home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава третья

На два-три

«Жалость – самое худшее из всего, что можно предложить женщине».

Вики Баум

Последний предпраздничный рабочий день особенно хорош предвкушением длинных выходных. Предвкушала Лера в полное свое удовольствие. Начальник на горизонте не показывался, у бабули, которой она позвонила с самого утра, все было в полном порядке, на улице светило солнце, затянувшаяся весна, богатая на снежные сюрпризы, казалось, все-таки решила сдаться и подарить надежду на скорое лето.

Любуясь солнечными зайчиками, Лера невольно вспоминала вычитанную в Интернете шутку про Масленицу, которая выжила и начала мстить. Чучело Масленицы на общегородском празднике действительно поджечь так и не смогли. Оно дымило, тлело, но не загоралось. Потому и апрель потом выдался холодный и мрачный. Но теперь он был уже почти позади, один день остался.

Выполняя рутинную работу, Лера размышляла о том, как ей выстроить длинные выходные. Конечно, мама приглашала приехать к ней, да и дети давно просились за город. Но все-таки необходимо помыть окна, да и генеральную уборку сделать не мешало бы, поэтому Лера решила посвятить уборке весь день первого мая, а уже второго с чувством выполненного долга отправляться в гости к маме. Олег все эти дни был выходной, что особенно радовало.

Вернувшись домой и оценив фронт работ, Лера решила начать уборку с вечера. В конце концов, разложить все по местам и вытереть пыль она могла часа за два. Олег согласился пропылесосить квартиру, а вот мытье окон и пола вполне можно оставить на завтра.

«Второго в магазин еще нужно будет заехать», – думала Лера, протирая многочисленные безделушки и расставляя на полках книги. Конечно, мама не в глуши живет, но себе она никогда ничего вкусного не покупает. При ее зарплате на всем приходится экономить. А тут праздник все-таки. Да и вообще событие – они впервые отправляются за город всей своей новой семьей.

Лера не понимала, как мама относится к Олегу, и это ее чуточку нервировало. Бабуля-то не скрывала, что настороженно и с опаской, а мама молчала, никак не затрагивая тему дочкиного замужества, и это было странно. Мама очень любила ее, Леру, и всегда по малейшему пустяку беспокоилась.

– Мяса надо купить для шашлыков. Черт, а денег-то немного. Если быть совсем точной, то их практически нет. А зарплата только восьмого. Что ж делать-то…

Лера припомнила, когда ее муж (бывший, разумеется) в последний раз переводил алименты. Получалось, почти месяц назад. Звонить ему страсть как не хотелось, но видение первых весенних шашлыков, зажаренных на мангале возле маминого дома, было таким осязаемым, что Лера даже запах жареного мяса почувствовала.

Решительно отбросив тряпку, она схватила телефон, нашла в контактах слово «Игорь» и, зажмурившись и сосчитав до десяти, нажала кнопку вызова.

– Чего надо? – довольно агрессивно спросила трубка.

– Денег, – честно ответила Лера.

– Де-е-е-нег, – голос бывшего мужа в трубке стал веселым, что, как отлично знала Лера, означало крайнюю степень бешенства. – А с чего ты взяла, что я собираюсь тебе их давать?

– Не мне, а твоим детям, – стараясь соблюдать спокойствие, сказала Лера. – У тебя их двое. И они находятся в том возрасте, когда все время хочется есть. Да и одежду на лето мне им купить надо.

– Тебе надо, ты и покупай, – возразил Игорь. – Мне ничего такого не надо.

– Когда мы разводились, то договаривались, что я не буду подавать на алименты, а ты будешь помогать детям добровольно. Если наши договоренности отменяются, тогда я после праздников напишу заявление в суд.

– Да хоть в сто судов, – веселье в трубке стало бурным. – Я ничего тебе, толстой корове, не дам. Ни рубля, ни копейки. Это ж не я от тебя ушел, это ты меня бросила. Так что крутись теперь как хочешь. Кроме того, у тебя ж теперь другой законный супруг имеется, вот пусть этот извращенец, трахающий жирную свинью и получающий от этого удовольствие, тебя и содержит. Вместе с твоими недоносками.

– Игорь, – голос у Леры задрожал, – опомнись, что ты говоришь? Это же твои сыновья. Ты что, забыл?

– Это ты что-то забыла, – голос больше не был веселым, ярость, копившаяся в нем, прорвалась наружу и теперь клокотала у Лериного уха, силясь проникнуть внутрь ее черепной коробки. – Ты предпочла мне какого-то осла, который бросит тебя максимум через год. Неужели ты возомнила, что можешь быть кому-нибудь нужна и интересна, жирная фригидная дрянь? Да с тобой же рядом стоять противно, не то что лежать!

– Тогда что же ты так переживаешь, что я тебе кого-то предпочла? – спросила Лера, внутренне ужасаясь своей смелости. Раньше в разговорах с бывшим мужем она никогда не решалась возражать, сразу принимаясь плакать.

– Я переживаю? Да я ни капли не переживаю. Можете подохнуть там оба. Кретин и уродка. Замечательная парочка. Но пока вы живете вместе, я тебе ни копейки не дам, поняла? Ни копья не получишь, сука! А если ты посмеешь подать на алименты, то я тебя убью, понятно тебе?

– К-как убьешь?

– С удовольствием. Давно руки чешутся тебе шею свернуть. Не смей меня беспокоить из-за денег, образина! Если я решу повидаться с детьми, то позвоню и прикажу тебе их привести в условленное место. Посмеешь ослушаться, будешь наказана.

– Игорь, тебе надо показаться врачу, – Лера вдруг как-то разом устала от обрушивающихся на ее голову оскорблений. – Нормальный человек не может говорить то, что ты говоришь. Ты – не падишах, а я – не твоя наложница. Запомни, я больше не выполняю твои приказы.

– С-сука! – выдохнула трубка. – Попомнишь меня! Я тебе вывеску-то попорчу! В ближайшие дни. И сделаю это с удовольствием.

– Нет, Игорь. Ты больше никогда в жизни не тронешь меня даже пальцем. А вопрос алиментов мы решим в суде. – Лера постаралась, чтобы голос ее звучал максимально твердо.

Трубка еще что-то верещала, но она нажала отбой и виновато посмотрела на Олега, который давно уже пришел из другой комнаты и с интересом слушал ее разговор.

– А зачем ты это все терпишь? – спросил он, глядя в ее расстроенное лицо.

– Олег, я не знаю. Он отец моих детей. Мы с ним десять лет прожили, одиннадцать даже. И как-то по привычке я все еще считаю важным то, что он говорит. Хотя нет, – она чуть помедлила, – сегодня я поняла, что все изменилось. Он больше не властен надо мной и моими эмоциями. Наверное, я тебе должна быть за это благодарна.

– Лера, к тому моменту, как мы встретились, ты уже год была в разводе…

– Если б ты знал, что предшествовало этому году, то не удивлялся бы. Мне самой странно, что я не попала в психушку, не бросилась под поезд, не перерезала себе вены. То, что Игорь творил, не поддается описанию, а я даже пожаловаться не могла. Мама с бабулей с ума бы сошли, а больше это было никому не интересно.

Он все годы нашей семейной жизни меня в грош не ставил, унижал постоянно, на детей внимания не обращал, мог ночевать не прийти. Я все терпела. Думала, какая ни есть, а все же семья. У детей отец должен быть.

– Зачем такая семья? – Олег стиснул зубы, аж желваки заходили под гладкой, к вечеру чуть небритой кожей.

– Мне казалось, что если когда-то я им пленилась настолько, чтобы выйти замуж, то должна терпеть. Кроме того, кому я нужна такая, да еще с двумя детьми!

– Лера, – Олег взял ее за подбородок и внимательно посмотрел в зеленые с коричневыми крапинками глаза. – А ты правда не понимаешь, что очень красивая женщина?

– Я? Красивая? – изумление было таким сильным, что Лера даже поперхнулась.

– Конечно. Я на тебя смотрю, и у меня сердце замирает, какая ты красивая. Твои волосы, твои глаза, у тебя лицо скульптурное, как на картинах эпохи Возрождения. И тело… Я, когда тебя раздетую вижу, то не могу себя контролировать, так тебя хочу.

Голос у него стал хриплым, и, чуть скосив глаза, Лера убедилась, что да, действительно хочет.

– Мы сейчас не можем, – шепотом сказала она и вспыхнула от смущения, – у нас дети в соседней комнате.

– Я дотерплю до ночи, – пообещал ее невообразимый муж, считающий ее красавицей. – Но ты себе цены не знаешь.

– Трудно знать себе цену, когда тебе долгие годы твердят, что ты жирная корова, уродка, образина и черт знает кто еще, – призналась Лера. – Я совсем в себя верить перестала. Он во мне все убил, кроме жутких комплексов. Мне иногда кажется, что у меня внутри прячется сонм чудовищ. И все они кричат, рычат, вопят, кусают и когда-нибудь сожрут меня изнутри.

– Ты очень красивая, чувственная и уникальная женщина, – Олег притянул ее к себе, и она спрятала свое пылающее лицо у него на груди. – И у тебя женственная соблазнительная фигура, которую можно бесконечно гладить, ощущая под пальцами шелковистую прохладную кожу. – Он засунул руку ей в вырез домашней кофточки и пошевелил пальцами, пытаясь поймать сосок. Лера выгнулась дугой от моментально пронзившего ее удовольствия. Он довольно засмеялся.

– А Игорь всегда говорил, что я фригидная, – задумчиво сказала она, размышляя о том, нельзя ли забаррикадироваться от Степки с Антошкой изнутри, чтобы не ждать до ночи, и ужасаясь собственному бесстыдству.

– Твой Игорь – просто больной, – авторитетно заявил Олег, уже двумя руками залезая к ней под кофточку. – Он тебя бил?

– Один раз ударил. После этого я и сказала ему, что развожусь. В тот раз я изменила своему правилу не тревожить бабулю. Убежала к ней в слезах, и она мне сказала, что больше я к нему не вернусь, потому что уважающая себя женщина не может жить со скотом. Уважать я себя к тому моменту уже не уважала, но так боялась Игоря, что действительно решила уйти. Получилось почти через год. И этот год я предпочитаю не вспоминать.

– И не надо. – Голос Олега был нарочито бодр, и Лера видела, что он упорно пытается овладеть собой, то ли из-за ее рассказа, то ли от нереализованного желания срочно лечь с ней в постель. – Ты мне лучше расскажи, откуда в твоем хозяйстве такие красивые морские раковины?

Раковин было десять. Большие, глянцевые, хранящие шум и аромат моря, они отличались изумительной красотой. В своей прошлой, полной горестей жизни Лера любила слушать их успокаивающий голос, нашептывающий, что все обязательно будет хорошо. В последнее время такое утешение ей не требовалось, и она даже как-то подзабыла про раковины.

– Это мне дед дарил, – с готовностью начала рассказывать Лера. – Он очень любил море, каждый год ездил в санаторий, когда с бабулей, когда один. И привозил мне в подарок раковину. То есть дарил не каждый год, конечно. Но частенько.

То есть первую раковину он маме отдал, когда я родилась. Вон ту, розовую. Я ее больше всех люблю. Потом вторую принес, когда мне месяц исполнился. Третью на год подарил.

– Странный подарок для новорожденного ребенка. И для годовалого тоже.

– Ну, я ж тебе говорила, дед очень любил раковины. Он говорил, что в них заключена вся мировая гармония. Но это когда я уже постарше была. А та вот раковина мне на два года подарена, та – на три, вот эта – на пять. – Лера по одной брала тяжелые перламутровые завитки и протягивала Олегу.

– А где на четырехлетие раковина?

– А не было. Только на пять. И следующая – на восемь. Вот эта, видишь, самая большая и тяжелая. Он ее из Крыма привез.

– А потом? – Олег неожиданно для себя заинтересовался морскими подарками. Было в них что-то тревожно-необычное.

– Вот эту он мне на тринадцатилетие преподнес, а вот эта, – голос Леры чуть дрогнул, – эта была последняя, которую он мне подарил. На двадцать один год. И вскоре после этого умер.

– А самую последнюю ты сама покупала? – Олег показал на стоящую с краю совершенную раковину, переливающуюся всеми цветами радуги.

– Нет, эту мне бабуля подарила. В этом году. Сказала, что дед ей наказал, если его не станет, вручить мне в тридцать четыре года.

– Странная закономерность, – нахмурившись, заметил Олег.

– Почему? – удивилась Лера.

– В детстве он тебе их дарил почти каждый год. Потом начались перерывы. После его смерти этот перерыв вообще составил тринадцать лет. – Олег замолчал, словно осененный какой-то мыслью.

– Ты чего? – встревожилась Лера.

– Да так, – он махнул рукой, – мелькнуло что-то в голове и ушло. Не важно. Странно, что Степка с Антошкой при всей их непоседливости эти раковины не разбили.

– Ну что ты, им с детства было запрещено их трогать, – сказала Лера. – Это же память о дедушке. Они его уже не застали, только из моих рассказов знают, какой он был замечательный. А раковины эти мы с ними изучали. В энциклопедии читали, какая откуда. Мальчишкам интересно было, они ж такие любопытные. Слушай, а что они так тихо сидят? – вдруг всполошилась она. – Уже полчаса из соседней комнаты ни звука.

Решительно распахнув дверь, она выскочила в другую комнату, вслед за ней выглянул и Олег. Степка с Антоном сидели на диване голова к голове и что-то с увлечением рассматривали. Подойдя поближе, Лера не поверила собственным глазам. Ее сыновья держали в руках по павлиньему перу.


* * * | Там, где твое сердце | * * *