home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 40

Эрик помчался к ограждению, перемахнул через невысокий заборчик и рванул прямо к автостоянке, зная, что грузный полицейский просто не сможет найти его в темноте и суете, царящей там: здесь были полиция, «скорая помощь», агенты ФБР, агенты АТО[15], сотрудники спецназа в своих пугающих черных шлемах бегали туда-сюда. Ночной воздух то и дело оглашался голосами из громкоговорителей, люди кричали, дети плакали, полиция тщетно пыталась установить хоть какое-то подобие порядка. А снайперы на крыше «Нейман Маркус» уже засели на боевых позициях.

Эрик пригнулся и побежал к моллу, прячась в тени машин «скорой помощи», потом за пожарными машинами, которые стояли недалеко от выхода. Он осторожно пробирался вперед, ища способ проникнуть внутрь: полицейские в коричневых, синих и черных мундирах уже отогнали всех посетителей от выхода, и теперь там не было никого, кроме самих полицейских, пожарных и работников других служб, отвечающих за эвакуацию и спасение людей в экстренных ситуациях типа взрыва бомбы или пожара. Командный центр находился слева, на расстоянии около сотни футов, поэтому Эрик спрятался за блестящим зеленым пожарным грузовиком.

Пожарные стояли кучкой около грузовика, спиной к Эрику, и о чем-то оживленно разговаривали, поэтому Эрика никто не заметил. Некоторые из них сняли куртки – ночь была очень теплая – и остались в футболках и огнеупорных штанах на подтяжках. Куртки они повесили на грузовик.

Эрик понял, что это его единственный шанс. Он схватил одну из курток с надписью «Кэмпбелл» на спине, натянул ее и побежал к моллу. Голову он на всякий случай пригнул. Добежав до входа, он вошел внутрь с группой пожарных, с ужасом заметив, что снайперы заняли здесь позиции по всему периметру. Макс представлял собой отличную мишень из-за стеклянной витрины магазина. Пожарные разошлись в разные стороны, полицейские поспешно выводили на улицу последних покупателей, а Эрик побежал прямо к магазину видеоигр.

– Макс! – позвал он.

И Макс обернулся – он стоял около прилавка в черных непрозрачных очках и черной толстовке.

– Доктор Пэрриш. – Макс повернул дуло охотничьего ружья в его сторону.

Эрик старался не смотреть на ружье. Он не мог видеть глаза Макса – их закрывали стекла очков.

– Ты не хочешь в меня стрелять. Ты ни в кого не хочешь стрелять.

– Вы в этом уверены? – Голос Макса звучал очень холодно, Эрик никогда не слышал у него такого голоса.

– Да.

– И почему же?

– Потому что я знаю тебя и знаю, что ты не хочешь застрелить меня или кого-нибудь еще. – Во рту у Эрика пересохло. – Ты не такой.

– Вы недостаточно хорошо меня знаете, доктор Пэрриш.

– Можно мне опустить руки? Ты не мог бы убрать ружье?

– Нет. Держите руки вверху.

– Макс, что ты делаешь?

– А как вы думаете, что я делаю? У меня пять заложников. Они заперты в подсобке. – Макс взглянул на часы, затем поднял глаза, выражение которых невозможно было понять за темными очками. – Через пять минут я выведу одного из них и убью. Я как раз решаю, какого.

Эрик содрогнулся, как будто его окатили ледяной водой. Он чувствовал, как эти слова, сказанные безучастным, ровным голосом, проникают ему под кожу, заставляя все его существо трепетать от ужаса. Он не знал такого Макса – без лица, в темных очках и с оружием. Это был не тот Макс, который приходил к нему в кабинет и рассказывал о своих потаенных чувствах. Эрик сейчас был близок к тому, чтобы поверить: этот Макс в состоянии убить детей-заложников и взорвать торговый центр.

Но все же в глубине души он надеялся, что это не так.

– Вы не верите мне, не так ли?

– Я верю в тебя, Макс. Я верю в тебя.

Эрик говорил искренне, от всего сердца, не как врач и даже не как отец, а как человек, который стоит перед лицом смерти с поднятыми руками и не знает, выйдет ли отсюда хоть кто-нибудь живым.

– Что это значит? Что значит – вы в меня верите?

– Это ничего не значит. Это просто чувство. Эмоция. Не надо ее анализировать и раскладывать по полочкам. Все очень просто. – Эрик чувствовал, как будто выпускает наружу что-то очень важное, что все это время пряталось внутри него. – Я здесь ради тебя. Я хочу, чтобы ты вышел отсюда – живым. Я не хочу, чтобы ты умирал, ты слишком хороший для этого. И слишком молодой. – Эрик кивнул через плечо, в сторону балкона. – Там снайперы, Макс. Они готовы убить тебя, пока ты не убил кого-то еще. И я думаю, что ты здесь именно поэтому. Я думаю, что именно этого ты и добиваешься. А я здесь ради тебя, чтобы сказать тебе, что это неправильный путь. Так не должно быть. Я хочу, чтобы ты отпустил этих детей и сам вышел отсюда вместе со мной.

– Все так, как должно быть. Эти дети должны умереть, и я должен умереть. Бомба должна взорваться, и все должны умереть.

– Нет, – мягко сказал Эрик. – Пожалуйста, можно я опущу руки?

– Ладно, – ответил Макс после секундного раздумья.

– Спасибо. – Эрик медленно опустил руки, но с места не сдвинулся, понимая, что закрывает собой Макса от снайперов. Они не станут стрелять в Макса, пока Эрик его прикрывает. По крайней мере, он на это надеялся.

– Просто уходите, доктор Пэрриш. Вам не нужно тут быть. Не нужно вам видеть, что тут будет.

– Я никуда не уйду без тебя.

– Рене умерла… Буля умерла… – Макс взглянул на часы. – Все умерли.

– Я не думаю, что ты убил Рене.

– Правда? – Макс фыркнул. – Четыре минуты.

– Если ты убил ее – скажи мне. Потому что, как я уже сказал, я не верю тебе – я верю в тебя.

– Это очень трогательно, доктор Пэрриш, но… – Макс замолчал, сглотнул: – Если вы хотите знать правду – то я сам не знаю, убил я ее или нет. Теоретически я мог это сделать. И скорее всего, я это сделал. Ведь это именно то, чего мы оба с вами боялись, правда? Вы тоже боялись этого – не зря же вы задавали мне столько вопросов о ней…

– Почему ты говоришь, что не знаешь, убил ты ее или нет?

– Потому что я был пьян. – Макс чуть опустил свое ружье.

– Что ты имеешь в виду?

– Я напился. Пил водку. У моей матери ее всегда полно, я и взял. После Булиной смерти я был очень расстроен, я звонил вам, помните?

– Конечно. – Эрик слышал, что голос Макса немного потеплел, теперь он был чуть больше похож на того мальчика, который приходил к нему на сеансы.

– Я просто хотел пить, не хотел думать обо всем этом. Припарковался около школы, никто меня не видел, и просто сидел и пил. Уснул в машине, а когда проснулся – снова стал пить. Хотел посмотреть, можно ли напиться до смерти.

Эрик вдруг уловил какое-то движение у себя за спиной. Боковым зрением он заметил черную тень снайпера на балконе, перед магазином «Тиффани». Он стоял точно между снайпером и Максом.

– А где ты был вчера утром, когда ее убили?

– Я проснулся на Джайент-Паркинг, у меня было страшное похмелье. И я типа ничего не помню.

– А где это – Джайент-Паркинг? Это далеко от Пикеринг-парка?

– В пятнадцати минутах. Я отключился, а когда очнулся – даже не понял, где я. Наверное, пьяный куда-то ехал.

Эрик слушал, а сам не мог не думать о снайпере. Под тяжелой пожарной курткой пот градом катился по спине.

– Когда я проснулся, было уже, наверное, часа три дня, и я продрал глаза, включил радио, а там… сказали, что Рене… умерла… – Макс запинался, словно слова застревали у него в горле. – Я не знаю, делал я это или нет, но возможно – это был я. И теперь я должен за это заплатить, все должны за это заплатить.

– Макс, а вдруг ты этого не делал? Вдруг это сделал кто-то другой?

– Кто? Кто мог сделать такое?! – Голос Макса стал почти умоляющим. – Ответьте мне! Скажите! Я чокнутый, я тот, кто все время тюкает себя по башке! Я тот, кто представлял себе, как убивает ее, – и вот она мертва. Я думаю, именно я это сделал, а вообще это теперь не имеет никакого значения, потому что теперь ничто не имеет значения. У меня ничего нет. Ничего и никого. Все умерли. – Он взглянул на часы. – Три минуты.

– Твоя бабушка не хотела бы, чтобы ты это делал. Твоя бабушка хотела бы, чтобы ты сейчас отпустил этих детей и вышел вместе со мной.

– Моя бабушка мертва. У меня больше никого нет.

– Это неправда. У тебя есть… желтый кролик.

– Что?!

– Желтый кролик. Я видел его в твоей комнате. Рядом с твоей постелью, около фотографии. – Эрик импровизировал, но очень надеялся, что попал в точку. – Мне было интересно увидеть его. В комнате, увешанной разными плакатами и постерами видеоигр – маленький желтый кролик, который плохо сидит. Вот любопытно – почему ты сохранил его?

– О, ради бога…

– Скажи мне, крутой парень в солнечных очках, не говоря уже о ружье… – Эрик постарался добавить нотку юмора в свой голос. – Почему кролик?

– Да это просто игрушка, вот и все.

– Игрушка из самого лучшего времени твоей жизни?

– Точно.

– Ты был счастлив тогда?

– Да.

– А что, если ты снова можешь стать счастливым?

Макс не отвечал.

– Ты можешь быть счастливым. Даже после всего того, через что тебе пришлось пройти, – ты можешь быть счастлив, а я могу тебе помочь. Дай мне шанс.

– И? – сказал Макс после паузы.

– И мы вместе сделаем это, терапия поможет. Знаешь, мы с тобой вместе заблудились в темной пещере, но мы можем найти из нее выход. У тебя есть фонарик, а я возьму тебя за руку.

– Нет, спасибо. Слишком поздно.

– А что насчет бомбы?

– А при чем тут бомба?

– Где она?

Макс кивнул в сторону продуктовой сумки, лежащей на прилавке, и Эрик сглотнул.

– Она готова к взрыву?

– Нет, это по-другому работает.

– Где же ты ее достал?

– Я ее сделал. Это несложно, можете сами в интернете посмотреть.

– Да, верно. – Эрик читал об этом, но все равно ему трудно было представить себе такое: Макс мастерит бомбу… А ведь мальчик даже дома не был. Где он ее мастерил? И откуда взял ингредиенты? И время? – Я бы хотел на нее посмотреть. Хочу увидеть, как выглядит бомба.

– Нельзя вам на нее смотреть, правда. Она упакована.

– И все-таки я бы хотел ее увидеть. Покажи мне ее.

Макс постоял, потом пожал плечами:

– А почему вы сами не подойдете и не посмотрите?

– Я не могу двинуться с места.

– Почему? – Макс чуть поднял голову, но Эрик не был уверен, что он может разглядеть в этой темноте снайпера у него за спиной.

– У меня за спиной снайпер, он занял боевую позицию, а эти ребята специалисты. Он собирается выстрелить в тебя из-за моего плеча – или прямо через меня.

– Ну так отойдите в сторону, доктор Пэрриш.

– Нет, я останусь на месте. Если они хотят выстрелить в тебя, им придется сначала застрелить меня.

– Вы серьезно?

– Да.

Макс снова помолчал, закусив губу.

– Пожалуйста, отойдите.

– Нет.

– Тогда я отойду. – Макс делал шаг в сторону – и Эрик сделал то же самое, зеркально отразив его движение. Макс шагнул вправо – и Эрик тоже, снова став его зеркалом.

– Я здесь ради тебя, Макс. И я никуда не уйду.

– Так вы тут стоите и типа меня спасаете, что ли?

– Нет, я стою здесь как твой дублер. Понимаешь, что это значит?

– Нет.

– Это значит, что я буду стоять на твоем месте до тех пор, пока ты не будешь готов встать на свое место сам. Я не могу тебя спасти – я могу лишь помочь тебе, а спасти себя можешь только ты сам. – Эрик почувствовал, что Макс прислушивается к нему, поэтому продолжил: – Я не могу позволить им убить тебя. И не могу позволить тебе убить себя. Я хочу показать тебе, что у тебя есть другой выбор. Это моя работа – быть рядом с тобой всякий раз, когда тебе кажется, что выбора нет, помогать тебе каждый раз, когда тебе кажется, что надежды не осталось. Помочь тебе понять, что ты снова можешь быть счастлив – и ты будешь счастлив.

– Это невозможно.

– Нет, возможно. Я уверен в этом.

– Откуда вы знаете?

– Потому что со мной так было. – Эрик подумал, что если в принципе существует подходящее время для саморазоблачения, то оно настало. – Я страдал тревожным расстройством. Держал это в тайне – и эта тайна отдаляла меня от остальных. Я думал, это никогда не закончится, думал о том, чтобы закончить все разом, – много раз думал. Но потом я прошел терапию, и мне стало лучше. Это была нелегкая работа, но мне помог замечательный врач. Он до сих пор есть в моей жизни и навсегда в ней останется. Он стал мне отцом, которого у меня никогда не было.

– Звучит неправдоподобно.

– Но тем не менее это абсолютная правда.

– И вы думаете, что можете сделать то же самое для меня?

– Не для тебя, а вместе с тобой.

– Вы хотите стать для меня отцом, которого у меня никогда не было?

– Нет, я хочу стать психиатром, которого у тебя никогда не было. Я хочу помогать тебе, когда тебе нужна помощь. Хочу давать тебе внимание и время – столько, сколько тебе нужно. Я хочу дать тебе шанс, которого ты никогда не имел. Ты позволишь мне это? Дай шанс нам обоим, Макс. Это – не ты, не настоящий ты: ружье, бомба, заложники… – Эрик кивнул в строну продуктовой сумки. – Знаешь что? Я вообще думаю, что эта бомба ненастоящая. Я думаю, ты оделся как плохой парень из видеоигры и раздобыл где-то старое ружье, а потом сказал, что у тебя есть бомба, – и все тебе поверили. Но я не думаю, что она настоящая. Я прав?

Макс не ответил, все так же прячась за темными очками. Он взглянул на часы, но ничего не сказал.

– У тебя хоть патроны есть?

– Нет, – тихонько пробормотал Макс.

– Слава богу. Значит, теперь нам надо отсюда выйти, и мы отпустим этих детей – потому что ситуация слишком опасная. В любой момент может начаться стрельба, все на взводе, и ты даже не представляешь себе, что там творится снаружи, на парковке. – Эрик кивнул на телефон: – Возьми трубку и позвони матери. Скажи ей, пусть она передаст лейтенанту Джена, что ты выпускаешь детей. Что бомба – это муляж. Что мы – ты и я – выходим без оружия. Без оружия. Скажи ей, что все закончилось.

– Нет, я не скажу. – Макс не двинулся с места. – Нет.

– Да, скажешь. – Эрик уже не мог остановиться, пришло время. – Я пойду впереди тебя. И я не хочу, чтобы снайперы продырявили меня, пытаясь попасть в тебя.

– Нет, не надо. – Макс сделал неуверенный шаг в сторону. – Я не знаю…

– Я пойду впереди тебя, Макс.

И Эрик начал двигаться к прилавку.

– Нет, стойте.

– Не делай резких движений, просто подойди ко мне с этой стороны прилавка и положи ружье на пол.

– Нет.

– Да, пожалуйста, сделай это!

Наконец Макс послушался: он пошел навстречу Эрику, положил ружье на пол и упал на колени, содрогаясь в конвульсиях.

– Простите, пожалуйста, простите меня! Мне так жаль!

– Я знаю. – Эрик помог Максу подняться и прижал его к себе крепко-крепко, стараясь заслонить его от снайперов. – Молодец, Макс. Ты хороший парень. Все кончено.

– Я не этого хотел, я совсем не этого хотел!

– Я знаю, знаю. Позвони маме. – Эрик протянул телефон Максу, все еще прижимая его к себе, и Макс всхлипнул и расплакался, а потом набрал номер и прижал трубку к уху.

– Мам? – сказал он, захлебываясь слезами.


Глава 39 | Каждые пятнадцать минут | Глава 41