home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 6

Сжав челюсти, она шла дальше. Она не будет снова спускаться вниз, по крайней мере, сейчас. Может быть, после того, как он отправится спать. Интересно, какую спальню он выбрал? Элинор увидела свет, струившийся из приоткрытой двери комнаты с чиппендейловским комодом. На полу возле низкой смятой кровати валялась в беспорядке одежда, вдобавок в комнате висел завесой сигаретный дым. Джулия была бы разъярена. Никому не позволялось курить в доме в течение долгих лет.

Ее собственная спальня находилась прямо напротив через коридорчик. Вначале Элинор огорчилась, а потом она подумала, что есть вещи и поважнее, над которыми стоит поразмыслить. Например, замок на ее двери. Она убедилась, что он работает и что ее рука не сломана. Войдя, она заперла дверь, зажгла лампу и торопливо принялась высвобождаться из своих доспехов. Они с Джулией пользовались общей ванной комнатой. Но сейчас, когда в доме сидит эта деревенщина, она не могла туда спуститься. Проклятый наглец!

Беглый осмотр показал, что платье безнадежно испорчено. Пятьдесят долларов коту под хвост. Она кинула его в широкий бак вместе с чулками. Затем, взяв свой слишком длинный толстый коричневый халат, который меньше всего на свете напоминал о сексуальности, она закуталась в него, бросила взгляд вниз, в холл, с облегчением обнаружила, что он пуст, расслышала звук льющейся воды из кухни и на цыпочках прокралась через зал в ванную.

Ее дантист не одобрил бы небрежного отношения к чистке зубов, но что он понимает? Ему-то никогда не приходилось прятаться от блуждающего взгляда симпатичного медведя из глубинки в халате на голое тело.

Рука Элинор замерла на дверной ручке спальни, она постояла в замешательстве от собственных мыслей. Ну почему в ее голове из всех слов в мире нашлись только «симпатичный медведь из глубинки» и «блуждающий»?

Тони Мондейн симпатичный. Да, конечно. Но ковбой? Бентон Бонфорд и в самом деле выглядел, как ковбой, отошедший от дел, но «блуждающий»?

Что ж, все-таки он был дважды женат. Он сам сказал. Это указывает на определенный подход к семейным отношениям. «Но вообще-то, — с уверенностью подумала Элинор, — иногда подсознание знает больше, чем разум, и независимо от возраста умная женщина, находясь в большом доме наедине с внушительных размеров мужчиной, со вниманием отнесется к подсказкам своего подсознания».

Элинор сняла халат и, уже находясь в кровати, протянула руку, чтобы погасить свет. Лампа внезапно погасла: где-то за стенами дома Элинор услышала отдаленный гул. Просто отлично. Надвигался еще один из холодных осенних ураганов с грозой.

Тут электрический свет снова засиял, но в любую минуту он может погаснуть надолго, так как осенью на местной электростанций, как правило, устраивали нечто вроде проверки.

Сказать ли об этом племяннику? Чего это ради? Пусть сам разбирается со всем. Тут возникла еще одна мысль. Надо ли ей запирать дверь спальни? И со словами: «Лучше подстраховаться, чем потом пожалеть», — она поднялась с кровати, вздрогнула от боли в плече, подошла к двери и попробовала ее запереть.

Ей пришлось повозиться с замком, прежде чем он щелкнул. Она не запирала дверь с тех пор, как Джулия пригласила к себе какую-то аукционершу и ее любимого ручного удава. С тех пор миновало три месяца.

Для надежности Элинор решила также надеть пижаму Бобби. Она спотыкалась, путаясь в ее длинных штанинах. Штаны были широковаты, но благодаря безопасной булавке держались довольно сносно. Если по какому-нибудь нелепому стечению обстоятельств ей снова придется столкнуться этой ночью с племянником, она определенно не предстанет перед ним в изношенном ручной вязки пуловере, который единственный остался у нее из одежды, поскольку все остальное она отправила в стирку. Стирка — она совсем забыла об этом. Можно сделать это завтра перед уходом на работу.

Она забралась обратно на высокую кровать с балдахином, начала кутаться в одеяла, затем замерла и принюхалась. В комнате стоял странный запах: пахло псиной. Странно. Да нет, ничего странного, это ее новая отремонтированная табуреточка. Бен предупредил ее, что лак будет сохнуть всю неделю, но она все равно притащила ее домой, главным образом для того, чтобы уберечь от взглядов Марвина Коулса. Он еще раньше пытался купить ее, перебив цену на аукционе домашней утвари.

Может, открыть окно, чтобы впустить не много свежего воздуха? Снова выбравшись из постели, она подошла и слегка приоткрыла старую раму, на несколько дюймов. За стеклом царил мрак, и лишь ветер яростно шумел в кроне старой сосны у гаража. Одна из надломленных ветвей стучала по крыше. Джулия собиралась спилить ее. Теперь же об этом предстояло позаботиться Элинор «или еще кому-нибудь», — поправила она себя сердито. И уж наверняка пойдет дождь. Только бы он не начался до тех пор, пока «к-овбой» не отправится спать и она не сможет сбегать вниз за своим бедным пальто, туфлями и сумкой. С пальто, наверное, все обойдется, но вот туфли были самыми лучшими в ее гардеробе, хоть от них и болели ноги, и от сильной влажности, безусловно, пострадают все бумаги, что лежат в ее парусиновой сумке, превратившись в противную мешанину. Проклятая деревенщина!

Она снова скользнула под одеяло, уставилась в темный потолок и сказала себе, что плечо болит не так уж и сильно и что ей следует приберечь снотворное на более неотложный случай. Она глубоко вздохнула и принялась медленно считать до десяти. Через приоткрытое окно проникал ветер, покачивая занавески и обжигая холодом ее щеки, несмотря на слой ночного крема. Еще раз. «Один-два-три…» Несмотря на сквозняк, в комнате пахло псиной. «Надо будет сказать об этом Бену. Семь-восемь-девять-десять. Забудь об этом, а заодно и о том, чтобы делать глубокие вздохи — все равно не помогает».

Она вздохнула, протянула руку и вновь зажгла свет. Перевернувшись, она получила возможность взглянуть на крошечные французские часы, собранные задолго до того, как услышали о существовании светящихся циферблатов.

Четверть первого. Даже забавно. Ей надо встать в шесть; Бен напомнил ей, что в семь тридцать в магазин приедут клиенты, чтобы посмотреть диван розового дерева. Продажа его сулит им много денег.

Она тихонько вздохнула. Может быть, после того, как она прокрадется вниз и заберет свои туфли и сумку, все кончится? Может быть, эти глупости и мешают ей успокоиться. Теперь-то уж точно племянник заснул. Он ведь проделал долгий путь и наверняка устал. Она села, опустила ногу на коврик у кровати и вдруг услышала скрип. Это поворачивалась дверная ручка.

— Спокойной ночи, мистер Бонфорд! — крикнула Элинор.

— Миссис Райт…

— Я же сказала: спокойной ночи!

— Я думаю, вы должны…

Страшно разгневанная такой явной настойчивостью этого человека, она отшила его самым холодным тоном, который только могла изобразить:

— Приятных сновидений!

Ответа не последовало, но ручка перестала двигаться.

Она откинулась на подушки, закрыла глаза, думая про себя, что завтра утром один из них уберется отсюда: либо он, либо она.

В тишине старого дома ей показалось, что она услышала, как скрипнули пружины под могучим телом на выбранной им кровати. Она ударила кулаком по подушке.

Она попадет в довольно неприятное положение, если он не уснет. Нечего и говорить, он всю кровь ей испортил.

Началась гроза. Отблески молнии сверкали в ее окне, за ними не замедлили раздаться раскаты грома. Кажется, если подсчитать время между громом и молнией, то можно определить, как скоро начнется дождь и как далеко находится туча. Элинор сделала усилие, чтобы вспомнить это, и уже немного успокоилась, когда первые капли дождя застучали по старым матовым оконным стеклам.

И затем произошла ужасная вещь. Яростная вспышка озарила небо, затем раздался удар грома, от которого весь дом затрясся. Свет погас; Элинор попыталась сесть, но вместо этого беспомощно вытянулась на кровати, потому что что-то огромное, что-то, издающее непристойные звуки, пыталось забраться к ней под одеяло.

Ярость и бесстрашие охватили ее, она пронзительно вскрикнула и попыталась отпихнуть существо, но руки ее оказались в ловушке и нащупали шерсть, в то время как мокрый язык облизывал ее голую шею. С отчаянным усилием она выбралась из-под копошащейся массы, щелкающей зубами под скомканными одеялами, и свалилась на холодный пол. Она перекатилась, вскочила на ноги с необычайной легкостью, повернула замок, который на удачу подался под ее рукой, открыла дверь, навалившись на нее, и, стремительно перелетев через коридор, тяжело столкнулась с дверным косяком. Она очутилась прямо в объятиях могучих рук, прижатая к прикрытой шелком мужской груди. Они оба закружились, исполняя какой-то странный танец в кромешном мраке коридора, пока она всхлипывала и бормотала. Наконец ему удалось остановить этот танец, прижавшись спиной к холодной стене. Тут снова зажегся свет. Элинор огляделась, еще раз взвизгнула, отлепилась от партнера по танцу и отскочила к противоположной стороне коридорчика, схватив бронзовую статуэтку со столика у стены и размахивая ею над своей головой с угрожающим видом, словно растрепанная Валькирия с копьем. Сквозь сжатые зубы она произнесла:

— Вы отвратительная умственно отсталая деревенщина!

— Проклятье, опустите вниз эту штуку! Может быть, в следующий раз вы выслушаете меня, — сказал он.

— Это вы послушайте меня! Еще один шаг, и я раскрою вашу толстую башку, как стручок гороха!

— О, ради Бога!

Он отступил к стене позади себя и уложил огромные руки в излюбленную позицию — скрестив их на груди. Он смотрел на нее, нахмурившись, и выглядел таким же грозным, как погода за стенами дома. Элинор оглянулась, и в ее голубых глазах, которые потемнели от гнева, мелькнул страх перед мраком царящей на улице ночной бури.

Чрезмерно спокойным голосом он продолжал:

— Я сказал — опустите статуэтку, пока никто не пострадал — и вы можете быть чертовски уверены, что если уж кто-то и пострадает, то уж не я. Мне жаль, Чарли напугал вас. Если бы вы выслушали меня…

— Кто такой Чарли? — спросила она, застыв от ужаса при мысли, что их может оказаться двое, и крепче сжала статуэтку.

— Моя собака.

Этот чудовищный бегемот, который залез к ней в кровать? Она сварливо сказала:

— Да вы шутите!

Мужчина пожал плечами, заглянул через ее плечо в освещенную спальню и тихонько свистнул. На огромных мохнатых лапах со скорбной мордой и поджатым хвостом здоровенный коричневый с белым сенбернар вышел из ее спальни и с унылым видом грузно уселся на пол у ног Бентона Бонфорда. Элинор задохнулась от изумления и опустила статуэтку.

— Вы не можете утверждать, что я не пытался предупредить вас, — невозмутимо сказал Бентон Бонфорд.

У Элинор кончилось терпение, и она воскликнула:

— Предупредить о чем?

— О вероятности того, что он сидит под вашей кроватью.

— Под моей…

— Именно. Я выпустил его из комнаты, когда снова поднялся наверх с вашими, между прочим, туфлями, пальто и сумкой, которые лежат сейчас перед вами на стуле и которые я обнаружил, когда закрывал окно в кладовке, — ведь вы забыли их. Помните первую вспышку молнии, когда мы еще были внизу? Это привело его в ужас. Я знал, что так и будет. Он панически боится грозы. Моя кровать слишком низкая, чтобы он мог залезть под нее, вот он и выбрал вашу. Вы теперь понимаете, что Чарли — суеверный подлиза и трус, так ведь, старик? Посмотрите, он весь дрожит. Вы, глупая женщина, до смерти напугали его.

— Да я сама… — произнесла она и умолкла.

Элинор открыла рот, словно рыба, вытащенная из воды, и к своему ужасу обнаружила, что ее защита целиком и полностью сломлена — результат последних четырех дней, — когда ей требовалось все ее мужество. Крупные слезы потекли по бледным щекам, отчего на ее губах возник солоноватый привкус.

Бентон Бонфорд хрипло сказал:

— Прекратите это!

Элинор закрыла руками свое мокрое лицо, покачала растрепанной головой и промямлила:

— Простите, я не могу. Не смотрите, просто уйдите.

Ее ответ сопровождался глухим шлепком, поскольку Бонфорд повернулся и врезал своим кулачищем по стене. Результатом удара оказалась неглубокая выемка на старых обоях и испуганное выражение, которое появилось на и без того перекошенной морде Чарли. Сам же Бентон Бонфорд сжимал и разжимал свой кулак, тяжело дыша. Не глядя на Элинор, он произнес:

— Когда вы закроете дверь, придвиньте к ней стул, я вам советую.

И затем, поскольку Элинор таращилась на него, не двигаясь, повернув к нему мокрое лицо, он посмотрел на нее и сказал напряженным строгим голосом:

— Черт возьми, дамочка, у меня не было женщины вот уже восемь недель. Мне уже шестой десяток, но я уверен, что это еще не конец жизни. Вы что, не понимаете, как сексуально выглядите?

И тогда — разве она успела бы заметить это в своем яростном прыжке из кровати, — она обнаружила, что верх ее широкой пижамы расстегнут, булавка потерялась, и в отчаянном порыве к своему воображаемому убежищу она не заметила, как широкие штаны свалились с нее и теперь лежали на полу, и самое страшное, что от ее глубокого вздоха пижамная куртка разошлась, и ее грудь была почти полностью обнажена.

Вдруг Элинор поняла, и это было, как вспышка молнии, что еще никогда не видела более красивого мужчину, начиная с его могучей выпуклой груди, покрытой серебристыми волосками, и заканчивая длинными мускулистыми ногами; он был в светлых плавках и больше всего на свете походил на Геракла, а его жена, наверное, сошла с ума…

Перед ней открылась головокружительная опасность, с которой ей раньше не приходилось сталкиваться ни в круговерти своего короткого замужества, ни в период редких увлечений ее вдовьих лет, и вообще за всю ее жизнь.

Снова сверкнула молния, приглушив свет до неясных сумерек, но что-то совершенно новое возникло между усталым мужчиной и измотанной женщиной, стоящими в коридоре, заставляя их зажмуриться. Если бы он протянул к ней руки или она сделала бы это, то произошло бы неизбежное. Но в этот момент свет окончательно погас, и к хриплому, затрудненному дыханию двух человек присоединилось жалобное повизгивание испуганной собаки, и очарование пропало.

Мужчина невнятно пробормотал:

— О, Господи! — и наклонился во мраке, чтобы успокоить съежившегося пса, забившегося в пространство между стеной и ногами хозяина.

Женщина не сказала ничего.


Глава 5 | Рассвет на закате | Глава 7