home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 8

Он намеревался сказать это шутливо. Но всякий, кто знал Энтони Мондейна, незамедлительно понял бы, что это не так. Элинор мгновенно поняла его, и странное предчувствие всерьез растревожило ее.

Она не принадлежала Энтони Мондейну ни сейчас, ни когда-либо. Но Элинор знала, что Тони не очень понравилось, что у нее с Бентоном Бонфордом возникло что-то вроде сообщничества. В это время Бентон с удивлением взглянул на Тони, затем на Элинор. Его серо-карие глаза ничего не выражали. Он ждал.

В течение всего дня нервы Элинор были страшно напряжены. Настоящий момент имел двусмысленную окраску. Элинор почувствовала, что ей не нужно быть дурой и не давать волю своему гневу. Она нуждалась в Тони Мондейне, и она нуждалась в Бентоне Бонфорде, поэтому ей следовало постараться сохранить на своей стороне обоих.

Но как сделать, чтобы мужчины повернулись лицом друг к другу и не стали бы агрессивны по отношению к ней?

Конечно, досадно, если Бентон может подумать, что она позволяет мужчинам переступать ее порог в любое время дня или ночи, но подозрительность Тони возмущала ее.

Да пошли они оба к черту! Ей эти сложности ни к чему.

Элинор почувствовала вдруг такое сильное отчаяние, что у нее даже свело желудок. Но она спокойно сказала:

— Ну конечно, вы помешали. Мистер Бонфорд и я как раз планировали полететь в Рио, чтобы провести там бурный уик-энд и предаться неприкрытому разврату. Бентон, это Энтони Мондейн. Владелец страшно элегантного антикварного магазина в Сент-Луисе, а также бесценный друг как Джулии, так и мой.

Мужчины пожали друг другу руки, произнося собственные имена, и это приветствие вполне могло бы показаться соревнованием в силе, — и почти так оно и было, — но тут оба опомнились.

Элинор сказала:

— Садитесь, Тони, хоть я и должна предупредить вас насчет кофе. И вообще, что вы здесь делаете, к тому же в три часа утра?

Тони сел рядом с ней, закинул ногу на ногу, не помяв безупречно отглаженных брюк, и отказался от кофе. Затем он произнес своим звучным, спокойным и притворно беспечным голосом:

— Я никак не мог заснуть и решил покататься. Увидев, что в доме горит свет, я подумал, что, может быть, у вас те же проблемы.

Естественно, он подразумевал, что ему предоставлена свобода явиться к ней в любое время дня и ночи. Элинор очень старалась сдержать себя, но, по правде говоря, ей очень хотелось лягнуть его. Вдруг сенбернар поднялся, как будто ожил ковер на полу, подошел и с любопытством обнюхал брюки Тони.

— Господи, Боже мой, ну и зверюга у вас! — сказал Тони.

Он явно не испытывал горячей любви к животным. Бентон небрежно сказал:

— Его зовут Чарли.

— Чарли?

— В честь короля Карла[24], в оные времена он спрятался на дереве, после того как битва была проиграна. Не слишком замечательный тип героя.

Бентон прислонился к кухонной стойке, скрестив ноги в районе лодыжек и сложив по привычке руки на груди. И еще его забавляло, что длинная белая шерсть прилипла к элегантным брюкам Мондейна после того, как Чарли потерся о них. Он как бы случайно обронил:

— Должен признать, что то, что Элинор не спит и сидит здесь, — это моя вина. Просто мы почувствовали, что нам надо обсудить целый ряд проблем.

— Я уверен в этом, — ответил Тони, бросив на Элинор открыто-вопросительный взгляд.

Она отказалась отвечать на его взгляд и прямо сказала:

— Мы думаем, что сможем договориться.

«Вот так. Пусть набьет этим свою трубку и покурит».

— Превосходно, — сказал Тони, отведя взгляд от своих облепленных шерстью брюк.

С сожалением решив, что с этого хлыща довольно страданий, Бентон тихо сказал:

— Чарли, лежать.

Чарли прошлепал в прихожую и со вздохом улегся на холодный мраморный пол.

— Я думаю, что последую собственному совету. Спокойной ночи, Элинор. Спокойной ночи, Мондейн, — сказал Бентон.

Любезно кивнув им обоим, он вышел. Они услышали, как он говорит: «Пошли, парень». Чарли снова встал с громким вздохом, и оба представителя племени великанов пошли вверх по ступенькам. Внезапно и с удивлением Элинор осознала, что кухня сразу стала больше и просторнее. Она поняла, что Тони ждет от нее каких-либо слов. Но она упорно хранила молчание. Элинор заметила, что Тони едва сдерживает раздражение. Он наклонился к ней и сорвал бигуди, которые по-прежнему были на ее макушке, а затем развязным тоном просил:

— Вам действительно надо это?

— Что?

— Для защитной окраски. Бигуди, да еще костюм для бега трусцой — вам действительно нужда маскировка? Бедная моя девочка, не слишком ли он стар и прост, чтобы быть достойным этого?

Элинор издала глубокий вздох, в котором не пыталась скрыть усталость.

— Я не знаю, Тони, я действительно не знаю. Отправляйтесь в мотель, пожалуйста. Мне нужно остаться одной, поспать.

— Ну конечно, — сказал Тони, хотя ему и показалось, что Элинор не уверена в своих словах. Он встал, скорчив гримасу при виде своих брюк, и проворчал: — Проклятая дворняга!

Затем он наклонился и коснулся ее губ, но не коротким, а чувственным и любящим поцелуем. Обоим в этот момент захотелось узнать, не подсматривает ли тайно Бентон Бонфорд за ними.

— Спокойной ночи, крошка. Вы уверены, что все в порядке? — сказал Энтони.

— Я прекрасно себя чувствую, только с ног валюсь от усталости. Тони…

Тони остановился на полпути, и в свете блуждающей луны он казался еще более красивым и чувственным мужчиной, почти самым красивым.

— Он говорит, что в доме был кто-то еще, — сказала она.

Тони сжал губы.

— Я же говорил вам, — последовал терпеливый ответ, — что это почти преступление — оставлять этот дом незапертым. Теперь вы верите мне?

— Я полагаю, что да.

— Может быть, вам нужна собака. Не тот банный коврик, Господь свидетель, а кто-то поприличнее. Я достану вам кого-нибудь.

— Но я не уверена, что мне нужна собака.

— А что вам нужно, Элинор, чего вы хотите?

Внезапно оказалось, что его вопрос очень серьезен.

— Я не знаю! — ответила Элинор с тоской.

Он повернулся назад, протянув ей руки, а она была слишком усталой, слишком исстрадавшейся, слишком нуждающейся в человеческом сочувствии. Она оказалась не в силах сопротивляться и сделала шаг в его объятия. Руки сомкнулись вокруг нее, и он произнес, дыша в ее серебристо-пепельную макушку:

— Зато это знаю я. И я покажу тебе. Когда-нибудь.

Когда он отпустил ее, на его лице появилось самодовольное выражение.

— А теперь — быстро в кровать. Как вы сами сказали, в вашу собственную кровать. И в одиночестве. Утром увидимся.

Она подождала, пока рокот мотора «порше» не затихнет в темноте, и только тогда погасила свет на кухне. Затем на мгновение застыла в испещренных трепещущими тенями от листьев лучах луны, зажмурив глаза, вне себя от гнева на собственное поведение, на Тони, на весь мир.

Проклятье! Что с ней случилось? Она никогда не относилась к породе тех безвольных женщин, которые абсолютно не могут обойтись без мужской поддержки. Никогда. Даже в худшие времена. На самом же деле мужчины, которые встречались ей за все эти годы, даже побаивались ее. Принято считать, что девушки со Среднего Запада, живущие в маленьких городках, нуждаются в поддержке, по крайней мере, те, которые принадлежат к ее поколению. Она и сама говорила это.

И смеялась над собой. Так что же мучит ее теперь? Что бы это ни было, нужно забыть!

Утвердившись в благоразумном решении крепко стоять на собственных ногах, она прошла через холл; лунный свет проникал через высокое окно с витражами, отбрасывая рубиновые и сапфировые блики на пол. Затем поднялась по ступенькам, цепляясь за перила усталой рукой, и наконец достигла верхнего холла. Он был тихим, но его едва ли можно было назвать пустым.

Бентон Бонфорд стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки, но лица его не было видно из-за полумрака, царившего в коридоре.

Его глубокий голос был мрачным, но спокойным:

— Когда вы говорили о себе, то забыли упомянуть о нем.

Вот так. Надо разбираться с обоими. Она огрызнулась:

— А с чего это я должна упоминать его?

— А с того, черт возьми, что я должен знать все правила, а не часть их.

Элинор почувствовала, что в ней растет волна гнева.

— Тогда, черт возьми, вот вам правило номер один: я сплю в своей кровати, Бентон, а вы — в вашей. Уяснили? Спокойной ночи.

Щелк — и ее дверь захлопнулась. Она замерла и прислушалась; кровь стучала в ее висках. Я вам не цыпленок! Она не станет вести себя, словно девственница из монастыря. Ей надо бороться, и эта борьба с Божьей помощью началась прямо сейчас.

Щелк — и его дверь захлопнулась.

И больше того — довольно отчетливо — клик! — сработал замок в его двери.

У нее отвисла челюсть. Кровь прилила к ее щекам, но пульсация в висках прекратилась. Не время. Она сказала:

— Ах ты… — и добавила коротенькое словцо, довольно грязное, которое приличные дамы обычно не употребляют.

Но, по крайней мере, она наконец-то добралась до постели.

Да, успехом это не назовешь. Но, во-первых, она жила здесь раньше него. Во-вторых, псиной все еще пахнет.

Она вздохнула, встала, снова открыла окно и на секунду выглянула наружу, вдыхая чистый, освежающе холодный воздух и надеясь, что ее мысли прояснятся и голова охладится. А когда она достаточно охладилась, то подумала, что весь остаток жизни ей предстоит безуспешно бороться с соплями, слезами, фырканьем и сопеньем, а также с постоянной краснотой глаз.

Один из ее глупых бигуди потерялся. Она сняла второй и бросила его на туалетный столик вместе с заколками. Заколки. О, Боги! Ну кто еще в наше время носит такие заколки? Может быть, ей лучше воткнуть их в стену, или покрыть их бронзовой краской, или сделать еще что-нибудь?

Глупость — вот как все это называется — и, между прочим, уже почти четыре утра.

Она вполне может спуститься вниз и заняться бельем. Нет, не может. До ее ушей донеслись щелканье двери, шарканье и невнятное бормотание мужского голоса:

— Вперед, Чарли, вперед, пошли, черт возьми.

Они вышли на лужайку под ее окном. Она виновато наблюдала за ними, чувствуя себя почти что шпионкой, но этот человек держал в своих руках ее будущее. И естественно, что даже самый маленький нюанс, который она сможет подметить, послужит очком в ее пользу.

Конечно, все, что она видела, был огромный пес, со счастливым видом семенящий взад-вперед, задирающий мохнатую лапу перед каждым стволом, и усталый мужчина в расстегнутой рубашке поверх выцветших джинсов, всматривающийся в звездное небо.

Один раз он посмотрел наверх, и она отскочила назад так быстро, что чуть не сломала шею. После чего она подкралась к своей скомканной постели и еще раз послушала эхо шести массивных ног, на этот раз поднимавшихся по ступенькам.

Спальню он не запер, наверное, забыл. Какая разница?

Но одно было совершенно ясно: кому-то придется уйти. В этом старом доме может быть четырнадцать комнат, но для них обоих этого недостаточно.

Осознавая вероятную правду, что переезжать без сомнения, придется ей, она наконец заснула.


Глава 7 | Рассвет на закате | Глава 9