home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 24

На симпозиумах что хорошо, помимо профессионального общения? Фуршеты! Москва вообще любит всякие конгрессы, съезды, слеты и конференции. И кормят там хорошо, сытно. Поят до пуза, как говорится. Всё вроде бы хорошо, да не всем идет пищевое и алкогольное возлияние на пользу.

В тот день, как отчетливо запомнила Анжела, у нее было совершенно классное настроение. Последний день симпозиума подходил к концу. Она вместе с Живчиковым ежедневно посещала все мероприятия симпозиума. Не раз выступала со смелыми заявлениями в кулуарах. В ее единственной официальной речи с трибуны симпозиума красной нитью прошла мысль, что нашим СМИ нужна независимость от интересов финансовых, политических и промышленных групп как никогда ранее. Ее речь оказалась блистательной.

Живчиков с плохо скрываемой злостью и ревностью видел, что богатые взрослые мужики на мероприятии прямо — таки «жрут» Анжелу глазами. Они открыто восхищаются ее речами, ее активным мышлением, ее смелостью в постановке вопросов о ситуации в российских СМИ.

На самого Живчикова внимания обращали мало. Женская половина — да, намного больше, но, видя, что юноша повсюду сопровождает Анжелу, познакомиться с ним не стремились. Толстые дядьки и вовсе считали, что этот симпатичный молодой человек работает личным референтом у телеведущей и редко о чем его спрашивали. Анжела заставила Тимура надеть костюм — тройку, а галстук и рубашку купила ему сама в одном из лучших бутиков. Как не отнекивался ради приличия студент, именно она платила в кассе. Да и не было у парня таких денег. Живчиков тогда глянул на ценник галстука и опешил:

— Сколько — сколько стоит этот вот галстук?!

Он протянул бордовый, мягкий на ощупь лоскут продавщице. Та с холодным лицом подтвердила:

— Восемь тысяч двести пятьдесят два рубля, 47 копеек.

Живчиков обалдел, но вида не подал. Сощурил левый глаз и поинтересовался:

— Может быть, восемь тысяч — очепятка? Может быть, цена двести пятьдесят два рубля 47 копеек?

Девушка — продавщица рассмеялась:

— За двести пятьдесят два рубля 47 копеек в нашем бутике можно купить только шнурки!

— Какого цвета?

— У нас целая гамма.

— Дайте мне один. Красный. Я удавлюсь на нем за такие цены!

Опять девичий смех.

— Да вам — то какая разница! — удивилась продавщица и тут же неожиданно перешла на «-Ты». — За тебя же старшая сестра платит! Так ведь?

Она взглянула на Анжелу, что в другом конце бутика рассматривала женские шарфы.

— Старшая сестра? — переспросил Тимур и тут же нашелся. — Да, точно, сеструха «рулит».

Продавщица кокетливо тронула Тимура за руку и предложила:

— Давай тебе вон тот синий галстук померим. Он великолепен!

— Давай, — легко перешел на «ты» Живчиков.

Эта девушка — с виду его ровесница — днем работает, а вечером грызет гранит науки в институте. Слегка оттопыренные уши придавали ей очарование. На бейджике, что белым пятном сиял на фоне темной рубашки, Тимур прочел имя «Арина».

— Ой! Какой же ты симпатичный в этом синем галстуке — воскликнула Арина, когда примерка состоялась.

«— Очевидно, она — очень эмоциональная девушка» — подумал Тимур. «-И грудь у нее ничего, развитая. Я б такую завалил бы. На кровать».

Вслух же парень деланно обиделся:

— А без этого галстука я что, на творение доктора Франкенштейна похож, что ли?

Арина улыбалась и как будто пропустила мимо ушей данный вопрос. Но, склонив голову слегка набок, сказала:

— Я не знаю доктора Франкенштейна. Это какой — то известный пластический хирург? Он в Москве принимает?

Живчиков удивился неосведомленности девчонки. Решил закрыть тему:

— Да, это один из самых известных в мире пластических хирургов, так сказать. В Москве он, к счастью, не принимает пациентов.

— Как жаль, — ляпнула Арина и вдруг просто предложила:

— У меня смена до девяти вечера. Потом я свободна. Давай с тобой погуляем?

Тимуру не впервые было встречаться с несколькими девушками одновременно. Наверное, он где — то в душе понимал, что это не совсем хорошо и честно, но поделать ничего с собой не мог. У него даже был небольшой девиз, придуманный им сами. Девиз гласил: «-Я готов быть единственным кобелем. Но для десятка сучек!»

Нет, он не считал всех женщин и девушек стервами, или того хуже — сучками. Наоборот, он умел быть галантным, и даже в некотором роде интересовался внутренним миром своих возлюбленных. Но хватало, правда, того интереса явно ненадолго. Он больше любил, и весьма эгоистично, когда слушали его, а не он. Вот почему тогда он, на симпозиуме, прямо закипал от гнева: в деле СМИ его познания стремились к нулю, говорить с людьми на мероприятии ему было не о чем. А Анжелу, наоборот, слушали внимательно и задавали ей вопросы целыми пачками.

Но до симпозиума студент пребывал в своем обычном прекрасном расположении духа. Если симпатичная грудастая «рыбка» сама плывет к тебе в пасть, то зачем хищнику отказываться от удовольствия эту красотку слопать?

— Сегодня, солнышко, — по — простецки начал Тимур, — не получится погулять. Мне сеструхе надобно помочь. Мы, — он слегка кивнул головой в сторону ничего не подозревающей Анжелы, — обещали сегодня вечером участвовать в благотворительной раздаче презервативов.

— Презервативов? — опешила сначала Арина, но тут же нашлась. — Вы их старушкам у подъездных лавочек раздаете?

— Нет, в основном, раздаем проституткам, что на проспектах стоят и клиентов арканят. Все это мы делаем в рамках борьбы с заболеваниями, передающимися половым путем.

— Благородно! — Арина взглянула на рассказчика с нескрываемой симпатией. Тимур врал, понимал, что нехорошо все это, но остановиться не мог. Он протер свой левый глаз и сказал:

— Я делаю просто свое дело. Нахожусь в непосредственном контакте с девицами легкого поведения. Пытаюсь наставить их на путь истинный.

— А от этого твоего «контакта» ты сам не боишься заразиться какой — нибудь заразой?

— Нет. Я с ними только говорю и передаю презики. Я не мешаю личное и общественное.

Арина увидела, что к ним направляется Анжела.

— Я здесь через день работаю. Так, что, ты меня всегда здесь найдешь.

— Ясно — коротко ответил Тимур. — Я подвалю к тебе деньков через пяток сюда. Хорошо?

— Буду ждать. Так, ты берешь этот галстук? Или у вас в семье старшая сестра принимает решение?

— Она. Вот она и на подходе.

Анжела подошла к Тимуру и даже не заметила Арину. Продавщицы, официанты, уборщики — она их почти никогда не замечала. Они делали ее жизнь более удобной. Вот и все.

Процесс выбора галстука снова принял новый импульс. Анжела решительно отмела синий экземпляр, и перебирание десятков расцветок возобновилось. В конце концов, они выбрали тот галстук, который понравился «спонсору» — самой Анжеле.

Тимур особо и не сопротивлялся. А симпатичная продавщица по имени Арина с умилением глядела на нежную заботу якобы старшей сестры за младшеньким «братом».

«— И эти вот милые люди раздают бесплатно презервативы падшим женщинам» — запульсировала мысль в голове продавщицы. — «-Побыстрей бы, поскорей бы, меня нашел этот неравнодушный к бедам других симпатяга».

«Симпатяга» же в тот момент красовался перед зеркалом в новом прикиде, включая броский галстук. Тоже синий, но совсем другой расцветки.

Симпозиум, тем не менее, не обратил особого внимания на этот галстук. Внимание приковала к себе Анжела, а не безмолвный носитель тройки и упомянутого галстука.

Тимур все больше злился. Ему хотелось набить каждую лощенную мужскую физиономию, что стремилась приблизиться к его женщине. Но разве кто — то мог подумать, что у такого сопляка может быть такая женщина?! Нет. Поэтому они без зазрения совести сыпали комплиментами, целовали Анжеле ручку, настойчиво втюхивали ей свои визитные карточки, чуть ли не за задницу щипали. Купаясь в их внимании, сама телеведущая даже подзабыла о том, что пришла на мероприятие со своим любимым Тимуром. Чувствуя это каждым пупырышком на коже, парень страдал, раздувался, как лягушка на болоте и зеленел лицом так же, как все та же квакушка на том же болоте.

«Облегчение» пришло с неожиданной стороны. Ненавистный симпозиум официально закрыли и поэтому поводу организаторы организовали грандиозный банкет.

«— Видимо тех, кто придумал это мероприятие, и самих радует тот факт, что симпозиум, наконец, издох» — решил тогда Живчиков, повеселевшими глазами глядя на вереницы самых разных блюд на длинных столах. — «-И напитков тут целая батарея бутылок. Все правильно, раз это помпезная байда под научным названием «симпозиум» приказала долго жить, то праздновать сие есть важнейшая задача!».

На банкете Живчиков методично напивался. Зло, сосредоточенно, с озорством.

— Тимурчик! Тебе не кажется, что ты слишком уж «гонишь лошадей»? — на спросила Анжела.

— Я бы хотел гонять не лошадей, а этих жирных, напыщенных ослов, что вьются вокруг тебя на этом мероприятии! — огрызнулся студент и громко икнул.

— Тише, тише! — зашикала телеведущая. — Не говори так об уважаемых людях.

— А чего ж эти, бля, уважаемые люди, как ты говоришь, все через одного тебя глазами лапают?! — закипал Тимур.

— Да никто меня не лапает! Что — то тебе все мерещится?

— А зачем ты меня сюда притащила?! Чтобы я видел, как жирные зубастики кадрили тебя и искали встречи с тобой?

— Они просто хотят обсудить некоторые вопросы по теме симпозиума. Вот и все. А я тебя пригласила меня сопровождать, потому что во — первых, люблю тебя. А во — вторых, ты у меня здесь самый представительный среди всех. Знаешь сколько здесь женщин подходило ко мне из тех, кто пришел сюда с мужьями, или в одиночку, и замечали, что у меня «очень симпатичный референт». Очень многие так говорили!

— Ты правда меня любишь? — невольно самодовольно переспросил Живчиков.

— Правда, конечно.

Тимур горделиво заулыбался, но тут же спохватился и посуровел:

— А какого тогда рожна ты тем самым мужьям глазки строишь?

— Никому я не строю здесь ничего! Хватит уже небылицы толкать.

В этот момент мимо беседующих Анжелы и Тимура прошел мужчина лет пятидесяти, с седыми бакенбардами, в дорогом костюме. Анжела его знала — Амосов Валерий Константинович, заместитель генерального директора одного из дружественных ТВ каналов. Анжела часто сотрудничала с этим федеральным каналом по долгу службы. И вот теперь ее взгляд пересекся с владельцем седых бакенбардов, и она невольно, тепло улыбнулась. Амосов тоже обнажил свои явно вставные белоснежные зубы, почтительно поклонился, поцеловав руку Анжеле. Живчикова он смерил скользящим взглядом, и никакого чувства в том взгляде Тимур не увидел. Примерно так же домохозяйка на рынке оценивает качество рыбы! Блестящие, мокрые ото льда тушки семги, форели сложены одна к другой, и выбор сделать трудно. Домохозяйка равнодушна к тушкам, она просто оценивает их бегло.

— Я к вам, Анжела, еще подойду! — мягко проворковал мужчина. — Мне нужно срочно переговорить по делу с одним издателем. А потом я всенепременно к вам возвернусь!

— Какие дела, Валерий Константинович? — с некоторым удивлением пропела телеведущая. — Симпозиум уже закрыли. Не пора ли нам всем расслабиться?

— Да, дорогая моя Анжела (при этих словах Живчиков, что стоял рядом, вздрогнул), мероприятие в его официальной ипостаси завершилось. Но столько еще нерешенных нюансов осталось на повестке дня!

Он ушел. Живчикова же передернуло от негодования. Студент, надо признать не знал (или подзабыл) значение слова «ипостась» и потому решил, что это ругательство.

— Я тебе твою эту эпостась знаешь куда загоню?! — шикнул он в спину удаляющемуся Амосову. — Я тебе такого стасика…

Чего не ожидал Тимур, так того, что у седого окажется отличный слух, что является редкостью для людей в этом возрасте.

Амосов необычайно проворно для своих лет крутанулся на каблуке и хищнически уставился на Живчикова. Тяжелые седые брови на лице мужчины свисали вниз массивно, подобно веткам дерева в зимнем лесу, что пережил обледенение. Взгляд у Валерия Константиновича оказался настолько тяжел, настолько суров, что Тимур попросту «струхнул» и отвел взгляд своих глаз в сторону. Вся боевитость и мальчишеская агрессия куда — то испарилась.

— Мне показалось, что вы, молодой человек, сказали мне какую — то вопиющую дерзость? — седовласый как будто излучал флюиды злости.

Полностью деморализованный и растерянный Живчиков молчал. При этом цвет его лица делался пунцовым.

— Что вы молчите, юноша? Какого «стасика» вы хотели мне куда — то впендюрить?!

— Вначале было Слово! — неожиданно громко, невпопад ляпнул загнанный в угол студент.

Седые бакенбарды в недоумении повернулись к Анжеле.

Девушка нашлась быстро, благо журналистский опыт позволял ей реагировать мгновенно на изменчивую конъюнктуру. Она чувствовала, что «пахнет жареным», и своего возлюбленного нужно спасать.

— Что Вы, Валерий Константинович! Что Вы! Мой референт ни в коей мере не хотел вас обидеть! Он говорил о нашем новом операторе по имени Стас. Молодой совсем парень. Недавно к нам пришел. А накануне важной съемки он где — то загулял в ночном клубе и не вышел на работу. Сорвал нам график съемки, вы представляете?

— Не люблю не пунктуальных людей, — прокашлялся в ответ Амосов. — Я себе такого в их возрасте, — он слегка перевел голову в сторону Живчикова, — не позволял. Даже думать о подобном не смел! Подвести так много людей из — за гулянки.

— Я тоже так считаю. Возмутительная выходка! Вот мой референт тоже возмущается поведением Стаса. Стасика — так мы его прозвали в редакции. Тимур говорил о Стасике, а ни в коем случае ни о Вас, Валерий Константинович! Он же вас совсем не знает.

— Значит, вас, юноша, Тимуром звать? — Амосов более благосклонно посмотрел на Живчикова.

— Простите! Забыла вас друг другу представить! Это — Тимур. Мой референт. А это, — она мягко коснулась плеча мужчины, — Амосов Валерий Константинович. Заместитель директора телеканала «Оптимум».

Злость снова вспыхнула на миг в зрачках Живчикова в тот самый момент, когда Анжела трогала рукой седовласого зам. директора. Как будто точка, светящаяся в виде кусочка метеорита промелькнула на миг в ночном южном небе и сгорела без следа.

Но наблюдательный «газетный волк» Амосов (большую часть жизни он проработал в печати) успел заметить перемену в поведении «референта». «-А этот референт влюблен в своего патрона!» — сразу разложил ситуацию на составляющие второй человек на телеканале «Оптимум».

— Очень приятно, молодой человек! — хитро улыбнулся Амосов и протянул руку Тимуру. Юноша как бы поспешил ее пожать, но ладонь телевизионщика быстренько отдернулась назад. Живчиков с недоумением на лице так и остолбенел с протянутой рукой. Анжела перевела загадочный взгляд на Амосова и тот, лукаво улыбнувшись, проворно выкинул свою ладонь вперед. Нечто подобное делают некоторые виды лягушек, выстреливая языком в направлении зазевавшейся мухи. Хлоп — и бедняга уже в животе земноводной хитрюги. Валерий Константинович внешне даже чем — то напоминал земноводное создание. Растерявшийся Тимур снова ляпнул невпопад:

— Вначале было Слово.

Фразу эту он зазубрил, как и учила его Анжела. Только девушка сказала это в шутку, но студент все воспринял буквально.

К религиозной доктрине Амосов относился с уважением, знал ее и изучал, поэтому короткую основополагающую фразу Библии воспринял положительно:

— Ого! Да ваш референт, Анжела, весьма развитый в теологическом ракурсе человек! Похвально, похвально! Среди молодежи сейчас нечто подобное встречаешь так редко! Но имя у вас есть, молодой человек?

— Вначале было… — Тимур запнулся.

— Слово, — подсказал Амосов.

— Угу. А зовут меня Тимуром. Я — референт Анжелы, в том числе и по вопросам теологии, философии, эклектики.

Живчиков и сам не ожидал от себя столь яркой словесной прыти. Анжела же и вовсе слегка приоткрыла рот. Она то знала, что на самом деле если ее возлюбленный и креститься, то больше крестит «район» будущего пуза, да и то в неправильной последовательности.

— Рад знакомству, Тимур! — Амосов тряс руку студента весьма интенсивно.

Парень тоже пришел в себя и уже поддакивал:

— А как я-то рад! Очень рад! Очен — н–нь!

Так они и трясли руки друг друга. Со стороны могло показаться, что два интеллигента давно не виделись и неожиданно столкнулись в дверях входа в метро. Ни один не делает показаться невежливым и они так и стоят в проходе. Один пропускает другого первым, но тот уступает путь сам. Свободный ход пассажиров через эту конкретную дверь застопорился. Многие опаздывают на работу и уже злятся, что два каких — то долбо…перегородили проход в подземку.

— Очень рад! Очень! — хитро улыбается сотрудник телеканала «Оптимум».

— Очень рад и я! — вторит Живчиков и глупо улыбается. — Вначале было Слово! — добавляет затем.

— Да — да! Вначале было Слово, — подтверждает седовласый. — Слово было вначале!

— «-Знаешь мое слово какое?» — думает про себя Живчиков. — «-Что ты — старый мудило из Нижнего Тагила»! — при этом он глядит на Амосова и держит натужную улыбку.

— «-Какой же ты еще сопляк и гоношистый клоп!» — в свою очередь размышляет про себя седовласый, но при этом внешне выказывает самую что ни на есть расположенность к Тимуру.


ГЛАВА 23 | Полюбить раздолбая | ГЛАВА 25