home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



VI

Спустя дня два, под вечер, Кортель шел Аллеями Уяздовскими в сторону площади Трех Крестов. День был прекрасный, мимо проходили модно одетые парни и девушки. Он подумал, что любой из этих парней мог оказаться Болеславом Окольским. Все люди сегодня казались ему на одно лицо, словно он, инспектор Кортель, лишился вдруг профессионального чутья…

Он шел медленно, до встречи с Басей оставалось еще много времени. Они договорились встретиться в «Античном». «Надо наконец закончить эти свидания в кафе, – подумал Кортель. – Пора решать, мой дорогой, ты уже смешно выглядишь».

Два последних дня были для него очень напряженными. Вернувшись в комендатуру после визита к Окольским, он отчитался у шефа. Шеф – майор – был моложе Кортеля лет на десять. Выслушав инспектора, он театрально вздохнул.

– Когда ты наконец покончишь со своими кустарными методами? – начал он. – Вместо того чтобы являться с этим полуофициальным визитом к Окольским, надо было взять ордер на обыск. Прокурор звонит каждый час, – добавил он, – и спрашивает, когда поймаем этого Болека. А ты прогуливаешься по городу!

У шефа было принято решение: прежде чем вызвать Зельскую, необходимо провести тщательное расследование. Кортель заявил, разумеется, что ему не хватает людей, поскольку его люди ведут наблюдение за Золотой Аней. Шеф дал Кортелю еще одного сотрудника – сержанта Милецкого. Милецкий был мастером собирать сведения, пользоваться благосклонностью женщин. Невысокий, худощавый, он умел, как говорил Людек, улыбаться так, что любая женщина была не в состоянии отказать ему в информации. Уже на следующий день Милецкий принес Кортелю рапорт, сказав, что задание было не из трудных. В Институте технологии синтетических материалов он узнал немного. Впрочем, работал он осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Ему удалось «закадрить» машинистку, печатавшую исключительно для руководителя института. Он пригласил ее на чашку кофе. Она съела два пирожных и крем (соответствующий счет Милецкий представил Кортелю), но о Зельской не смогла сказать что-либо интересное. «Это кто же, – спросила она, – не та ли, с маской святоши?» Есть ли у нее парень? Наверное, есть, но она его, по словам машинистки, «не показывает». Один раз, правда, очень давно, ее ждал с работы какой-то очкарик. На работе все знают, что в нее влюблен инженер Рыдзевский. «Хорошая партия, – сказала машинистка, – очень хорошая», – и попросила еще одно пирожное.

Значительно больше узнал Милецкий от хозяйки квартиры, где Зося Зельская снимала меблированную комнату. Вдова старшего советника министерства лесного хозяйства, как она с гордостью представилась, была не в меру разговорчива и весьма не безразлична к личной жизни своей молодой квартирантки. Милецкий на сей раз был подчеркнуто респектабелен, с уважением смотрел в глаза «пани советнице», обращаясь к ней, именно так он величал ее всякий раз. Она, конечно, вспомнила того парня в очках, который Время от времени навещал Зосю. Она ведь «современная» девушка, хозяйка так и сказала – «современная», и потому пани советница не чинила квартирантке никаких препятствий, пусть принимает кого хочет, но, естественно, пани должна знать все. Милецкий тотчас же согласился с нею: хорошо, когда о людях знаешь как можно больше. Он достал фотографию, и она узнала Болеслава Окольского. В течение двух последних недель видела его дважды: один раз дней пятнадцать назад, а второй, пожалуй, дней пять тому. Это уже кое-что! Наконец после стольких усилий (вдова советника обожала смотреть телевизор и помнила даже, какую программу она смотрела тогда) было установлено, что Окольский посетил Зельскую вечером в день убийства, 27 мая. Он не мог видеть хозяйку дома: она сидела в своей комнате и в дверях оставила узенькую незаметную щель, через которую хорошо просматривался коридор. Окольский был у квартирантки всего несколько минут, а потом они вместе вышли. Может быть, пани случайно услышала кусочек разговора? Увы, нет, они говорили очень тихо.

Наконец-то нашелся хоть какой-то след! А Кортель уже был готов допустить, что Циклон и Желтый Тадек убрали Болека, чтобы иметь возможность всю вину за убийство безнаказанно свалить на него!

Милецкий и Людек поехали за Зосей Зельской – теперь надо было спешить…


Инспектор Кортель медленно шел Аллеями Уяздовскими и снова вспоминал показания Зельской. Ни малейшего следа раздражения или беспокойства. Холодная рассудительность и осторожность в ответах. Даже уличенная во лжи, она нимало не смутилась.

Разговор начался обыкновенно.

– Знаете ли вы Болеслава Окольского?

Минута размышления.

– Да, – сказала она наконец. – Знаю.

– Вы читали, что мы его разыскиваем в связи со взломом на вилле вашего шефа, инженера Ладыня?

– Читала.

– Не кажется ли вам, что знакомство секретарши пострадавшего с вором, а может быть, и убийцей уже само по себе подозрительно? Надо было заявить об этом в милицию…

– О чем? Я ничего не знаю, – сказала Зельская и тут же добавила: – Он не убийца.

– Откуда эта уверенность?

– Я его знаю. Знала, – поправилась она. – Он не мог убить.

– Психологическая мотивировка в таких случаях весьма обманчива.

– Пан инспектор считает, что всякий человек может быть убийцей? Я в это не верю.

Помнится, он закурил тогда сигарету и предложил ей. Она отказалась.

– Вы были его девушкой?

На ее щеках проступил легкий румянец:

– Если можно так сказать…

– Когда вы виделись последний раз?

– Я точно не помню, но это было давно. Месяц назад или даже полтора.

Она лгала. Она была готова к этому вопросу и решила соврать. Кортель вдруг представил себя со стороны: как он не спеша загасил сигарету, тянул время, не сразу раскрывая карты.

– Вы порвали отношения?

– Собственно говоря, нет, – сказала она. – Мы просто редко виделись.

– Почему?

Снова едва заметное колебание.

– Мне не нравился его образ жизни. Завалил учебу, бросил работу.

– Вы пытались на него влиять?

– Да. Но бесполезно, – добавила она с небольшим оттенком горечи.

Голос Кортеля стал тверже.

– У вас были планы создать семью?

– Были, – подтвердила Зельская. – Мы знали друг друга достаточно давно. Еще до выпускных школьных экзаменов. Мы мечтали… об одном институте, но я не поступила, а он… Впрочем, все это было карточным домиком. Мы не могли даже думать о квартире…

– Что вы знаете о его преступной жизни?

– Ничего.

– Не рассказывал ли он о своих знакомствах в варшавском преступном мире? Например, о Золотой Ане?

Кортель рассчитывал на неожиданность своего вопроса.

– Не рассказывал. Кто эта Золотая Аня?

– Очень красивая девушка, – сказал Кортель. – Окольского видели в ее обществе. Он познакомился с ней недели две назад в кафе «Гранд».

Зельская молча потянулась за сигаретой. Кортель надеялся, что спровоцирует ее на откровенность, но она только тихо проговорила:

– Это на него похоже…

– Не заслуживал доверия, да?

– По-разному. Пан инспектор знает, как это обычно бывает… Метался.

– Что это значит?

– Искал себе место, – сказала она. – Я ему говорила, что нельзя от жизни требовать слишком многого. Надо научиться сперва отказываться от соблазнов.

– Вы умеете это делать?

– Да, – сказала она без колебания. – Временами мне казалось, что я старше его. Он был несчастным… Повторял часто, что не хочет иметь такой дом, как у его родителей. «Это страшно, – повторял он, – жить подобно моему отцу».

– Почему?

– Не видеть перспективы… Он мечтал о приключениях, путешествиях… Он не отличал… – Она заколебалась и умолкла.

– Чего он не отличал?

– Дурного от хорошего, – сказала она. – Это же так просто.

– А вы отличаете? – резко бросил Кортель.

– Да.

– Почему же тогда вы лжете? С самого начала!

Она молчала.

– Вы будете отвечать перед законом, – он четко произнес каждое слово. – Вы подозреваетесь в соучастии. Вы сказали Окольскому, что инженер Ладынь уезжает в Венгрию. Вы утверждаете, что уже давно его не видели! Это ложь! Он был у вас две недели назад и был еще 27 мая вечером. В день совершения убийства.

Зельская снова закурила, но лицо ее оставалось спокойным.

– Мы знаем все!.. – Кортель не любил этой фразы, но повторял ее часто. – Я могу прочитать показания лиц, которые видели вас вместе 27 мая.

– Моя хозяйка, – сказала она тихо.

– Вы подтверждаете? Берете назад предыдущие показания?

– Да, – снова сказала она спокойно. – Я лгала.

– Почему?

Зельская посмотрела на него удивленно.

– Это должно быть ясно, пан инспектор, могла ли я поступить иначе?

Спокойствие этой девушки выводило его из равновесия.

– Он совершил преступление и пришел к вам? И все рассказал, как было?

– Да.

– Я удивляюсь вашему спокойствию и удивительному равнодушию. На следующий день я приходил к вам на работу, спрашивал вас. И вы тогда уже все знали?

– Знала.

– И ни слова об этом! Практически вы являетесь сообщницей…

– Для меня он самый дорогой человек, пан инспектор…

– Даже не будучи мужем или женихом! Что он вам тогда сказал?

Она молчала.

– Вы не хотите отвечать?

– Я думаю, что имею на это право, но я не отказываюсь отвечать, пан инспектор, – как всегда, спокойно сказала Зельская. – Он совершил большую ошибку…

– Ошибку?

– За которую должен поплатиться. Но он не убивал. Он сам это утверждает.

– Он лжет!

– Я знаю, когда он лжет. Вы должны найти убийцу. Бывают же ошибки, когда невиновный человек… Я боюсь такой ошибки… Он пошел с ними, – прошептала она. – Может, даже еще хуже: сам все организовал. Я верю, он никогда больше подобного не сделает…

– Почему?

– Он сказал мне. Он хотел все это пережить… Хотя бы один раз в жизни…

– Прекрасная философия.

– Но уже тогда, когда они входили в особняк, он почувствовал, что происходит что-то неотвратимое, что скажется на всей его жизни. Он хотел сразу уйти – но смог…

– Это байки для влюбленных сентиментальных девушек, – бросил Кортель.

Казалось, что она этого не слышала.

– Они шарили внизу, а Болек побежал наверх. Он увидел свет в кабинете Ладыня. Его охватил страх. Болек хотел убежать… Дверь кабинета была приоткрыта, и он увидел лежащую на полу девушку. Тогда и произошло с ним что-то странное, он словно стал невменяемым. Болек кричал и чувствовал, что кричит. Потом он выбежал из особняка, не сказав ни слова тем двоим.

– И пришел прямо к вам.

– Да…

– Вы знали о готовившемся ограблении своего шефа?

– Нет.

– Лжете! Вы знали этот особняк?

– Да.

– И Окольский слышал именно от вас о выезде Ладыня.

– Может быть.

– И вы так спокойно говорите об этом! В лучшем случае, я повторяю, в лучшем случае вас ждет потеря работы, ибо трудно предположить, чтобы инженер Ладынь захотел иметь секретаршей девушку – подругу вора, который после ограбления приходит к ней искать убежища… И она его легко принимает…

– Не мучайте меня… – тихо проговорила она.

– На каком основании вы ему верите? Он зашел в кабинет Ладыня и убил человека. Погибла девушка моложе вас: Казимира Вашко. По крайней мере, запомните, пожалуйста, это имя! Не чувствуете ли вы, что в какой-то мере ответственны за ее смерть?

Она опустила голову, и Кортель не мог видеть ее глаз.

– Убил. Может, от страха, а может, не соображая, что делает. Ведь вы ему не сообщили, что у Ладыня есть домработница, которой он оставил ключи от квартиры. А может, Окольский был в связи с нею?…

Зельская молчала.

– Где сейчас находится Болеслав Окольский?

– Не знаю.

– Вы снова лжете. Итак, где он?

Ответа не последовало.

– Что вы делали вечером 27 мая, когда вышли из своей комнаты? Куда пошли?

– Гуляли по улицам.

– Долго?

– Долго.

– А дальше?

– Я попрощалась с ним.

– Где прячется Болеслав Окольский? Советую признаться. Вы знаете, что грозит тому, кто оказывает содействие преступнику? Мы его и без вас найдем, но каждый лишний день – вы слышите, – каждый день уменьшает его шансы. Если он придет сам, это будет принято во внимание при вынесении приговора.

Кортель ничего не добился.


Подходя к площади Трех Крестов, Кортель все время думал о Зельской. Минуя садик, он прошел около кафе «Виляновское». Все столики были заняты; в зале недалеко От дверей он заметил Басю. «Мы же условились в „Античном“, – вспомнил Кортель и вдруг увидел рядом с Басей Зосю Зельскую. Они сидели рядом, почти вплотную друг к другу, поглощенные разговором. Недалеко от стойки ел мороженое сержант Милецкий. Он заметил Кортеля, кивнул ему головой и разложил на столике „Вечерний экспресс“.

Инспектор застыл в размышлении на углу Аллей Уяздовских, ожидая, когда можно будет перейти улицу, и пошел по площади Трех Крестов в сторону кафе «Античное».

Его Бася и Зося Зельская, подозреваемая в укрывании преступника, вместе за одним столиком! Такого он не ожидал.

В «Античное» Бася пришла, опоздав на несколько минут. Она сильно запыхалась и была возбуждена. Отказавшись от кофе, попросила взять сок из черной смородины. Подкрасив губы, Бася спросила, свободен ли он сегодня вечером, и принялась бойко рассказывать о новостях сегодняшнего рабочего дня.

Он ждал, когда она заговорит об этом сама.

Она спросила, как он планирует провести в этом году отпуск. Кортель буркнул, что не имеет понятия. А она может пойти в августе или в сентябре. Мечтает поехать в Болгарию. Сможет ли он что-либо сделать? Кортель молчал. Бася пристальнее посмотрела на него.

– Что-нибудь случилось?

– Ничего.

– И все же что-то случилось.

– А ты не хочешь мне что-нибудь сказать?

– Нет… – Она заколебалась. – Пожалуй, нет. Во всяком случае, не сейчас.

Кортель решил дальше не тянуть.

– Ты знаешь Зосю Зельскую?

Она вспыхнула и снова потянулась за пудреницей.

– Ты видел нас вместе в «Виляновском», да?

– Да.

– Это моя подруга, – сказала Бася. – Младшая сестра подруги по учебе. – И добавила: – Я знаю, что ты занимаешься этим делом.

– И ты ничего мне не рассказываешь! Ты, видимо, мне совсем не доверяешь.

Взрыв смеха за соседним столиком заглушил его слова.

– Что общего имеет это с доверием? – спросила Бася. – Ты мне никогда не рассказываешь о своих делах. Даже анекдоты. А я никогда ни о чем не спрашиваю. По сути дела, ты относишься ко мне как к чужому человеку. – Она посмотрела ему прямо в глаза. Пряди темных волос упали на лоб. Она и впрямь была хороша, огда сердилась. И он подумал о том, что Бася принадлежит к той породе женщин, которые любят абсолютную власть над мужем.

– Я знаю твое отношение к Зосе. Это бездушно и бюрократично. Слышишь, именно так…

– Что она тебе рассказала?

– Это что, допрос? А может, ты собираешься вызвать меня в комендатуру? Конечно, она мне все рассказала. Болек дурак и псих. Легкомысленный щенок, но не убийца. Все было так, как он рассказал. Вошел в кабинет и увидел труп…

– Ты хочешь, чтобы я поверил в чудеса? Он вошел первым, это не подлежит сомнению; я полагаю, что в этом деле Циклон и Желтый Тадек не врут… – Кортель вдругпонял, что информирует ее о деталях текущего следствия. Ну и пусть!

– Убийство, – сказала Бася, – было совершено до их прихода.

– Однако ты хорошо осведомлена!

– А ты как думал?! – Ее глаза заблестели, нетерпеливым движением руки она отбросил'а со лба прядь волос. – А вы уже готовы судить Больку, обвинив его в убийстве.

– Ты хочешь, чтобы я поверил в то, что кто-то побывал в доме перед ограблением, убил Казимиру Вашко и исчез, не оставив никаких следов?

– Да, – сказала она. – И ты должен найти этого человека. А до тех пор, пока не найдешь его, не рассчитывай на то, что Болек объявится сам…

Он молчал.

– Если бы ты мне рассказал, как проходит следствие…

Теперь он уже ничего ей не расскажет. С беспокойством и страхом думал Кортель о тех днях, которые наступят… Он должен передать шефу разговор с Басей. И в то же время ему трудно это сделать. В конце концов ничего ведь не случилось, убеждал себя Кортель. Если Зельская и укрывает Окольского, Басе ничего об этом не сказала. А может, сказала? И обе знают, где находится убийца? Должен ли он теперь установить наблюдение и за Басей? И почему она никак не поймет, что ее прямая обязанность – говорить правду, что человек, который совершил преступление, не может оставаться безнаказанным?

Этот вечер они не провели вместе. Распрощались на площади Трех Крестов; Бася даже не сказала, что позвонит. Кортель тоже ей ничего не сказал. Он пошел пешком по Новому Свету, с трудом вдыхая перегретый за день воздух.

Его охватила злость, он решил, что во что бы то ни стало схватит Окольского, а дело Зельской передаст прокурору. А если Окольский не убивал? Тогда кто? Пущак? Сам Ладынь? Этот Альфред Вашко? Золотая Аня? Зельская? Невероятно…

В его комнатушке было уже темно. Включив настольную лампу, Кортель пошел на кухню и бросил два яйца на сковородку. Он порезал черствый хлеб, поставил чайник.

«Вы разгадываете каждую загадку?» – не выходили из головы слова Баси. Не каждую… В этой мешанине событий и фактов не всегда можно отыскать логические связи, причины, мотивы…

Почему он оставил Басю на площади Трех Крестов? Кортель представил себе объяснение с шефом. «Почему ты не провел с ней вечер? Ведь хотел же?» – «Очень…» – «Мог с ней еще побеседовать?» – «Мог». – «Значит, есть повод…» – «Не знаю…» – «Ты с нами неискренен…»

Эта фраза преследует Кортеля уже двадцать пять лет. «Вы с нами неискренни», – говорил ему полковник, которого уже давно нет. Но фраза осталась…

Яичница сгорела. Кортель съел черствый хлеб, выпил чашку чая. Несколько раз поднимал телефонную трубку, чтобы позвонить Басе. Когда зазвонил телефон, он подумал, что это она. Говорил Беганьский.

– Ну что, старина, выкарабкался из этого дела?

– Нет.

– Наверное, так все запутал, что и понять невозможно.

– Отцепись.

– А ты сердитый. Поссорился с ней?

Беганьский знал об их отношениях с Басей.

– Нет.

– Как поживает убийца?

– Никак…

– Понимаю… Отключись-ка ты на один день и поезжай в Старгард с нашим экспертом. А вдруг… Можешь допросить Репку.

– Какого Репку?

– Магистра Вальдемара Репку. Он утверждает, что опознал того человека, которого зарезало поездом. Но предупреждаю: Репка пять месяцев как вышел из психиатрички. Но тип безобидный. Расписывается «Щепка», чтоб позамысловатей было. В Творках «работал» над «энциклопедией». В основном систематизировал явления, не объясненные наукой. Написал семьсот страниц и затребовал гонорар в триста злотых. Директор, дабы не нарушать священного мира, взял и заплатил. Теперь Репка, кажется, здоров. Я думаю, что там ты нечто найдешь…

– А как шеф? – спросил Кортель.

– Уладим. Мы не направляем тебя, а только предлагаем. Но шеф тебя отпустит…

С Главной комендатурой всегда так. Кортель позвонил шефу. Тот отпустил, но неохотно. «На один день, самое большее – на один день».


предыдущая глава | Грабители | cледующая глава