home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XV

На следующий день шел дождь. Воздух был прохладный и резкий. Кортель широко открыл окно своего кабинета и посмотрел на часы. Скоро должен прийти Рыдзевский. Времени для разговора с ним было мало: Кортель предупредил жену Ладыня, что придет к ней на виллу.

Он собирался начать день с посещения виллы рано утром, перед выходом на работу, но ему позвонил Беганьский.

– Посылаю за тобой машину, приезжай. Шефу твоему я уже позвонил, – радостно сообщил он.

Наверное, что-то произошло важное, если Беганьский официально пригласил его в Главную комендатуру.

Беганьский сидел у себя в кабинете, большой, добродушный, в расстегнутом мундире.

– У меня для тебя опять кое-что интересное, – загадочно сказал он. – А вообще, старина, ты плохо выглядишь. Не нравишься ты мне.

– Трудно.

– Ты слишком впечатлительный, да и ведешь себя так, словно ты один на свете. Даже поболтать не забежишь.

– Ты можешь мне помочь?

– Может, и могу. Кого теперь подозреваешь в убийстве на Каневской?

– Не прикидывайся дураком.

– Смотри, старина, не влипни в какую-нибудь историю… Не забудь, что Ладынь и Рыдзевский известные специалисты.

– Это меня не касается.

– Ясно. – Беганьский улыбнулся. – Ты знаешь, ко мне постоянно возвращается дело про те экспрессы… Вроде милицейского ваньки-встаньки. Сплошные гипотезы и странные показания. Нашелся некто третий, кто опознал того типа.

– Кто же?

– Ты слышал о Езеке Часовом Мастере?

– Конечно, слышал. Да ведь ему под семьдесят!

– Да. Так вот, он клялся, что завязал, а два дня назад его снова накрыла районка в Радоме. Взлом в ювелирном и кража часов. Профессиональная работа. Но кто-то засыпал его. Он говорит, что у него не было выхода: наличные деньги все кончились, а остаток жизни он может провести и в тюрьме, потому что на спокойную старость никогда не рассчитывал.

И пошел рассказывать, как это он всегда делает. Байки разные, анекдоты… Иногда немного правды… И между прочим сказал, что узнал того человека, зарезанного поездом, – узнал его по фотографии в газете. Мне об этом доложили, и я поехал допросить его. «Пан майор, – сказал он, – я знаком с ним уже три года, клянусь богом. Весной он всегда приезжал в Варшаву, говорил, что должен увидеть пчел в Ботаническом саду. Такой был поэт! Приглашал меня всегда пообедать и любил слушать, как я рассказываю, у него всегда были оригинальные планы… Говорил, что, приезжая в Варшаву, он делает один налет, и этого ему хватает на все двенадцать месяцев… В этом году он приехал раньше обычного, я даже удивился. Он планировал налет в районе Жолибожа». И ты знаешь, где? – спросил Беганьский.

– Где?

– На виллу по улице Каневской. Езек Часовой Мастер назвал даже его имя: Ероним Мругал. Клянется вроде той женщины из Колобжега, что видел его паспорт.

– Чепуха, – сказал Кортель. – Все это фантазия Езека. Нельзя брать всерьез ни показания Езека Часового Мастера, ни этой из Колобжега.

– А тебя не настораживает такое совпадение: вилла на Каневской?

– Это случайность. Или подсознательный бред Езека. Вспомни, что этот человек погиб второго апреля, а Болек, Циклон и Желтый Тадек совершили кражу на вилле двадцать седьмого мая. Тут нет никакой связи.

– Пожалуй, да. Пожалуй, ты прав. Пора кончать с этим… Но, видишь ли, старина, меня постоянно что-то беспокоит в этом деле… Не могу сказать что…

– Меня тоже беспокоило, – сказал Кортель.

– А сейчас?

– Кажется, уже нет… Всегда найдется какое-нибудь не совсем разгаданное дело, ты его откладываешь, а оно снова возвращается к тебе, ты снова откладываешь…

– А я все же хотел бы узнать, кем же на самом деле был этот человек. Нам уже известны три его лица. Спроси у Циклона и Желтого Тадека, не встречали ли где они этого типа.

– Спрошу, – уверил Кортель и забыл об этом, когда вернулся в свою комендатуру.

Он допрашивал Циклона, но совсем по другому поводу. Если верить Окольскому, Циклон, а не Желтый Тадек вошел в кабинет вторым. В сущности, это было маловажно, но Кортель хотел еще раз проверить, что помнит Циклон – Мичинский. Циклон производил впечатление самоуверенного человека: он уже догадался, что ему отвечать за ограбление и вооруженное сопротивление, и только, но не за убийство. Но вопросы инспектора его обеспокоили.

– Я ведь уже все сказал!

– Правильно, Циклон. Повторишь еще раз. Что ты увидел, когда вошел в кабинет?

– Болека… лампу на столе… и девушку…

– Видел ли ты опрокинутый стул посреди комнаты?

– Не помню…

– А что лежало на столе?

– Клянусь богом, я не смотрел на стол.

– А на пол?

Циклон задумался.

– Я посмотрел на пол… взглянул и дал тягу… Тадек крикнул Болеку: «Наследил, фрайер!»

– Так кто был первым: ты или Тадек?

– Тадек.

– А Болек утверждает, что это был ты.

– У него, наверное, помешательство…

– Хорошо, вернемся к полу: что ты там увидел?

– Девушку.

– Вспомни, может, еще что-то? Не дури, если ты видел какой-то предмет и скажешь правду, то для тебя же лучше.

– Статуэтку видел, пан капитан.

– Статуэтку? – переспросил Кортель. – Почему до сих пор молчал?

– А меня никто о ней не спрашивал…

«Серьезное упущение в следствии, – подумал Кортель. – Циклона допрашивали я и Соболь – и не задать такого вопроса!»

– Как выглядела статуэтка?

– Я очень-то к ней не присматривался, вроде из бронзы… Изображает какого-то типа, похож на нашего ксендза, на голове у него что-то… И грудь голая…

– Будда.

– Может, и Будда.

– И что же случилось с этой статуэткой?

– Не знаю, пан капитан. Может, Болек взял… Я так подумал: он этой статуэткой ее…

Желтый Тадек, вызванный сразу после Циклона, упорствовал, что ничего на полу не заметил.

– Я взглянул на девушку и убежал, – повторил он. Эту фразу он твердил во время каждого допроса.

Дежурный сержант доложил по телефону, что явился Рыдзевский. Кортель закрыл окно. Теперь он все время думал о статуэтке: Болек и Тадек не заметили орудия убийства, и только Циклон заметил. Скорей всего он говорит правду: очень подробно описал статуэтку, значит, тот, кто пришел после них, забрал ее с собой…

Инженер Рыдзевский выглядел очень плохо, был еще неряшливее, чем всегда. Вместо пиджака на нем был грязный свитер.

– Схватили его, – сказал он и разразился смехом.

– Почему вы смеетесь?

– Потому что, когда убийца уже пойман, вы перестаете верить, что это убийца. Разве я ошибаюсь?

– Вы не ошибаетесь, – сухо ответил Кортель.

Рыдзевский вдруг стал серьезным и съежился на стуле.

– Извините. Мой смех, конечно, неуместен, но я уже не могу владеть своими нервами. Не могу перестать думать о Зосе. Вы, конечно, понимаете. Я послал ей посылку, нанял адвоката, но адвокат утверждает, что еще слишком рано предпринимать какие-либо шаги… Мы рассчитываем на амнистию… Что ей грозит, пан капитан?

– С этим вопросом вы должны обратиться к прокурору. Кодекс предусматривает до пяти лет заключения.

– О боже!

Все-таки ему было жаль Рыдзевского, как, впрочем, и двух этих девушек… Было какое-то сходство в их судьбах.

– Но я не думаю, что это будет так, – сказал Кортель мягче. – В конце концов, речь идет о начинающем воре…

Лицо Рыдзевского застыло.

– Но суд же берет во внимание размер преступления, совершенного скрывающимся лицом?

– Несомненно.

– О чем вы хотели со мной говорить, пан капитан?

– О вашей поездке во Вроцлав.

– У меня там было несколько лекций…

– Помните, мы в тот вечер встречались на Пулавской, в кафе?

– Помню.

– Во сколько вы выехали из Варшавы?

– Два или три часа спустя. Я еще успел поужинать в рыбном ресторане, тоже на Пулавской, и отправился. Домой уже не заходил. Я люблю ездить ночью…

– И как долго длилась эта… ночная поездка?

– Долго. Я проколол шину. Даже немного вздремнул. Во Вроцлаве был около пяти утра.

– В «Монополе»?

– Да.

Все это надо было проверить, но уже из показаний Рыдзевского следовало, что в ту ночь он мог находиться на Валу Медзешинском. Алиби у него не было.

– Вы возвратились тоже на машине?

– Нет.

– То есть как?

– Самолетом. – Рыдзевский улыбнулся. – Машину оставил у знакомого лакировщика во Вроцлаве… отличный специалист, а мой автомобиль основательно пообтерся. Не понимаю, почему вы мне задаете этот вопрос?

– Боюсь, что вы очень хорошо понимаете, – ответил Кортель.

– Очень приятно, пан инспектор.

– Почему?

– Что вы боитесь. Не собираетесь ли вы меня подозревать?

– Нет, – признался Кортель.

– Это уже вопреки правилам. Вы должны подозревать всех и во всем, относиться ко всем с одинаковым холодным равнодушием. Так работают…

– …детективы в романах.

– Именно. А не кажется ли вам, что иногда случаются такие загадки, которые лучше и приличнее было бы не разрешать?

– Нет, – парировал Кортель, меняя тон. – Но думаю, что эта загадка должна быть разгадана.

– Да, – сказал Рыдзевский, – я тоже так считаю. Я хотел, чтобы вы знали: все, что я делаю в последнее время, я делаю с мыслью о Зосе.

– Понимаю. – Однако Кортель не понял, почему Рыдзевский добавил «в последнее время».


Кабинет Ладыня, когда они вошли туда втроем – он, Окольский и милиционер, охраняющий Болека, – выглядел точно так же, как и тогда, 27 мая. Задернутые портьеры на балконных дверях, придвинутые к ним два стула, почти пустой стол… Окольский, очень бледный, встал на пороге. Он снял очки и протер их платочком.

– Действуйте сейчас так, как тогда, – сказал Кортель. – Дверь была приоткрыта, правда?

Окольский кивнул.

– Стол был освещен. – Инспектор зажег лампу. – Входите…

– Я вхожу, – повторил Окольский.

– А что дальше? Вы стоите на пороге или идете к столу?

– Иду к столу. – Он шел твердым, медленным шагом, как бы боясь упасть.

– Где остановились?

– Здесь. – Болек стал возле кресла, лицом в сторону портьер.

– Хорошо. Где лежал перевернутый стул?

– Почти посередине. Нет, ближе к столу… Да.

Кортель перевернул стул.

– Теперь девушка… Покажите это место.

Он показал почти точно. Но только «почти». На самом деле она лежала ближе к столу.

– Вы уверены?

– Кажется, так.

– А где лежала статуэтка Будды?

– Никакой статуэтки я не видел, – сказал Окольский. По его лицу стекали крупные капли пота.

– Хорошо. А теперь взгляните на стол.

– Я смотрю. – И через минуту: – Была вазочка для карандашей, пепельница. Газет не было.

– Так. Теперь вернитесь к двери. Хорошо. Когда стояли здесь, вы видели стол. Что еще?

– Ничего еще, остальная часть комнаты была не освещена… Если только полочка над столом…

– Вы смотрели на нее?

– Да. – Он взглянул на полочку.

– Теперь подойдите к ней.

Полочка была в стене. На ней лежали книжки и специальные журналы. Окольский двигался как манекен.

– Книги были?

– Были.

– Что еще?

– Портфель, – сказал равнодушно Окольский. – Большой желтый портфель. Больше ничего.

Наступила тишина. Кортель сел на стул, закурил. Большой желтый портфель!

– Увести подозреваемого, – бросил он милиционеру.

Инспектору необходимо было побыть одному. Все, он, Станислав Кортель, был прав! Убийца оставил в кабинете что-то, за чем должен был возвратиться… И опасался, что Окольский запомнит. А он и впрямь запомнил, хотя даже не предполагал, будет ли это иметь значение. Портфель лежал на полке над столом. Портфель инженера Ладыня.

Однако, Ладынь! Именно его Кортель всерьез не принимал во внимание. Как это могло все быть? Он убил Казимиру Вашко, когда в первый раз приехал из аэропорта. Значит, около восьми вечера? И забыл портфель? И вернулся за ним уже после девяти, когда попрощался с Рыдзевским? Это значит, что он шел на виллу после ухода грабителей и перед приходом Пущака? Почти невероятно! Скельчинская видела грабителей около 9.15, пошла звонить в милицию, приехал Ладынь и сразу после него Пущак. Считанные минуты! «В общем, – как говорил Беганьский, – случается то, что наиболее вероятно, а не необычно. Сотрудник милиции должен об этом помнить». Не надо искать необычного! Трудно говорить о более реальном, чем портфель инженера Ладыня!

Кортель отодвинул портьеры, открыл балконные двери. На улице шел дождь. От дома отъезжала милицейская машина. Кортель услышал шаги, и на пороге появилась жена Ладыня. Она поставила на стол две чашки кофе.

– Выпьете?

– Нет, – проворчал он. – Благодарю, – добавил инспектор.

Она смотрела на него, серьезная, спокойная.

– Ваш эксперимент дал результат?

– Да. – Внезапно ему в голову пришла мысль: – Как зовут ту вашу приятельницу, с которой вы пили кофе в аэропорту?

На ее лице появилась слабая улыбка.

– Нина Божемская. Дать телефон, адрес?

– Да, конечно.

Он записал данные, все время чувствуя на себе ее ироничный взгляд.

– Вы решительно отказыватесь выпить чашку кофе?

– Да. – И тут он решил нанести ей удар. – Окольского, – спросил он, – вы принимали в этом кабинете или только внизу?

– Только внизу, – ответила она сразу. – Значит, вы все знаете. Поздравляю. Этот парень не очень скрытный.

Кортель почувствовал к ней жалость… Через несколько часов эта женщина узнает, что ее муж… А может, для нее это известие не будет неожиданностью?… Он попрощался и пошел пешком в сторону площади Инвалидов. Кортель мог вызвать машину, даже обязан был это сделать, но он оттягивал время, будто желая оставить Ладыню еще несколько лишних минут…

Руководителя института привез поручик Соболь. Ладынь с портфелем в руке – его попросили захватить портфель с собой – был удивлен такой внезапностью.

– Что произошло? – спросил он.

Инспектор не отвечал.

– Я прошу вас подождать немного, – сказал Кортель и взял его портфель.

– Пусто, – констатировал Ладынь.

– Хорошо, мы положим в него бумаги Бильского. Они уже нам не нужны.

В комнате майора на столе лежало несколько портфелей. Кортель добавил к ним желтый портфель Ладыня, и через несколько минут ввели Окольского.

– Подойдите поближе, – пригласил его майор. – Какой из этих портфелей вы видели на полке в кабинете Ладыня?

Окольский ни секунды не колебался.

– Такой, как вот этот. – Он указал на желтый портфель.

– Такой или именно этот?

– Такой, – повторил он. – Точно такой. Хотя тот был с вензелем, не знаю только, какие там литеры, – он сморщил лоб, – но вензель был. Хорошо помню.

Наступила тишина. Майор вопросительно смотрел на Кортеля.

Инспектор отнес портфель Ладыню. Ему надо было задать вопросы, на которые он уже знал ответы.

– Кто с вами был в Бельгии?

– Я уже как-то вам говорил, – неохотно отвечал Ладынь, – Рыдзевский.

– Он тоже получил в подарок такой портфель?

– Конечно.

– Желтый?

– Желтый.

– Видели вы на портфеле Рыдзевского вензель?

– Да. Он велел сделать его еще в Бельгии.

– Достаточно. Спасибо, вы свободны, – сказал Кортель.

– И только для этого вы вызывали меня в комендатуру?

– Только для этого, – ответил Кортель. – Прошу вас держать этот разговор в тайне. По крайней мере, сегодняшний день.

– Ничего не понимаю в этих ваших методах, – сказал Ладынь. – Опоздал из-за вас на совещание у министра.

«Не много потеряно, – подумал инспектор. – А могло бы статься, что совещание у министра происходило бы без вас…»


предыдущая глава | Грабители | cледующая глава