильно говорите – ставки действительно возросли.

– Что вы имеете в виду?

– Помните, что я говорил вам сегодня – о властях штата? И о том, что у них на руках все тузы, в то время как вы еще даже не поняли, что играете?

– Да.

– Говоря юридическим языком, вам вменяется в вину преступление, и степень вашей вины определяет прокурор. И она, кстати, обязательно была бы сегодня здесь собственной персоной, если бы не находилась в больнице, но уверяю вас – она и оттуда прекрасно командует парадом. В любом случае штат выступает против вас. И почему? Да потому что у вас есть информация, которая им нужна, и они ищут возможности ее получить.

– Какие?

– Они будут давить на вас. Если вы скажете им, что парень говорил о Рене во время сеансов, они дадут задний ход всему: федералы снимут обвинения против вас в нарушении закона о терроризме, Главное управление Мэриона отзовет обвинение в сопротивлении властям и нарушении законов в торговом центре, а Рэднор снимет с вас подозрение в убийстве или в покрывательстве убийцы, которые выдвинуты в связи со смертью Рене.

– Значит, если я сдам его – я спасу себя.

– Именно.

– Я должен продать его жизнь в обмен на спасение собственной задницы?

– Это проблема? – Пол выдавил из себя смешок.

– Я по-прежнему хочу воспользоваться правом на молчание. Если я заговорю, он воспримет это как предательство. Он потеряет единственного близкого человека, который у него остался. И он может покончить с собой.

– Что ж, тогда нам придется действовать по обстоятельствам, на ходу. – Пол тяжело вздохнул. – Давайте перейдем к следующему пункту. Моя линия защиты состоит в том, чтобы отделить вас от Макса. Попытаться доказать, что ваши действия сегодня вечером очень сильно отличаются от того, что делал он. Разница очень велика с точки зрения закона.

Эрику совсем не нравилось то, какой оборот принимал разговор.

– В Пенсильвании не особо разработан закон о взаимодействии с полицией – как раз этого-то вы и не делаете. Скорее всего, они обвинят вас в сопротивлении действиям представителей закона и в чинении им препятствий, но это всего-навсего правонарушение второй ступени. Обычно такие обвинения предъявляются при активных действиях, но вы ни на кого не нападали, не нарушали порядок, не призывали к беспорядкам, не сопротивлялись аресту. В вашем случае – когда ваши действия не принесли никому вреда и даже, наоборот, привели к положительному исходу, я думаю, они смогут предъявить вам по минимуму – что-нибудь вроде мелкого хулиганства с передачей дела в арбитражный суд. Это как бы наилучший вариант развития событий.

– Они могут доказать мою вину?

– Да. Вы не подчинились их приказам в экстремальной ситуации захвата заложников. Последствия могли бы быть весьма плачевными. Но они не станут ничего такого делать, если мы дадим им информацию, которая им нужна.

У Эрика голова шла кругом.

– Ну так каков же итог всего этого?

– Если вы будете придерживаться выбранной тактики молчания – вы проведете эту ночь в камере.

– Разве я не могу внести залог? Сколько это может стоить?

– Вам пока еще не предъявлено обвинение, эти дела так быстро не делаются. И я могу гарантировать вам, что они будут тянуть как можно дольше. Хотя даже не это самое неприятное.

– А что же тогда?

– Следующим шагом будет вызов вас в суд, перед большим жюри. Вы имеете право отказываться отвечать на вопросы полиции и прокурора, но потом вы предстанете перед большим жюри – и там уже оно будет решать, имеете ли вы право хранить молчание согласно Пятой поправке и раздела пять девять четыре четыре или все-таки обязаны ответить на все вопросы.

– Ну так это же хорошо, правильно?

– Неправильно. Прокурор может представить вас в весьма невыгодном свете и обвинить в том, что вы из-за своего отказа давать показания являетесь угрозой государственным интересам, интересам здоровья и спокойствия жителей штата. И они будут очень стараться выиграть. И тогда по решению суда вы обязаны будете обнародовать информацию.

– Это не может быть законно.

– Это политика, а политика и закон – это почти одно и то же. У судьи есть право принимать решение – и это касается не только и не столько убийства этой девочки. Речь идет о нападении на «Короля Пруссии». А «Король Пруссии» – это самый крупный торговый центр в стране, он даже больше, чем молл «Америка», – шутка ли, два миллиона квадратных футов! Там работает семь тысяч человек, и он представляет собой самый большой туристический объект, приносящий в казну много денег.

– Откуда вы все это знаете?

– Я изучал вопрос, а моя жена шопоголик. Как я уже сказал, если вы думаете, что «Король Пруссии» – это только коммерция и что за ним не стоят очень и очень влиятельные люди, которые вполне в состоянии повлиять на решение большого жюри, вы сильно ошибаетесь. А судья – должность выборная, и далеко не всегда решающим фактором являются заслуги. Судьи становятся судьями частенько потому, что у них есть деньги и связи, а не потому, что им идут их черные мантии. Так что давайте будем реалистами, хорошо?

Мысли у Эрика путались. Но он понимал, к чему клонит Пол.

– Судья может отдать распоряжение – и присяжные примут решение, по которому вам придется сказать очень многое, может быть, не все, но гораздо больше, чем вам хотелось бы. А если вы не подчинитесь этому решению – окажетесь в тюрьме за неуважение к суду.

– Как надолго?

– Пока не подчинитесь. Подобные решения не имеют срока действия. Судьи на самом деле так же свободны в принятии решений, как и окружной прокурор. Они все работают на одного и того же босса. Его Величество Доллар.

Эрик не мог сосредоточиться на деталях, но понимал, что теперь его проблемы куда серьезнее, чем раньше.

– Но не могут же они держать меня за решеткой все время!

– Могут. Пока вы не заговорите. Не очень-то много существует законов, касающихся подобных случаев с мозгоправами, но вряд ли вы хотите войти в историю как создатель нового закона?

– Но как можно отправить за решетку человека, который не совершил преступления?!

– Как преступление может рассматриваться неуважение к решению суда. Если вы откажетесь выполнять решение суда – это неуважение. Теперь вы понимаете, что у них все шансы против вас?

Самое ужасное, что Эрик это понимал.


Глава 41 | Каждые пятнадцать минут | Глава 43