home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


Роберваль, следующее утро

Сойдя с поезда, Эрмин оставила чемодан в камере хранения и сразу же пошла на почту. Она позвонила мэру Валь-Жальбера, чтобы попросить его передать сообщение для своих родителей. Поздоровавшись с ней, Вэлли Фортен поспешил рассказать ей о последних событиях.

— Отправляйтесь скорее в больницу, мадам Дельбо. Ваша мать со вчерашнего дня находится там у постели маленькой девочки, Адели. Бедняжка больна полиомиелитом.

Он еще о чем-то говорил, но Эрмин завершила разговор. «Что это значит? — испуганно подумала она, выходя на улицу. — Почему мне ничего не сообщили?»

Молодая женщина ускорила шаг. Она дремала всю дорогу, в мучительном состоянии тревоги. Никогда еще поездка не казалась ей такой долгой. Сейчас, столкнувшись с угрозой неведомой и опасной болезни, она хотела бы немедленно увидеть Констана, своих дочерей и мужа. Она испытывала настоятельную потребность собрать вместе всех близких, заботиться о них, выражать им свою любовь.

«Пока я прохлаждалась в Квебеке, в моей семье случилось несчастье. Родольф Метцнер обращался со мной как с принцессой, и мне нравились его экстравагантные идеи и вкус к роскоши».

С озера Сен-Жан дул свежий ветер, неся с собой терпкий запах полей, лесов и родниковой воды. Родина приветствовала ее Я больше отсюда не уеду. Все, хватит, я отказываюсь от своей карьеры, — подумала она. — Война разлучила меня с Гошаном, а теперь, вместо того чтобы целыми днями быть с ним, я планирую другие поездки, надеюсь на новые контракты и подпадаю под обаяние очередного мужчины».

Эти мысли с оттенком вины не давали ей покоя, убеждая, что настало время действовать, изменить ход судьбы. Но, подходя к больнице, она не смогла сдержать слез тревоги.

«А вдруг Адель умерла?» — пронзила ее ужасная мысль. Однако внутрь она вошла без колебаний, готовая к самому худшему. В просторном вестибюле царило привычное оживление: взад-вперед сновали монахини в черных накидках и белых платьях и медсестры в халатах и чепчиках. В воздухе стоял резкий запах дезинфицирующих средств и мыла. Эрмин спросила, где находятся детские палаты.

— На втором этаже, мадам.

Молодая женщина поспешно поднялась по лестнице. На лестничной площадке первой, кого она увидела, была Лора.

— А, все-таки приехала! — сухо бросила ее мать. — Я ждала тебя вчера. Можно было сесть и на более ранний поезд.

— Мама, перестань, это я должна тебя отчитывать! Ты могла бы позвонить мне в театр или отправить телеграмму.

— Именно это я и сделала! В доказательство тому ты наконец-то здесь.

— Я здесь только благодаря Кионе.

После этого не очень приятного вступления они растерянно поцеловали друг друга. Эрмин поднесла руку к груди, словно пытаясь унять сильное сердцебиение.

— Мама, я не получала никакой телеграммы, но это не важно, я приехала. Как себя чувствует Адель? А Шарлотта?

— Здесь только ее… муж, назовем его так, чтобы было понятнее, хотя они и не женаты. Но теперь я лучше понимаю Шарлотту: ее немец очень красивый мужчина. Он мог бы даже сниматься в кино со своими голубыми глазами и ангельским лицом. Такой красавец!

— Какое это сейчас имеет значение? — раздраженно ответила Эрмин, пытаясь найти глазами вход в палату.

— Он едва осмеливается разговаривать с доктором и медсестрами, — добавила Лора. — Его акцент привлекает внимание. Зря Тошан прислал его в Роберваль.

— Если ты будешь меньше болтать, мама, никто не узнает, что Людвиг — немец. А теперь расскажи мне, как себя чувствует Адель.

Последние слова она произнесла довольно резко. Лора разрыдалась, не в силах ответить. Напуганная реакцией матери, Эрмин схватила ее за локоть.

— Она умерла? О Господи, нет!

— Не волнуйся, малышку спасли. Но…

— Что — но?

— Сама увидишь. Идем!

Несколько минут спустя молодая женщина с пересохшим от волнения горлом шла по проходу между рядами узких коек, стоящих друг напротив друга. В глубине палаты она увидела Людвига. Он сидел опустив голову, сложив руки на коленях. Она быстро подошла к нему и коснулась его плеча, не сводя глаз с маленькой девочки, лежащей среди белых простыней, — черные кудри разметались по подушке.

— О, Эрмин, вы приехали? — пробормотал молодой мужчина. — Как это любезно с вашей стороны! Я так несчастен…

— Мама сказала, что Адель спасли.

— Она останется калекой! Смотрите!

Людвиг приподнял одеяло, обнажив правую ножку девочки с отчетливой деформацией в области колена и икры. Потрясенная, Эрмин едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть, на глазах ее выступили слезы.

— Мне так жаль, — тихо сказала она. — Может, потом можно будет сделать операцию?

— Врачи сказали, что нет.

— Не теряйте надежды, месье, — мягко сказала Лора. — Медицина не стоит на месте.

Адель проснулась. Это была очаровательная малышка с круглыми щечками и сине-зелеными глазами, которая невероятно напоминала Шарлотту формой губ и носа. Эрмин наклонилась и погладила ее по щеке.

— Здравствуй, милашка! Ты меня узнаешь?

Еще заспанная, девочка молча кивнула. Потом она повернулась к отцу и улыбнулась ему.

— Я здесь, мой ангелочек, ничего не бойся. Скоро я отвезу тебя к маме.

— Мама? — всхлипнула Адель. — Я хочу к маме!

— Слушай папу, он говорит правду, — подтвердила Эрмин. — А я сейчас принесу тебе подарок. Ты пока отдыхай.

Сзади раздалось осторожное покашливание. К ним беззвучно подошла медсестра, наблюдавшая за происходящим.

— Мадам Дельбо? — тихо произнесла она. — Могу я с вами поговорить?

— Да, конечно.

Они направились в сторону двери, бросая друг на друга оценивающие взгляды.

Эрмин уже сталкивалась с этой женщиной во время долгой госпитализации Тошана после его возвращения из Франции. Она также общалась с ней, когда у Жослина случился сердечный приступ. Когда они вышли в коридор, медсестра вполголоса сказала:

— Я считаю своим долгом спросить у вас, мадам, кто этот мужчина. У нас с коллегами возникли подозрения по поводу его национальности. Одна из сестер из-за его акцента утверждает, что он немец.

— Вы заблуждаетесь, — ответила Эрмин. — Этот человек работает на моего супруга, он обрабатывает его земли на севере Перибонки. По происхождению он датчанин и пострадал от войны так же, как и мы все, возможно, даже больше. Я отвечаю за него, вам не о чем беспокоиться.

— В таком случае, мадам, я сообщу об этом своему начальству. Благодарю вас, вы очень вовремя приехали. Ситуация была довольно сложной, учитывая, что девочка серьезно пострадала. Ей придется провести здесь еще пару недель, пройти необходимое обследование, а впоследствии ей потребуется хороший уход, желательно в доступной близости к больнице.

— Мы сделаем все необходимое. Она действительно останется калекой?

— Скорее всего, да. Эпидемия полиомиелита распространяется по Америке. Было уже много подобных случаев. Осложнения после болезни необратимы.

Убитая новостью, Эрмин подумала о Шарлотте, готовящейся дать жизнь новому человечку. «Ей не следует знать правду, по крайней мере, несколько недель, иначе она упадет духом», — сказала она себе.

Медсестра попрощалась и ушла. Огорченно вздыхая, Эрмин направлялась к палате, когда оттуда вышел Людвиг. Вид у него был подавленный.

— Ваша мать посоветовала мне подышать воздухом, — объяснил он. — Она побудет с Аделью.

— Я пойду с вами. Нам нужно поговорить.

Они устроились на скамейке напротив озера, серебристая поверхность которого покрылась маленькими пенистыми волнами. Чайки с громкими криками выполняли в воздухе привычные акробатические трюки.

— Слишком красивый пейзаж для такого мрачного дня! — заметил Людвиг. — Когда Шарлотта узнает правду, она придет в отчаяние.

— Думаю, ей лучше пока не говорить. Пусть сначала родит. Я подтвердила вашу личность сотрудникам больницы, вам больше не нужно об этом волноваться. Только смотрите, не опровергайте моих слов: вы наш работник, трудитесь на землях Тошана, эмигрировали из Дании и сильно пострадали от войны. Они не станут копать дальше, у меня хорошая репутация в городе. Но Адель должна остаться здесь, и я не знаю, что делать. Я обещала Шарлотте быть рядом с ней, когда начнутся роды, и мне не терпится увидеть моего маленького Констана, который остался с мужем. Однако мне также хочется поддержать вас в этом ужасном испытании. Расскажите, как вы попали в больницу, моя мать не успела этого сделать.

— Мы решили отправиться к Шогану, — начал молодой немец. — У Адели была высокая температура, и она все время плакала: «Бобо, мама, бобо голова!» Шарлотта подумала, что бабушка Одина облегчит ее состояние своими снадобьями. Но мы нашли Шогана тяжело больным. Он лежал в отдельной хижине и очень страдал. Адель тоже не выздоравливала, ей даже становилось хуже. А потом Тошан прискакал к нам на лошади Кионы. Он приехал, чтобы закрыть глаза Шогану и похоронить его. Правильно я сказал — «похоронить»?

— Да, да, — подтвердила удрученная Эрмин.

— Ваш муж встревожился, увидев состояние нашей дочери, и он спас ее от смерти, я в этом уверен. Ему удалось привлечь внимание пролетавшего мимо небольшого самолета. Пилот и пассажиры согласились отвезти меня в Роберваль.

— Это понятно, — кивнула она. — Но вы упомянули про лошадь Кионы! Как это возможно? Фебус находится в Валь-Жальбере, вместе с пони!

— А! Так вы не в курсе? Ваш отец, месье Жослин, отвез Киону и обоих животных на берег Перибонки еще неделю назад. Я знаю, что Констан тоже был болен, и ваш брат Луи!

— О Господи! А я ни о чем не догадывалась! — простонала Эрмин.

Она устремила растерянный взгляд в огромное голубое небо, усеянное белыми облачками. Охваченная паникой, она пыталась найти решение.

— Людвиг, что мне делать? Я обязательно должна поехать туда, убедиться, что с Констаном все в порядке!

— А я бы так хотел оказаться рядом с Шарлоттой, но не покидая Адели!

Снова ощутив мучительную тревогу за своего ребенка, он вскочил со скамьи. Эрмин последовала за ним с ворохом вопросов в голове.

— Людвиг! — окликнула она его посередине большой лестницы. — Я хочу поговорить с матерью. Пусть она спустится вниз. И еще мне нужно кое-что купить для вашей дочки. Это не займет много времени.

Лора спустилась без промедления. Глядя на нее, Эрмин осознала, насколько сильно изменилась ее мать, одетая нынче в скромное бежевое платье и дешевые сандалии, с тусклыми волосами, в которых виднелись седые пряди. От роскошной Лоры осталось только воспоминание. Гордая фламандка выглядела теперь изможденной и взволнованной.

— Бедная мамочка! — вздохнула Эрмин, взяв ее за руку. — У тебя усталый вид.

— О, это ерунда! У меня сердце разрывается, когда я смотрю на эту кроху, обреченную на инвалидность. Я думала, что никогда ее не увижу, может, только спустя несколько лет. Но это ведь малышка Шарлотты, нашей прежней Лолотты. Ты помнишь, милая, как мы приняли ее в свою семью, воспитывали, лелеяли. Она была твоей сестрой по духу, как ты говорила. И по сути, моей дочерью тоже. И теперь у ее маленькой девочки деформирована ножка! Господи, как несправедлива судьба, какая катастрофа! Ты снова назовешь меня эгоисткой, но я так счастлива, что Луи выздоровел без всяких осложнений. Он ведь тоже был болен!

Из ее груди вырвалось рыдание. Эрмин растроганно обняла свою мать.

— Я знаю, мама, Людвиг мне рассказал. Меня потрясла новость по поводу Адели. Но главное, она будет жить. Мы должны себя этим утешать. Мама, мне нужен твой совет. Прошу тебя, помоги, я просто разрываюсь на части.

Она поведала матери о мучающей ее дилемме. Успокоившись, Лора повела ее в зал на первом этаже, где посетители могли выпить кофе или чаю, а также купить печенье и сладости.

— Давай сначала выпьем чего-нибудь горячего, так будет лучше думаться. Твой отец рассказал мне, что у Констана тоже поднялась температура, но, когда он уезжал из вашего дома в Перибонке, малыш чувствовал себя уже лучше. Так что не изводи себя слишком. Шоган умер, бедняга… Я никогда его не видела, но разделяю твое горе. Врач, лечивший Луи, рассказал мне о возможности такого исхода при полиомиелите — смерть наступает от удушья. Господи, какая ужасная болезнь!

Лора замолчала, дрожа всем телом. Эрмин сделала глоток горьковатого кофе. Это ее взбодрило.

— Мама, у меня все же есть одна хорошая новость, — произнесла она тоном, который соответствовал обстоятельствам. — Квартира на улице Сент-Анн продана. Я воспользовалась твоей доверенностью, чтобы подписать документы, и теперь в моей сумочке лежит чек на крупную сумму. Возможно, это хороший знак либо простая случайность. В поезде я познакомилась с неким Родольфом Метцнером, заядлым меломаном-швейцарцем. Он хотел бы стать моим импресарио и добиться для меня контрактов в Соединенных Штатах или в Женеве, а также выпустить мою пластинку.

— Замечательно, нам еще в чем-то везет, — заметила ее мать без особого энтузиазма. — Чек выписан на мое имя?

— Разумеется!

— Жаль. Я положу его в банк, но сразу после этого переведу деньги на твой счет. Я больше не хочу быть ни богатой, ни зажиточной. Ты находишь меня уставшей? Да, так и есть. Я проводила у постели Луи дни и ночи, Мирей никак не может оклематься и не покидает свою комнату. Всю работу по дому делаю я: убираю, готовлю, стираю, но меня это устраивает. Я пообещала Богу вести скромное существование, если Луи поправится. И мне не хочется жульничать.

— Мама! Совсем необязательно так себя изнурять… Ты имеешь право на комфорт, и я тебе помогу, — возразила Эрмин. — Ты можешь купить дом в Робервале, пусть самый простой, и нанимать прислугу на несколько часов в неделю.

Лора подняла голову, величественная, несмотря ни на что. Она сказала твердым тоном:

— Если Шарлотта оставит мне свой дом, этого будет достаточно. И у меня есть решение твоих проблем. Ты можешь ехать в Перибонку вместе с Людвигом, если он согласен. А я позабочусь об Адели. Когда это станет возможным, я отвезу ее в Валь-Жальбер, в дом ее матери и буду присматривать за ней, пока она окончательно не поправится. Луи будет только рад: он любит малышей. И не переживай за Лоранс и Нутту. Они пока живут у Андреа Маруа и с удовольствием поедут с тобой. Такой вариант тебя устроит?

— Я думаю, это самая лучшая идея на свете, мама. Спасибо тебе огромное…

Теперь, когда она успокоилась, упоминание имени Андреа заставило ее вспомнить о другой проблеме. «Я собиралась заехать в Нотр-Дам-де-ла-Доре до возвращения на берег Перибонки. Эти нельзя откладывать. Вдруг мужчина, написавший письмо, решит навестить Жозефа!»

Погруженная в раздумья, она невольно сжала руку Лоры Ее мать осторожно высвободилась и кивнула подбородком на кого-то позади их столика.

— У нас гость, Эрмин.

Молодая женщина обернулась и увидела Овида Лафлера в сером костюме и шляпе.

— Дамы, какой приятный сюрприз! — воскликнул он своим вкрадчивым голосом.

Эрмин окинула его взглядом, испытывая досаду, но одновременно и волнение. Ей пришлось признать очевидное: этот учитель странным образом напоминал ей Родольфа Метцнера.


Берег Перибонки, тот же день | Сиротка. Расплата за прошлое | Роберваль, воскресенье, 4 августа 1946 года







Loading...