home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 23

– Макс, о нет, – произнес Эрик, пораженный. Лори перестала бежать на месте. Мимо них промчался велосипедист в шлеме.

– Она… разговаривала со мной. – Речь Макса то и дело прерывалась рыданиями. – Она была в порядке… а потом вдруг раз – и все… и глаза ее… они стали такими… широкими… и она… она… такой звук раздался… такой, знаете, ужасный звук… из ее горла… как будто бульканье… и глаза ее остановились и она… она умерла.

– О боже, так это случилось вот только что? Мне так жаль. – Эрик не мог даже представить себе, как ужасно чувствует себя сейчас Макс, который раньше, скорее всего, никогда не сталкивался со смертью так близко.

– Тут никого нет… кроме меня… и ее… это случилось после того, как сиделка уже ушла на ночь… я позвонил в хоспис… она обещала сообщить в похоронную службу… но я, я просто не представляю, что мне теперь делать… не понимаю, она ведь здесь, вот она… и она смотрит на меня.

– Ты там один? С бабушкой?

– Да, они сказали ждать… они звонили, приходили… но это так жутко… просто не могу поверить… что мне делать, что?!

– Макс, если хочешь, можешь приехать ко мне. – Эрик хотел бы сейчас дотянуться до него через телефон и обнять, успокоить мальчика. – Мы сможем с тобой обо всем поговорить. Я могу помочь…

– Нет, нет, нет… не хочу никого видеть… Понимаете, мы с ней говорили о «Золотых девочках», и она сказала, что Эстель очень смешная… я просто не знаю, что мне делать… это так ужасно… я не могу с этим смириться.

– Ты можешь приехать попозже, если захочешь. – Эрик взглянул на Лори, которая слушала, тоже встревоженная. – В любое время. Позвони мне и приезжай в мой офис – или даже можем поговорить по телефону. Я в любой момент готов…

– Это не поможет, ничто не поможет… Ее больше нет, ее и правда больше нет, как будто… Ну как так – чтобы чьими-то последними словами были слова о том, что Эстель смешная? Это как-то неправильно… И если бы я ей это рассказал – она бы очень смеялась, очень… Я пробовал ее трясти – но это очень страшно… То есть, понимаете, я ведь никогда не видел… И она смотрит, она так смотрит… Это как будто она – и в то же время не она…

Макс захлебывался рыданиями, и в голосе его звучало такое искреннее отчаяние, что у Эрика по спине побежали мурашки.

– Макс, я обещаю – ты сможешь с этим справиться, я помогу тебе…

– Нет… Я вообще больше не хочу вас видеть… Никого не хочу видеть, никогда… У меня больше никого нет, совсем никого… Я хочу умереть. Лучше бы я умер!

Внезапно голос Макса исчез, раздались короткие гудки. Эрик дрожащей рукой нажал на кнопку отбоя и сразу же на кнопку вызова.

Лори закусила нижнюю губу.

– Я очень ему сочувствую, – сказала она тихо.

– Мне не нравится то, что он сказал. Что он «хочет умереть»…

– О нет.

– Мне бы не хотелось, чтобы он сейчас был один. Риск самоубийства очень высок. – Эрик слушал длинные гудки в трубке, потом включился автоответчик. Эрик заговорил: – Макс, это доктор Пэрриш. Пожалуйста, перезвони мне. Я рядом – и я готов помочь тебе. Пока. Звони в любое время, пусть даже поздно.

Эрик отключился, пытаясь собраться с мыслями.

– У меня нет номера его матери. Кажется, он говорил, что она работает в страховой компании. Господи, я надеялся, что у нас еще есть время до ее ухода!

– Сколько раз ты с ним виделся с пятницы? Один?

– Два, но подряд. – Эрик снова нажал кнопку вызова, пытаясь дозвониться до Макса.

– Не вини себя. Ты не мог уменьшить его страдания. – Лори положила руку Эрику на плечо.

– Я мог попытаться. Я должен был попытаться! – Эрик слушал длинные гудки в телефоне.

Трое велосипедистов объехали их, треща цепями велосипедов.

– Как? Ты встречался с ним дважды за выходные. Что еще ты мог сделать? – Лори сжала его плечо. – Это больше, чем сделал бы любой другой на твоем месте.

– Я же видел, что у него проблемы. Я очень беспокоился за него. – Эрик услышал, как включается автоответчик, но сообщение оставлять не стал. Он глубоко вздохнул, пытаясь избавиться от ощущения тяжести в груди. – Я даже почти хочу, чтобы его состояние позволило его госпитализировать. Тогда я мог бы не спускать с него глаз. Но к сожалению, я не могу его госпитализировать.

– Он для этого недостаточно болен, насколько я могу судить.

– Сейчас, в данный момент – нет, но он не сможет пережить ее смерть.

– Ты не можешь госпитализировать его только потому, что ему может понадобиться госпитализация в будущем. Так нельзя делать. Существуют правила, и ты знаешь их не хуже меня.

– Он стоит на краю пропасти, и я позволяю ему упасть.

– Ты действительно опасаешься суицида?

– Это очень возможно.

– О боже. – Лори нахмурилась. – Я бы послала бригаду «скорой помощи» к нему, но сейчас все на вызовах. Ты ему что-нибудь выписывал?

– Я дал ему рецепт на «Флуоксетин», двадцать миллиграммов, начальная доза. В пузырьке тридцать таблеток.

– Это ведь не опасно, да?

– Нет, – уверенно ответил Эрик. – Это не убьет его, даже если он выпьет целый пузырек разом. Он просто будет словно пьяный в хлам. «Флуоксетин» безопаснее, чем антидепрессанты старого поколения. Даже высокие дозы, например сорок или шестьдесят миллиграммов, не убьют тебя, если ты выпьешь весь пузырек разом.

– Это хорошо.

– Позвоню-ка я в полицию. – Эрик набрал 911. Ответили немедленно, и он сказал: – Здравствуйте, я доктор Пэрриш из больницы Хэвмайер, и мне нужно срочно проверить одного пациента, его имя Макс Якубовски, и я опасаюсь, что он может покончить с собой. Ему семнадцать лет, и его бабушка только что умерла в их общем доме естественной смертью. Мне нужно, чтобы вы послали кого-нибудь к нему в дом удостовериться, что с ним все в порядке.

– Хорошо, доктор, – ответила женщина-диспетчер. – У вас есть адрес? И повторите, как его зовут?

Эрик пролистал адресную книгу в телефоне и дал ей всю необходимую информацию. Он вдруг сообразил, что Макс, должно быть, звонил ему с городского телефона, поэтому номер на экране и был незнакомый.

– А можно ваш адрес и номер телефона, доктор Пэрриш?

Эрик продиктовал ей и эту информацию.

– Пожалуйста, пошлите туда наряд, прямо сейчас. Не медлите!

– Наряд уже выехал, пока мы с вами разговариваем.

– Они едут из полицейского участка? Потому что, я думаю, оттуда не меньше двадцати минут до его дома…

– Доктор Пэрриш, я всего лишь диспетчер. Я не могу вам сказать, откуда они едут, но я уверяю вас, что они будут там как можно скорее.

– Могу я попросить, чтобы они позвонили мне, когда приедут туда?

– Вообще-то это не по правилам…

– Пожалуйста, попросите полицейского позвонить мне, это вопрос жизни и смерти! – Эрик не хотел слышать никаких возражений. Он часто встречался с полицейскими города, когда те доставляли его пациентов в приемное отделение больницы. И они всегда были рады помочь ему, чем могли, – неважно, по правилам это было или нет.

– Окей, я передам им, чтобы позвонили, доктор Пэрриш.

– Большое спасибо. До свидания. – Эрик отключился, во рту у него пересохло. Следующие несколько часов должны стать критическими для безопасности Макса, и Эрик знал, что не успокоится, пока снова не услышит голос мальчика. – Нам нужно позвонить.

– Хорошо. Тогда почему бы нам не присесть? Вот отличная скамейка.

– Мне и так хорошо. – Эрику не хотелось садиться. Стоя, он почему-то ощущал себя увереннее – одному богу известно почему. Он представил себе, как Макс сидит один, в пустом доме, наедине с телом умершей бабушки – бабушки, которая стала ему матерью взамен настоящей.

– А выглядишь ты неважно, ты очень бледный. Давай-ка, садись.

Лори махнула в сторону скамейки с памятной доской на спинке.

– Я пытаюсь сообразить, что еще можно сделать.

– Ты больше ничего не можешь сделать. Теперь остается только ждать его звонка – или звонка полиции. Давай же, мы стоим прямо на середине дороги, загораживая путь велосипедистам! – Лори пошла к скамейке и потянула его за собой.

– Только бы он позвонил. – Эрик послушно пошел за ней и сел, неотрывно глядя на телефон.

– Он позвонит, не волнуйся.

– Он не готов к этому. – Эрик потер ладонями лицо, пытаясь успокоиться. – Если бы я мог провести с ним побольше времени! Неделю, может быть, две. Я бы смог его стабилизировать.

– Ничего уже не поделаешь. И две недели ничего бы не решили – он все равно был бы не более готов к этому, чем сейчас.

– Нет, это не так. За две недели я бы смог многое сделать, особенно если бы мы встречались каждый день.

– Ты сейчас рассуждаешь неразумно, идешь на поводу у своих эмоций. Ты просто очень расстроен. – Лори смотрела на него спокойным и трезвым взглядом, она привыкла к экстренным ситуациям и воспринимала их без особого драматизма.

– Я расстроен, но это не значит, что я ошибаюсь. Я умею быстро создавать основу для партнерских отношений с пациентом, если он мотивирован, а Макс был мотивирован! По крайней мере, ему это было очень нужно.

– Эрик, ты сделал все что мог. Ты же не Супермен.

– И тем не менее. – Эрик старался успокоиться, но у него не получалось. – Я никогда не смогу себя простить, если он что-нибудь с собой сделает.

– Ты по-настоящему беспокоишься за этого мальчика, да?

– Я всегда беспокоюсь о своих пациентах.

– Я знаю, но в этот раз это по-другому. – Лори наклонила голову. – Это называется «привязанность», разве нет? Когда кто-то из пациентов становится тебе ближе, чем другие? Тебе не кажется, что тут именно это?

– Нет, – ответил Эрик, почти защищаясь. – Я признаю, что он мне нравится. Тебе он тоже нравится!

– Нравится. Но не так, как тебе. – Голос Лори стал мягче, и Эрик вдруг обнаружил, что прячет глаза.

– Я… ему сочувствую, что еще я могу сказать? – Эрик и сам понимал, что испытывает к Максу более сильные чувства, чем просто симпатию. Может быть, потому что у Макса не было отца, а у Эрика не было сына. Может быть, потому что Эрик боялся, что теряет Ханну. А может быть, потому что Макс был так одинок, потеряв единственного человека на свете, которого любил…

– И нет такого термина – «привязанность». С технической точки зрения это больше похоже на «контрперенос».

– Я знаю, что должна была бы понять, что это значит, но не понимаю.

– Ну, например: перенос – это когда пациент в процессе лечения начинает относиться к врачу как к отцу. А контрперенос – это когда психиатр начинает воспринимать пациента не просто как пациента из-за проблем в своей собственной жизни. – Эрик помолчал, сомневаясь, продолжать ли. – Дело в том… я думаю, что в моем отношении к Максу действительно слишком много отеческого. Возможно, это связано с моим разводом – хотя, я надеюсь, до контрпереноса дело все-таки не дойдет. Но я постараюсь следить за этим, в любом случае.

– Я не виню тебя. Я просто говорю, что это несколько необычно – даже для Капитана Эмоции.

Эрик улыбнулся, услышав свое старое прозвище. Они уже давно не откровенничали друг с другом – наверное, со времен института, и теперь, когда он был одинок, это было как-то странно. Он постарался поскорее проскочить этот неловкий момент.

– Жаль, что я не могу пойти туда и проведать его. Жаль, что не могу поговорить с ним, сказать, что все будет хорошо, что он справится, что его бабушка хотела бы, чтобы он справился…

– Я понимаю твое желание. Но это невозможно.

– Точно. – Эрик взъерошил себе волосы и снова проверил телефон, молясь, чтобы тот зазвонил. – Не могу я просто сидеть здесь и ждать, ничего не делая! Нельзя же решить проблему с помощью пульта дистанционного управления!

Лори кивнула.

– Это я понимаю. Врачи созданы для того, чтобы действовать – как минимум чтобы пытаться действовать. Я шью раны, заклеиваю, обрабатываю, промываю их. Знаю, что многие сравнивают врачей «скорой помощи» с высокооплачиваемыми водопроводчиками, но я по крайней мере делаю все, что в моих силах. Действую. И своим подчиненным всегда говорю, что если мы кого-то теряем – значит, мы сделали не все, что было в наших силах.

Эрик посмотрел на нее:

– С каких это пор ты стала философом?

Лори усмехнулась:

– Не просто симпатичная мордашка, да?

Эрик засмеялся, вдруг поняв, возможно впервые, что мордашка у Лори действительно очень симпатичная. А главное – она прямо излучала спокойствие и гармонию, и поэтому ему с ней всегда было комфортно, несмотря на ее дотошность.

– У меня есть идея. – Лори откинулась на спинку скамьи. – Забудь о пробежке. Давай-ка посидим здесь, на этой скамье, пока они не позвонят, а потом поужинаем. Я приготовлю тебе ужин, а ты сможешь посмотреть мою новую квартиру. Ты ведь до сих пор предпочитаешь джин и тоник?

– Да, – улыбнулся Эрик, удивленный, что она помнит его любимый напиток.

– У меня есть «Танкерей» и лайм. Или даже два. Ну так что скажешь? Согласен?

Эрик снова улыбнулся:

– Ты купила меня фразой «забудь о пробежке».


Глава 22 | Каждые пятнадцать минут | Глава 24