home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11

Сознание было безбрежной пустыней. Тело — скопление несовместимых импульсов — еще цеплялось за тонкую ниточку жизни, хотя уже не понимало, как это — жить. Медленно, постепенно тело освобождалось, очищаясь от жизни, от времени, от себя.


Сил уже не было даже на то, чтобы держать веки открытыми, и то, что осталось от человека, называвшего себя Сновидцем, погрузилось во тьму. Сон уже не отличался от яви: сон, пораженный историями и болью, и явь, исполненная той же боли и вопросами без ответов, слились воедино.


Его разбитое тело лежало под мягкими воздушными простынями. Женский голос периодически затмевал непреходящую боль. Временами он слышал, как она, эта женщина, спорит со смертью — спорит за его жизнь. Ему хотелось сказать ей: «Не надо. Дай мне уйти». Но губы не слушались, не шевелились.


Потом появился еще один голос, он был мягче, нежнее. Голос мерцал у него в сознании искоркой воспоминания.


— Он умрет? — спросил этот второй, нежный голос.


— Да, наверное, — ответил первый с неподдельной печалью. — И уже скоро.

— Тогда скажи ему, — попросил второй голос. — Он хотел знать.


— Вряд ли он меня услышит.


— Услышит, — сказал второй голос. — Я почему-то уверена, что услышит.


— Тогда иди на холмы, — сказал первый. — И принеси мне плодов… поторопись… время дорого.


Тьма была мягкой, как бархат. Сновидец был убежден, что он — всего лишь история, рассказанная кем-то другим. В нем не было ни будущего, ни прошлого. Грудь болела невыносимо. Его раны уже даже и не пытались затягиваться. Раньше он умел отрешаться от боли, но теперь боль заключила его в себе, и ее было не оттолкнуть, не прогнать: она прильнула к нему, как любимая женщина перед самым последним отчаянным шагом, когда двое влюбленных, упоенных друг другом в запретной любви, решают свести счеты с жизнью, чтобы сберечь свое чувство. У него было странное ощущение, что его тело — уже не тело. Просто некая вещь, с которой он уже не сопричастен. Он попробовал вспомнить, что с ним случилось, но боль стерла все воспоминания. Если Бог все-таки есть, подумал он, он жестокий, безжалостный и абсолютно пустой, то есть бессодержательный… жизнь — всего лишь иллюзия, наваждение, страшный сон… и даже смерть не несет в себе освобождения: кто никогда не рождался, тот никогда не умрет… величайшая иллюзия из всех.


Он плыл в пространстве между фрагментами мыслей, разделенных миллиардами световых лет. Вечность — в мгновении ока. А потом посреди этой томительной пустоты проступило лицо прекраснейшей из женщин. Оно мерцало, как тихое озеро, озаренное лунным светом. Чем сильнее ощущаешь свою принадлежность, пропела она, тем меньше чему-либо принадлежишь. Мысли плыли, как тени в туманной дымке, невесомые, бессмысленные…


Время застыло… что-то прикоснулось к его губам. Луч прозрачного света пронзил все его существо: смерть, превращенная обратно в жизнь. Голос пробился сквозь вакуум. Беспрерывный ток звука. Он это видел. Звук обрел зримую форму и устремился навстречу его сознанию…


— Намида, злая царица Телосета, взяла верх над прекрасной богиней Сен, — сказал голос…


Столкнувшись с угрозой полного уничтожения Телосета, Сен была вынуждена подчиниться. Она согласилась одарить Намиду вечной юностью и красотой.


Сен нужно было решить две задачи, причем — обе разом, одним ударом. Во-первых, ей надо было устроить так, чтобы сердце злой царицы ни в коем случае не перестало биться, потому что его остановка запустит в действие мощные механизмы, способные уничтожить всю планету. Сен не видела эти машины воочию, но она прикоснулась к ним мысленно, ощутила их страшную силу, напоенную холодной, убийственной злобой, которая уловила незримое присутствие Сен и заглянула к ней в разум. Сен попыталась прощупать эту загадочную энергию, но даже она, наделенная божественным даром исцелять все боли мира, обожглась и отступила. Она поняла, что не следует недооценивать Намиду, и решила исполнить ее желание. Если Царица получит бессмертие, Телосету хотя бы не будет грозить полное уничтожение. То есть не будет — в ближайшее время… Потому что тут возникала вторая дилемма, не менее чудовищная и страшная. Вернее, возникнет, как только Намида станет бессмертной. Сен нужно было придумать какой-нибудь действенный способ остановить изуверскую тиранию Намиды, которая в противном случае терзала бы этот мир вечно.


Быть Богиней — большая ответственность. И за себя, и за мир. Многие с ней не справлялись и злоупотребляли своим запредельным могуществом. Но Сен несла в себе силу мудрости и созидания, и в ее лучезарном сознании зародился и вызрел план: Намида получит бессмертие, но с одной маленькой оговоркой…


— Быстрее! Быстрее! — раздраженно проговорила Намида.


Сен собралась с мыслями, потом погрузила руку себе в живот, прямо внутрь, и достала оттуда сверкающий шар переливчатой плоти. Шар разросся в ее руках, пустил побеги сгущенного света и принял форму тела Намиды. Силой мысли Богиня лепила подобие по образцу, который держала в уме. Модель получалась прекрасной и юной — какой Намида была когда-то, — призрачное тело, сотканное из серебряного сияния.


Хочу быть красивее, чем прежде! — закричала Намида.

Не успела она договорить, как ее подобие, изваянное из света, сделалось еще прекраснее, еще краше. Стражники преклонили колени в благоговейном восторге.


Когда облачение для вечности было готово, оно отделилось от рук Богини и предстало во всем своем великолепии перед изуверкой-царицей.


— Да, да, да, — проговорила Намида. — Такой я буду всегда. Я одурманю собой весь мир и познаю все тайны, сокрытые в мироздании, и все, что есть сущего, мне покорится.


Сен улыбнулась — так улыбаются те, кто знает.

— Ваше величество, примите свой новый облик.


Обуянная жадностью и нетерпением, самоуверенная Намида (которая и вправду считала, что Сен покорилась ее царской воле) шагнула вперед и слилась со своим великолепным подобием; оно сомкнулось вокруг ее смертной стареющей плоти, пропитанной ненавистью и злобой, облепило ее, как вторая кожа, и царица предстала в своем новом облике ослепительной красоты.

Свирепые стражники пали ниц.


Намида взглянула на них свысока и сказала:

— Вы пройдете по всей стране и расскажете людям о чуде, которому были свидетелями. Пусть мои подданные узнают о преображении своей царицы. Пусть все узнают, что теперь я — Богиня Телосета, и даже Сен не сравнится со мной красотой и могуществом.


Сен улыбнулась. Она молча ждала, пока Намида не удостоит ее вниманием.

— Ваше величество, теперь, когда я исполнила ваше желание, я должна разъяснить условия, необходимые для сохранения и поддержания вашего нового тела.


Намида злобно взглянула на Сен, и у нее вдруг закружилась голова.

— Что за вздор?! — закричала она. — Условия?! Какие еще условия?! Я не приму никаких условий!


Над головой Сен возникла корона из света.

— Намида, послушай меня. Ты своими руками соорудила себе западню и сама же попалась в сеть собственной жадности и жестокости. Как Богиня исцеления, я должна всегда следовать собственным целям. Я одарила тебя вечной юностью и красотой, но с одной оговоркой: они держатся лишь исцелением и добротой.


— Исцелением?!! — взревела Намида. — Добротой?!!!!!


— Ты забыла, Намида, — сказала Сен, — что когда-то я тоже была смертной женщиной, подвластной неумолимому ходу времени. Я тоже знала отчаяние и страх и терзалась темными мыслями. И, лишь став Богиней, я подписала свои полномочия вершить судьбы людей — подписала их кровью смертных. За каждую душу, которую я забираю из тела, я претерпеваю страдания и боль в десять раз больше той боли, что причиняю сама. За все надо платить, и за боль платят болью. А мы, Боги, платим в десятикратном размере. Ибо такова цена бессмертия. И условия, которые я на тебя налагаю, — они ничуть не тяжелее тех, которые я исполняю сама.


Сен раскинула руки, призывая к согласию.

— За всякую боль, которую ты причинишь человеку, ты будешь испытывать боль в десять раз большую. Всякое зло, причиненное тобой, оставит свой отпечаток на твоем новом бессмертном теле, которое сейчас совершенно. Но я даю тебе больше, чем есть у меня. Я даю тебе благословение радости. За каждый твой добрый поступок, за каждую радость, подаренную человеку с любовью, тебе будет награда: радость одаренного тобой, приумноженная в десять раз. Она сотрет метки зла и восстановит твою красоту. Теперь ты знаешь, что надо делать, чтобы сохранить вечную молодость и красоту. Все в твоих руках.


— Ааааааааааааааа! — закричала Намида. — Я уничто… уничтожу…… я…… уни……


Я……())))))))))…


(?)…(


— О, Боже… нет! Он, кажется, умер…


— Нет… нет… нет… Он не умрет, не умрет… я не дам ему умереть.

— Пойдем, он заснул навсегда… пойдем…


— Нет, нет. Ему нельзя умирать, он еще не закончил Историю…


— Время всегда забирает своих детей. Пойдем, мое солнышко. Пусть Сестры приготовят Кристалл. Его душу надо записывать с особенной осторожностью. А времени мало. Нам нужно управиться до рассвета.


предыдущая глава | Исток | cледующая глава