home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



История 5

Смерть в каньоне Ахсинта

Милентина понимала, что надо было срочно пристроить последнюю маленькую шелти, пока она не стала членом стаи, с которой ей трудно будет расстаться. Однажды она выпустила щенка из вольера – пусть поизучает обстановку, социализируется. Рыжая весело пробежалась по коридору, освоила кухню, познакомилась с собаками и кошками. Казалось, что все питомцы проявили к ней максимум дружелюбия. Но нет, не все. Кто-то, улучив момент, откусил бедняжке заднюю лапку. Теперь рыжая неподвижно лежала в клетке, дрожа от боли и страха. А Милентина с трудом дождалась открытия ветаптеки, чтобы купить для ней травматин.

Ей было очень жалко щенка, и она уже почти смирилась с тем, что вместо шакалицы Алисы у неё будет рыженькая похожая на лисичку шелти-хромоножка. Время от времени звонили покупатели, и тем, кто хотел купить девочку, она сообщала, что из-за травмы оставит щенка себе. И тут случилось удивительное – люди один за другим выражали готовность вылечить рыжую и при этом не просили отдать её бесплатно.

– Да, как всё-таки хороши сукины дети! – заметил перед расставанием Вася и, сделав прощальный снимок, поинтересовался, на какой срок намечена передышка.

– До весны.

– И кто же будет рожать?

– Там посмотрим, – уклончиво ответила Милентина.

Однако в Васином подсознании уже выпала в осадок мысль о том, что месяца через три в доме снова появятся малыши. Что-то заподозрив, он даже тайком проник в почту жены. Теперь все странности поведения Милентины – выключение компьютера в тот момент, когда он заглядывал в её комнату, пачки конвертов, которые она срочно куда-то перекладывала при его появлении, получили своё объяснение. Но Вася не всегда бы истеричным и ворчливым скрягой. По натуре человек азартный и даже игрок, он понял свою жену. Против продолжения её поиска не сказал ни слова, тем более что Милентина вполне убедила его в том, что её переписка – лишь способ собрать материал для нового романа. И, кажется, всерьёз поверил в то, что шакал – самый дорогой из экзотических зверей и не по карману даже богатому человеку.

Теперь насчёт супруга Милентина была спокойна – если она всё-таки получит маленького Табаки, Вася будет считать, что ей неслыханно повезло. Она подумала, что вне зоны поиска оставалась республика Северная Осетия – Алания.

Национальный парк Алания. Его территория со всех сторон окаймлена цепью высоких хребтов, и попасть туда можно только по единственной горной дороге в долине реки Урух через уникальный горный каньон Ахсинта. Сосново-берёзовые леса до высоты 2000 м, выше субальпийские луга, где цветут астры и горные маки. Но шакал обитает, в основном, в долинах рек, прорывающихся сквозь заросли облепихи. В котловине – также есть подходящие места, где удобно вырыть нору – кустарники можжевельника, шиповника и барбариса.

Однако, увы, адреса директора питомника она не обнаружила. И среди её студентов был только один парень из столицы Северной Осетии Владикавказа, который не имел никаких долгов по физике и, соответственно, не испытывал к персоне преподавателя повышенного интереса.

Милентина никогда не задумывалась над тем, кровь какой нации течёт в жилах её коллег, но, в связи с возникшими обстоятельствами, вдруг вспомнила об интересной истории семьи одной из своих подруг. Лана Муратовна Валаева работала доцентом на той же кафедры и, как многие из знакомых Милентины, ещё в молодые годы стала с её подачи владелицей собачки – той-терьера Тошки. В те времена обеих женщин объединяла страсть к пешим походам по лесам Подмосковья с какой-нибудь вполне конкретной целью. Воображая себя паломницами, они, вооружившись посохами, обходили деревню, за деревней, расспрашивали стариков об истории поселения и о том, не продаст ли кто-нибудь дом дачникам из Москвы. Однажды им повезло, и вскоре Лана стала обладательницей купленной по дешёвке в живописном местечке добротной бревенчатой избы с садом и огородом. Милентина уступила её право на покупку, во-первых, потому, что не в её характере было устраивать грызню с близким человеком из-за недвижимости, а, во-вторых, Лана жила недалеко от Киевского вокзала, откуда до деревни Мачихино было прямое сообщение. Однажды, приехав в гости к Лане, Милентина обратила внимание на портрет интересного мужчины в костюме испанского гранда. Тогда она и узнала, что покойный отец Ланы, актёр и режиссёр по профессии, принадлежал к известному в Осетии роду и что его предки в составе отряда терских казаков охраняли саму императрицу Екатерину Великую.

Именно о терских казаках написал Лев Толстой в повести “Казаки”: “Этот христианский народец, закинутый в уголок земли, окружённый полудикими магометанскими племенами и солдатами, считает себя на высокой степени развития и признаёт человеком только одного казака, на всё же остальное смотрит с презрением”.

Более поздние представители рода Балаевых служили при императоре Александре Втором и были свидетелям его трагической гибели. Старики помнили Валаевых как владельцев обширных земель в районе пограничного с Чечнёй города Моздока, активных участников разработки нефтяных месторождений, известных охотников, а также видных представителей творческой интеллигенции.

По счастливому совпадению, один из одноклассников Ланы Виктор Алентов, страстный любитель гор и защитник дикой природы, выбрал Осетию в качестве постоянного места жительства и в настоящее время работал Председателем общества охотников и рыболовов. Отказать Лане в просьбе помочь её подруге в приобретении щенка шакала Виктор не мог – в школьные годы их связывало нечто большее, чем дружба. Они договорились, что в марте Лана и Милентина приедут к нему в гости, и он организует им увлекательное путешествие в каньон Ахсинта. Там он покажет им нору шакала и не одну. Так что какую-нибудь из них наверняка облюбует будущая мать. А в мае он выберет лучшую девочку из всех помётов и сам привезёт в Москву.

В школьные и студенческие годы Виктора все считали женихом Ланы. У него была внешность крутого независимого парня, а она воплощала в себе образ гордой, но одновременно преданной и нежной терской казачки. После школы оба поступили в университет – она на физфак, он на биологический. И всё, казалось, шло к свадьбе, когда Виктор вдруг сообщил, что решил уехать из столицы, и надеется, что Лана поймёт его. Она была в шоке – как такое могло придти в голову ему, коренному москвичу? Он говорил ей, что городской образ жизни не для него, что он задыхается в этих каменных джунглях, где даже негде выгулять сеттера. В роду Виктора, по его словам, все мужчины был страстным охотниками, а для настоящего охотника главный смысл этого хобби – занятия в межсезонье с охотничьей собакой, которая потом не даст погибнуть мучительной смертью раненой птице или зверю.

В качестве нового места жительства Виктор выбрал Северную Осетию, родину предков своей девушки. Друзья Ланы наивно полагали, что он рассчитывал на то, что она поедет туда с ним в качестве жены. Она никому не призналась, что Виктор не только не умолял её, не стоял перед ней на коленях, как думали все, он даже не звал её с собой. Для Ланы его решение казалось дикостью, следствием временного помутнения рассудка. Она плакала, уговаривала его одуматься. Но Виктор принятого решения не менял никогда. Поселился он в Моздоке, где к настоящему времени стал известным охотником со своим сайтом в интернете. Лана тайком от мужа хранила в своём столе распечатанную с сайта фотографию бывшего жениха, на которой он был заснят в обнимку с матёрой волчицей.

В отличие от Ланы, Виктор семьёй не обзавёлся. Одноклассники сплетничали, что это связано с его нетрадиционной ориентацией, но Лана не верила. Она знала, что вскоре после того, как они с Виктором расстались, он спас раненую волчицу, выходил её, построил в своём дворе утеплённую будку и вольер. Найда признала его своим вожаком и даже полюбила. Ей было всего месяцев шесть, и в то время она не предпринимала попыток уйти в леса из гостеприимного дома, где всегда можно было получить тёплую мясную похлёбку и услышать приветливое слово.

Всё это Лане рассказала мать её одноклассницы. Тася была влюблена в Виктора с первого класса, безумно завидовала Лане, ревновала, придумывала тысячу способов, чтобы рассорить неразлучную пару. А когда узнала, что Виктор уехал на Кавказ, ни секунды не колеблясь, последовала за ним. Свои отношения законным браком они не скрепили – против был он, а она изливала тоску в слезах, когда он на неделю уезжал на охоту, ревновала его к друзьям и даже к волчице.

Найда ушла, когда великий зов продолжения рода заставил её забыть о комфорте, предложенном ей человеком. Однако ушла не навсегда – всё-таки сообразила, что в тёплой конуре на мягкой подстилке волчатам будет удобней, чем в земляной норе, да и с кормом проблем не ожидается. Но не только эти прагматичные доводы заставили волчицу вернуться – она хотела отблагодарить своего спасителя за всё, что он сделал для неё, и подарить ему своего приплод.

Первое время Найда к волчатам не подпускала даже Виктора, но к тому времени, когда у них начали прорезаться глазки, всё чаще выходила размяться, напиться дождевой водой, подышать воздухом и поделиться с вожаком своим материнским счастьем. В тот злополучный день Виктора в доме Найда не обнаружила. Она, конечно, не могла знать, что он уехал по делам на три дня во Владикавказ. Но об этом знала Тася. Она боялась волчицы, и та тоже едва терпела её присутствие. А теперь вот ещё четыре щенка, которых Виктор намерен оставить у себя якобы для научных целей. Нет, она не может делить своего любимого уже не с одним, а с пятью волками.

Тася взяла мешок и сложила в него ещё совсем беспомощных малышей. Весили они не больше шести килограммов, так что донести их до ближайшего карьера не составило труда. Гораздо труднее было заманить Найду в вольер и там запереть. Но она справилась и с этим. Подойдя к краю обрыва, Тася бросила мешок в воду. Постояв с минуту, резко обернулась и остолбенела – прямо на неё мчался серый волк. Он бежал так быстро, словно от скорости бега зависела его жизнь. Тася не успела узнать в звере Найду – с детства страдавшая тахикардией, она не вынесла эмоциональной нагрузки собственного преступления и внезапно нагрянувшей смертельной опасности. Женщина неподвижно лежала на земле, в то время как спрыгнувшая с обрыва волчица самоотверженно спасала своих детёнышей. Вытащить из воды удалось всех, но только один ещё подавал признаки жизни. Она отнесла его в конуру, долго массировала языком, обогревала своим теплом…

Тело Таси родители увезли в Москву, а семья Виктора теперь состояла из двух волчиц – Найды и Евы.


Начало марта на Северном Кавказе – время, благоприятное для горнолыжников. Лёгкий морозец, ещё ослепительный снежный покров, по-весеннему яркое солнце. Всего три выходных дня с 8-го по 10-ое, но Виктор обещал, что даже один день в горах даст пищу Милентине для целого романа. Однако суеверная женщина чуть было не отказалась от поездки – за час до приезда такси в аквариуме вдруг начали умирать рыбы. Это были неприхотливые речные караси, уже достигшие престарелого возраста, но до этого дня сохранявшие резвость и игривость. Милентина срочно сменила воду, добавив в неё дезинфицирующий раствор. Одна из оставшихся в живых рыб заметалась в паническом ужасе, начала “выбрасываться на берег”. Когда позвонил таксист, в аквариуме плавали только два карася. Прежде в одно мгновение поглощавшие гамариуса, рыбы не интересовались кормом и, медленно шевеля плавниками, бесцельно лавировали от одной стенки к другой. А раньше даже в этих движениях был какой-то смысл – они играли в догонялки, просто радовались жизни или, устав от суеты, наблюдали за своим вечным зрителем – рыжим котом Фунтиком.


Виктор встречал женщин в аэропорту Владикавказа. Самолёт уже пошёл на посадку. Коснулись бетонки шасси, плавное торможениє… до долгожданной встречи остался такой короткий по сравнению с прожитой вдали от Виктора жизнью миг… Она увидела его первой. В охотничьих ботинках, расстёгнутой куртке, из-под которой проглядывала футболка с изображением зверя. Он и сам походил на волка – крепкий, собранный, ни одного лишнего движения. Как он не похож на Колю! – Лана невольно сравнила его с супругом, бледнолицым очкариком, сутками просиживавшим перед компьютером. Лицо её то покрывалось смертельной бледностью, то вспыхивало ярким румянцем. И Виктор долго не мог отвести взгляд от бывшей подруги.

Милентина чувствовала себя неловко – не очень-то приятно быть третьей лишней при встрече двоих, явно ностальгирующих по своей первой любви. Но надо было как-то разрядить атмосферу.

– Каковы ваши планы? – прервала она затянувшуюся паузу.

– В девяноста километрах от аэропорта на склоне горы есть очень уютный отель для горнолыжников. Отель маленький – на двенадцать персон, но зато свой. Вам понравится. Из окон чарующий вид на сосновый лес, снежные спуски, ледяные вершины. Про наше Дигорское ущелье говорят: “Здесь ручей самый чистый струится, и поют полным голосом птицы”. Нас ждут двое моих друзей, охотников из Старополья. Пообедаем, отдохнём, и к вечеру можно будет сделать первую вылазку.

А утром вы увидите незабывающееся зрелище: окрашенные лучами восходящего солнца сначала лёгкие, едва уловимые очертания гор медленно превращаются в величественные громады.

– Да вы просто поэт, – польстила Виктору Милентина. – Но меня удивляет, почему у вас отель для горнолыжников, а не охотничий домик?

– В наше время молодёжь охотой не увлекается – больше времени проводят с ноутбуком. А для многих людей среднего возраста это занятие стало не по карману. К примеру, лицензия на кабана стоит 15 тысяч, охотничьи угодья взяты в аренду бизнесменами и будут застроены коттеджами и таунхаусами. А богатые предпочитают охотиться с вышки на согнанных к ней кабанчиков, и после пары выстрелов их интерес сосредотачивается на последующей пьянке. Охота – это прежде всего движение. Как-то взял я с собой приятеля, отмахали мы километров двадцать по снегу, но лайка моя так зверя и не вспугнула. Вернулись с пустом. Я всё равно довольный – нагулялся, надышался горным воздухом, налюбовался нашей природой. Кстати, каньон Ахсинта – настоящее чудо. В масштабе республики Алания это всё равно, что Большой каньон Колорадо для Америки.

А приятель мой бездыханным свалился на диван, даже ужинать не стал. И с тех пор на охоту больше не ходил – люди теперь разучились передвигаться на своих двоих, от того и проблемы с сердцем, сосудами.


Окружённый соснами деревянный отель действительно выглядел на редкость уютно – один из тех домов, где нет никаких претензий на роскошь, но где просто хочется быть. Элементы ландшафта сочетались удивительно живописно. Это пристанище для путешественника в том краю, где жизнь протекает спокойно и размеренно, где воздух чист и свеж, где люди знают друг друга и при встрече здороваются как добрые друзья. Почувствовав запах шашлыка, Милентина с Ланой ощутили, что зверски проголодались. Шашлык жарили на улице двое мужчин в камуфляже, один высокий и тонкий как жердь, а другой плотный и коренастый.

– Познакомьтесь, – это мои друзья Длинный, то есть Паша.

– А я Толстый, то есть Лексей. Кстати, специалист по североосетинскому шашлыку.

– Это что-то особенное?

– Смотря для кого. Для жителя столицы, думаю, да. Готовится он из бараньей печени, лёгкого и сердца. Жарю куски на шампуре минут семь. Затем снимаю и каждый заворачиваю в жировую плёнку внутреннего сала, снова надеваю на шампур, солю и жарю до образования румяной корки.

– Интересно, но я всё-таки предпочитаю субпродуктам мясо, – призналась несколько разочарованная Лана.

– Мясо – этой мой конёк, – улыбнулся Паша. – Лучший шашлык из задней ноги дикого кабана. Мясо в уксусе не вымачиваю – будет сухим. Лучок, немного перца, лаврушки и водки. Ставлю на ночь в прохладное место, а когда жарю, переворачиваю один раз, тогда сока будет достаточно.

За ужином пили только лёгкое сухое, но Лане казалось, что она совершенно пьяна от нахлынувших чувств, околдована этим внезапным прыжком в молодость. Да, как не похож Виктор на современных мужчин с их вечной охотой за баблом, стремлением схватить побольше и подольше удержать или, напротив, обломовской ленью и нежеланием брать на себя ответственность. Она не вникала в слова, которые он говорил, она слушала его голос, такой родной, словно отзвук беззаботной юности. А он читал стихи, написанные не им, а его знакомой по имени Ада:

Неповторимые, единственные горы

Сравниться с вами Альпам не дано

Поэма в скалах… выпрямившись гордо,

Вам спорить с вечностью навеки суждено

Божественные, радостные горы

Где турьи тропы убегают к звёздам ввысь

Где отражают синеокие озёра

Лесного моря шелестящий бриз

– Красивые стихи, прозрачные как горный хрусталь. Ада твоя женщина? – в голосе Ланы прозвучали ревнивые нотки, и Виктор с трудом сдержал довольную улыбку.

– В каком-то смысле да. Ада Томаева – народный поэт Осетии, всеми любимый тележурналист, удивительно светлая личность.

– А сколько ей лет?

– Как ты понимаешь, я не мог спросить Аду об её возрасте. В 2008-ом мы праздновали 45-летие её творческой деятельности.

– Значит, за 60, – облегчённо вздохнула Лана. И теперь улыбнулись все мужчины.

– Меня давно интересует, почему ваша республика носит такое же название, как и известный курорт Турции – Алания? – попыталась изменить тему Милентина.

– Относительно курорта могу сказать, что точных сведений об основании древнего города нет. Считается, что его назвал в свою честь султан Алаадин Кейкубат. А вот история нашей Алании уходит корнями в IV век до нашей эры. В те времена земли Юго-Восточной Европы и Средней Азии населяли ираноязычные кочевые племена – аланы, роксоланы, языги и другие. Их общее название сарматы. Сарматское военное искусство находилось на высоте. И были они особенно “опасны конём” и отравленными стрелами. Сарматские кони отличались необычайной выносливостью и могли проходить в день более 200 километров. От летописцев древности, начиная с Аристотеля, до нас дошла история коня одного из их царей. У царя была кобылица, рожавшая великолепных жеребят. И однажды царь решил случить мать с самым лучшим из её сыновей. Подвели к ней коня, но ничего из этого не получилось – не захотел жеребец заниматься инцестом. И тогда пошли на хитрость – набросили покрывало на голову кобылицы и снова привели сына. На этот раз он вскочил на неё. Когда же после случки сдёрнули покрывало, увидев мать, жеребец убежал и бросился с утёса. Для сарматов было характерно высокое положение женщины в семье и обществе. Они были не только хранительницами очага, но и воинами. В могилу женщины, даже девочки, кроме украшений, нередко клали и оружие. В I веке нашей эры сарматы начали постепенно переходить к оседлому образу жизни и получили название “аланы”. В IX веке на территории Центрального Кавказа и Предкавказской равнины от Кубани до современной Чечни образовалось сильное Аланское государство, в котором спустя столетие государственной религией стало христианство.


Вечерело. Багряные лучи солнца прощались с глубокими лесистыми ущельями, и только вершины величественного амфитеатра гор окрасились ярким светом заходящего светила. В тёмную зелень лесов спускались белые ленты ледников. Виктор предложил перенести основной поход на следующее утро, когда воздух зазвенит от птичьих голосов – предвестников весны, а вечером ограничиться небольшой лыжной прогулкой. Женщины облачились в элегантные лыжные костюмы, а мужчины так и остались в прежней камуфляжной экипировке.

Спуск к реке, где ещё в прошлом году Виктор приметил в кустарнике круглое отверстие норы сантиметров 50 в диаметре, был слишком крутым для нетренированных лыжниц, и они, прокатившись с небольшой горки, остались на поляне в окружении сосен. Вокруг стояла умиротворяющая тишина, и лишь издалека доносился гул брызжущих водопадов. Внезапно где-то внизу прогремели выстрелы. Там, возле реки на белом снегу, где, казалось, царил вечный покой, развивалась кровавая драма. Охотники наткнулись на лагерь кочующих боевиков. Павла и Алексея застрелили сразу, а раненый Виктор предпринимал отчаянную попытку отбиться. Увидев, как по ослепительно-белому снегу растекается алое пятно, Лана вскрикнула и, мощно оттолкнувшись, полетела по крутому склону к реке.

– Дурочка! Что же ты наделала?!

Милентина без сил опустилась в сугроб и спряталась за стволом. Она видела, как бандиты связали Лане руки и, толкая в спину, повели куда-то вместе с Виктором. Надо было принимать быстрое решение. Она вернётся к отелю и попробует завести машину. Отъехав на безопасное расстояние, действовать будет по обстановке.

Стараясь не выходить на открытое место, Милентина прокладывала лыжню по нехоженому снежному покрову. Уже темнело. В окнах отеля зажгли свет. Но кто это сделал? Во дворе тлел костёр. Возле него сидели двое, не имевшие ни малейшего сходства с туриста-ми. На Милентину вдруг напал жестокий приступ кашля – такое иногда случалось с ней в стрессовых ситуациях. Один из боевиков подозрительно посмотрел в ту сторону, где она пряталась за деревьями. Медлить было нельзя. Сбросив лыжи в сугроб, она кубарем покатилась по склону. Зажатая в тисках известковых скал по дну теснины стремительно мчалась горная река. Там можно притаиться в прибрежных кустарниках. Есть надежда, что ночью искать её не будут. Но она ошибалась. Лесной массив осветили лучи двух мощных фонариков. Они обшаривали дерево за деревом, камень за камнем. Ещё несколько шагов, и её убежище будет раскрыто.

– Ахмед! – кто-то громко позвал сверху.

Мужчины говорили на своём языке, но было ясно, что поиск решено прекратить. Возможно, боевики решила перебраться вместе с заложниками в более безопасное для них место.

Банда вместе с пленниками двигалась по потайным тропам к перевалу. Узкий край дороги извивался над обрывом. Один неверный шаг и сорвёшься в пропасть. К утру пришли в какое-то заброшенное селение. Лану и Виктора заперли в сарае, где было довольно много сена и пара овечьих шкур. У Виктора кровоточила рана. От потери крови он очень ослаб. Лана в бессилии сжимала кулаки и стонала. И вдруг она вспомнила. На ней был очень красивый, хотя и немодный костюм с глубокими карманами. Родители привезли его ей из Парижа ещё в студенческие годы. Последний раз она надевала этот костюм много лет назад на турбазе под Истрой, когда однокурсники вовлекли её в массовое увлечение горными лыжами. А потом была первая беременность, роды… Лана располнела, и костюм оказался в шкафу, где хранились красивые, но ставшие ненужными вещи. Прежде во все походы Лана брала с собой пакет, вернее, пакетик-аптечку первой помощи. Там были перекись водорода, йод, бинт, аспирин и какой-нибудь антибиотик. Она засунула руку в карман. Он был так глубок, что пальцы не сразу нащупали спрятавшийся в складках целлофановый пакет.

– Витюня, – она не заметила, что назвала его так, как называла прежде, а он вздрогнул от неожиданности. – Как твоя рана?

– Пуля прошла навылет.

– Это хорошо. Ты знаешь, я обнаружила, что у нас есть всё необходимое для дезинфекции и даже бинт. Сними майку – я быстро обработаю рану и наложу повязку… И, наверное, следует принять антибиотик. Правда, срок годности давно истёк.

– Лучше вот это, – слегка поморщившись от боли, Виктор достал из куртки фляжку с армянским коньяком.

Милентина сидела, скорчившись, в колючем кустарнике. Ночной холод ледяными струйками пробирался в рукава и ботинки, морозил спину, пальцы ног. Глаза слипались, из головы улетучились все мысли. Она делала гигантские усилия, чтобы не заснуть, но даже страх смерти отступал перед сонным величием гор. С трудом поборов оцепенение, она встала, попрыгала на месте, сделала короткую пробежку. Её не волновало, заметят ли её бандиты – альтернативой была только смерть от переохлаждения. Надо было куда-то идти. Но куда? Единственный шанс спастись – подняться к отелю. И вдруг в нескольких шагах от себя она увидела синий свет фонаря.

– Люди! Помогите! – крик её был слаб и заглушался шумом бьющейся о камни реки.

Она бросилась туда, где только что увидела свет, но огонёк метнулся в сторону и снова завис в воздухе. Милентина не помнила, сколько попыток догнать фонарик сделала она, однако, от быстрого движения, по телу разлилось тепло. Внезапно огонь исчез, а она обнаружила, что стоит у дороги, и что к ней приближаются две светящиеся фары автомобиля…


Скрипнул засов, в дверях показался боевик. Молча поставив на пол кувшин с водой и тарелку с лавашем, снова запер дверь.

– Зачем они взяли нас в заложники? – Лана всхлипнула, внезапно осознав весь ужас их положения – Будут требовать выкуп? Интересно сколько?

– Это зависит от наличия у них информации о доходах похищенного. Они знают, что ты приехала из Москвы, самого богатого города России. Могут назвать цифру порядка 20 миллионов.

– Но у меня нет таких денег. Даже если продать нашу квартиру на Киевской, столько не наберёшь.

– У меня тоже есть квартира в Москве. Осталась после смерти матери. Но кто будет заниматься продажей? Надеюсь, они нуждаются в быстрых деньгах и попросят сумму, которую я смогу им дать.

Снова скрипнул засов. Зайдя в сарай, боевик прикрыл дверь и, наклонившись к Виктору, шёпотом заговорил на русском.

– Слушай и запоминай. У вас потребуют полтора миллиона за каждого. Сделайте вид, что готовы обсудить проблему передачи денег, предлагайте свои варианты. В общем, они не должны ничего заподозрить. Дело о похищении уже заведено – благодарите вашу знакомую Милентину Колбасюк.

– Кто вы?

– Не важно. Сегодня ночью я сниму замок и отвлеку часового. Постарайтесь незаметно выбраться. Вот карта – следуя строго по ней, спуститесь к дороге. Вас будут ждать…


Они были у подножья горы, когда сверху прогремели выстрелы. Лана обернулась. Теперь эти вершины не казались ей божественными и радостными – за каждой скалой могла притаиться смерть.

– Сюда! Быстро! – на обочине дороги стояла полицейская машина. Водитель энергично махал им, призывая поторопиться. Они сели на заднее сиденье и Лана положила голову на широкое плечо Виктора. Он вздрогнул, сделал непроизвольное движение, будто хотел обнять женщину, опустил руку, отстранился и вдруг, резко повернув к себе её голову, страстно поцеловал в губы.

– Витька! Почему ты не позвал меня? – прошептала Лана.

– А ты бы поехала со мной?

– Не знаю, но сейчас мне кажется, что “да”.

– Я не мог взять тебя – нам нельзя было быть вместе.

– Но почему?

– Потому что Мурат Валаев был моим отцом. Я ушёл из университета, уехал из Москвы, когда узнал об этом от матери. Но теперь я хочу вернуться… Мой Волк, сын Евы, ушёл в лес, и здесь меня больше ничто не держит.

– А как же шакал? – улыбнулась Лана.

Виктор не ответил – он думал о чём-то своём.


История 4 Запретный плод сладок | Жизнь и необычайные приключения преподавателя физики доктора Милентины К. в двухкомнатной берлоге | История 6 Цена бандерлогов и Табаки