home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 26

Режущий ухо скрип открываемой двери в рабочей комнате, с трудом поддававшейся из-за налипшего снега, едва ли обрадовал их. Особенно когда прозвучал визгливый голос:

— Господи, я же говорила тебе, это он, он жив, о проклятье, Бентон, зачем ты вернулся, ты же все испортил!

Рядом с пораженной Джилл Бонфорд стоял Тони с каменным лицом, он прятал уши в поднятый воротник своего тяжелого пальто и казался не таким испуганным, как Джилл, при виде Бентона Бонфорда собственной персоной. Когда Джилл так резко, что полы ее кожаного пальто взметнулись, повернулась к Энтони Мондейну и спрятала голову у него на плече, он автоматически обнял ее и резко сказал:

— Заткнись, Джилл, держи себя в руках! — В его темных глазах на застывшем лице горел красный огонек — тот самый опасный взгляд, с которым Элинор уже сталкивалась раньше. Почти бессознательно, увидев его, она придвинулась поближе к Бентону. Ее движение невозможно было истолковать неправильно.

Тони истолковал его правильно. Он сказал натянутым, звенящим голосом:

— Бонфорд, похоже, сведения о вашей смерти оказались слегка преувеличенными.

— Да.

Элинор почувствовала, как Бентон напрягся. Но он не пошевелился, и его лицо осталось невозмутимым.

Тони пробормотал:

— Надо же, везет человеку. — Потом он взглянул на белокурую головку, прислонившуюся к его плечу. — Должен заметить, что ваша супруга не чувствует себя особо счастливой.

— Это от того, что она мне уже не супруга.

— А… — Если одно слово может вместить в себя многие тома, то был как раз тот случай. Пришла очередь Джилл напрячься. И во взгляде, который она адресовала Тони, крылась тревога.

А Бентон почти радушно сказал в пустоту:

— Так что, если хотите, можете забирать ее. Она свободна.

Темные глаза Тони презрительно остановились на Элинор.

— А я думал, что нахожусь в процессе обретения кое-кого другого.

Элинор открыла рот, но давление руки Бентона помешало ей высказаться. Высказался он:

— Я думаю, что вы теперь понимаете, что процесс остановлен.

— Или приостановлен.

— Нет. Остановлен.

Но Тони смотрел мимо Бентона Бонфорда, словно его здесь и не было, и сказал, обращаясь непосредственно к Элинор:

— Мне предложили присоединиться к «Сотбис». Я хочу, чтобы вы были со мной, Элинор. Вы знаете, что я нуждаюсь в вас. Поразмыслите, дорогая. Ведь вы живете в одной вселенной со мной, а не с этим ковбоем на тракторе.

Внезапно Джилл подняла голову; она посмотрела на Тони, широко распахнув глаза. И грубо сказала:

— Однако.

Энтони спокойно ответил, не отводя глаз от женщины, стоявшей в другом углу комнаты:

— Элинор понимает.

Странно, но Элинор действительно понимала его. И еще она верила его словам — Тони действительно думал, что она нужна ему. И еще, вероятно, — усмехнулась она, к собственному изумлению, — он понял, что хочет ее.

Она очень тихо и спокойно произнесла:

— Тони, послушайте.

— Дорогая, когда я вас не слушал?

— Да никогда. А особенно когда голова ваша занята другим. И теперь вы тоже ведете себя, как осел. Слушайте меня, черт возьми. — Тони пожал плечами. Она сказала: — Вчера, в мой день рождения, Бен вручил мне Пикассо.

Было бы нелепицей, если бы Тони ответил: какого Пикассо? Он лишь переспросил:

— На самом деле? Господи! — И его глаза жадно окинули комнату. Увидев картину, он оттолкнул Джилл и рванулся к полотну. Очень быстро.

Но Бентон оказался проворнее. Элинор не ожидала, что такой грузный мужчина может передвигаться с такой быстротой. Он опередил Тони и прислонился к столу, словно невзначай.

Тони заметил конверт, лежащий возле картины. Обогнув Бентона, он схватил его и прочел записку. И тут стало видно, как он побледнел. Почти содрогнувшись, он вздохнул и сказал Бентону:

— А, вы видели того Пикассо во время вашей поездки в Россию.

— Да.

Их взгляды встретились.

Тони тихо выругался, злобно и грубо, встряхнув головой:

— Что за невероятная, нелепая неудача!

— Не совсем.

— Это было ошибкой. Элинор, вы ведь знаете, что лично я никогда бы не продал такую вещь Джулии.

Теперь уже Бентон качнул головой. Он сказал:

— Ошибкой было то, что вы продали картину. А вот подделка была намеренной.

— Бонфорд, ради Бога, чего вы хотите? Крови? Вы уже ее получили! Я шесть недель искал картину, — прошептал Мондейн.

Джилл так и стояла посреди комнаты, всеми забытая, покинутая, сбитая с толку и ничего не понимающая. Внезапно она тоже оказалась у стола, вклинившись между двумя мужчинами, плача и причитая:

— Да кому какое дело? Кому какое дело до какой-то дурацкой картины? Что теперь будет со мной? Бентон, у меня нет ни гроша. Я все истратила — деньги, которые смогла получить после продажи твоей фермы, и деньги от продажи мебели — все. Я ухожу. Но не ждите от меня, что я уйду с пустыми руками, и если вы заставите меня сделать так, то сами же пожалеете.

Бентон рассмеялся ей в лицо. Смех был искренним. Тони Мондейн посмотрел на него как на сумасшедшего, а Джилл — со страхом и неуверенностью.

— Конечно, мы и не ждем от тебя, что ты уберешься отсюда с пустыми руками, — сказал Бентон своей бывшей супруге. — Ведь ты уже кое-кому столько наобещала…

Он слегка наклонил белокурую головку Джилл и, смачно поцеловав, всунул злосчастного Пикассо в ее ослабевшие руки.

— Вот тебе, дорогая, бесценный шедевр. Сам Мондейн заплатит тебе за него кучу денег. Только попроси.

Энтони так и замер, словно его поразило молнией. И процедил сквозь сжатые зубы:

— Вы просто невообразимая сволочь.

Джилл перевела на Тони свои красивые глаза, и в них внезапно блеснуло лукавство.

— Это правда? Это так дорого стоит?

Бентон приветливо ответил вместо Тони:

— Конечно, милая. Для него — да.

— Как… как «Тайная вечеря» или «Мона Лиза»?

— Точно.

— И я могу продать ее музею?

— Сперва я потолковал бы с Мондейном. Наверное, он даст за нее большую цену.

— Правда, Тони?

Энтони Мондейн посмотрел на Бентона с безграничным отвращением.

— Правда, — процедил он сквозь зубы. — Моя дорогая, — обратился он к Джилл, — думаю, мы обсудим это за завтраком. Я не вижу никакого смысла дольше оставаться здесь.

— Подождите!

Внезапно Элинор возвратилась к жизни и торопливо двинулась через комнату, наталкиваясь на шкаф и китайскую горку.

— Вот, — сказала она, стягивая с пальца бриллиантово-сапфировое кольцо. — Вот, Джилл, кое-что еще. Это очень старая и очень ценная вещь.

Джилл Бонфорд уставилась на драгоценность в своей ладони, на голубые искорки сапфиров и на яркий огонек бриллианта.

— Господи! — тихо сказала она. — А камни не поддельные?

— Нет, конечно, — сказала Элинор. — Не правда ли, Тони?

Тони так крепко сжал губы, что был способен лишь кивнуть. Он так разозлился, что не мог дать волю языку. Джилл перевела настойчивые глаза на Элинор.

— Значит, вы хотите отдать его мне? Но зачем? Чтобы я никогда сюда не вернулась? Не волнуйтесь, это осиное гнездо привлекает меня не больше, чем прокисшее вино. Но все-таки я не понимаю, почему вы отдаете мне кольцо.

— Назовите это… — Элинор помялась, — назовите это страховкой. Это могло бы поддержать вас, пока вы… пока вы не устроитесь с жильем. Я уверена, что вам стоит иметь дело с Тони, он поможет. У него самые разнообразные связи, особенно в Сент-Луисе. Почему бы вам не попытать счастья там?

— Хорошо, — сказала Джилл Бонфорд и улыбнулась Тони Мондейну. — Может быть, так я и сделаю. — Она надела кольцо на гибкий пальчик, украшенный ярким блестящим маникюром. Затем, переложив картину под другую руку, она растопырила пальцы и залюбовалась разноцветными искрами драгоценных камней. — Хорошо. Раз уж вы оба повели себя столь великодушно, чтобы избавиться от меня, может, добавите что-нибудь еще?

— Нет, — одновременно сказали Элинор и Бентон. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись, словно озорные дети.

Тони Мондейн холодно сказал:

— Спасибо тебе, Господи, за твои маленькие милости. Хорошо. Вы выиграли. Я присмотрю за этим капризным ребенком, по крайней мере, первое время. Предполагаю, вы думаете, что я этого вполне заслуживаю.

— Скажем так, — тихо обронила Элинор, — вы стоите друг друга.

Она стояла рядом с Бентоном и чувствовала его, теплого и надежного.

Тони запахнул ворот своего пальто и дернул почти примерзшую дверь.

Снег наконец прошел. Розовые и перламутровые лучи утреннего солнца осветили сугробы в проулке. Черные скворцы, нахохлившись, сидели на ветках ив. По направлению к магазину одежды проехал фургон.

Жизнь продолжалась.

Тони поежился и сказал Джилл:

— Ступайте, дитя мое.

Джилл вздрогнула и сказала:

— Бррр!

Тони двинулся с места. Затем остановился.

Он оглянулся на двоих, оставшихся у стола, — огромного мужчину и женщину со спокойными голубыми глазами под короткой мягкой седой челкой. Его лицо скривилось, и он покачал головой и сказал:

— Не верю тому, что происходит со мной. — И затем, словно эти слова вырвались сами собой, он сказал: — А я мог бы полюбить вас.

Элинор улыбнулась и тихо ответила:

— А я не могла бы. — Их взгляды скрестились. И, повинуясь импульсу, она сказала: — Но все-таки удачи вам с «Сотбис»!

Элинор пожелала этого искренне, и он знал это. Он слегка взмахнул рукой, хлопнул дверью и исчез.

Двое оставшихся в комнате посмотрели друг на друга.

Бентон протянул руку и выключил лампу на столе. Слабые лучи утреннего солнца, проникнув сквозь занесенные снегом оконные стекла, коснулись медовой лакировки уэлшевского буфета, зеленых драконов на сиденье китайского фарфорового табурета и кричащего пурпура керамической коровы, по-прежнему издававшей свое молчаливое «му» с крышки стола.

Но Бентон не смотрел на корову. Он смотрел на Элинор, с печального лица которой давным-давно сошел румянец юности, оставив нежные мягкие линии зрелой женщины.

Он сказал ей тихо и нежно:

— Я не хочу становиться врагом ему. И надеюсь, не стал им.

Элинор качнула головой:

— Все в порядке… Тони умеет вовремя отступать. Я надеюсь, что в этой истории с подделкой он не зашел настолько далеко, что не сможет выкрутиться. Это могло бы разорить его и это отразилось бы на нас всех, ведь он имеет огромный вес в среде антикваров.

— Отразилось бы на всех?

— Да. На владельцах маленьких магазинов. Как «Антиквариат Бонфорд».

— Не имеешь ли ты в виду, что будешь по-прежнему с ним сотрудничать, что он вернется сюда когда-нибудь?

— Конечно, он вернется.

— Но будет намного лучше, если он не станет совать свой нос в твой магазин.

Лицо Бентона было грозным. Элинор вздохнула.

— Мальчишка, — сказала она. — А еще говорил, что понял, что живет в двадцатом веке.

Бентон еще сильнее нахмурился:

— Я и так уже зашел слишком далеко.

— Так сделай еще один шаг.

— Все-таки он мне очень не нравится. Кошмарный наглец.

— А вот это меня не пугает. Бентон, антикварный бизнес — это бизнес, как и любой другой. Ты берешь у компаньона то, что тебе нужно, и остальное тебя не интересует. Так Тони и поступает. Этому же училась я. Я буду покупать вещи даже у Марвина Коулса, если у него будет что-то, что меня заинтересует. — Его лицо не изменилось. И внезапно Элинор рассмеялась: — О, Бентон, какая интересная жизнь у нас впереди. Послушай, я упустила столько возможностей, отказавшись от Тони Мондейна. А ты только успел появиться, как через неделю я уже упала в твои руки, словно созревшее яблоко. Тебе это ни о чем не говорит?

Теперь настала его очередь рассмеяться. Смех был раскатистым, грудным.

— Это говорит мне о том, что я встретил женщину, выросшую в городе.

Он продолжал улыбаться, и она собралась с духом.

— Бент, я должна сказать тебе кое-что еще.

— Если только кое-что еще не будет касаться Мондейна. С меня хватит разговоров о нем.

— Нет. Только тебя и меня.

— Начало хорошее. Я — за.

Бентон протянул ей руки. Она уклонилась и толкнула его в кресло. Оно хрустнуло, но выдержало. Сама она уселась на китайский табурет.

— Ты сказал, что хочешь купить ферму Крейнов. И позволить мне заниматься магазином.

— Правильно.

— Но Джилл сказала, что потратила деньги, вырученные за ферму.

— Она потратила только то, что смогла получить. А большая часть осталась. К тому же мой адвокат говорит, что я могу выдвинуть иск. Но я не думаю, что хочу получить обратно Пикассо, и я чертовски уверен, что мне не нужно кольцо. По крайней мере, не Мондейна. — Бентон улыбнулся.

Но Элинор была серьезна.

— Я уже говорила тебе, что у меня куча долгов. Меня выбили из колеи медицинские счета Бобби.

— Мы оплатим их.

— Нет, нет, счета мои. Это моя ответственность.

— Элинор, разве ты не знаешь, что, когда людей венчают в церкви, их напутствуют словами «чтобы жили вы вместе в горе и радости…»

— Бент, да ты едва меня знаешь, если не считать библейского смысла. — Элинор зарделась, и он нашел это очаровательным.

Он тихо продолжил:

— Нам предстоит научиться делить горе и радость. Всему свое время. Мы справимся. Ты забыла одно важное слово, Элинор. Я ведь сказал тебе, что мы — партнеры. — Он не отрывал глаз от нее, и, казалось, его взгляд можно потрогать. — У меня было время поразмыслить о своей жизни, Элинор, — сказал он, — когда я топал по снегу и пытался забыть о застывших ногах. Я понял, чего мне не хватало прежде. Джилл не была моим партнером — она была моей забавой и моей ошибкой. А мне надо разделить то, что я имею, с кем-нибудь. Ты можешь научиться любить моих коров с их нежной бархатной шкурой и шелест кукурузы, колосящейся зелеными рядами под солнцем, а я научусь любоваться полировкой старого уэлшевского буфета и любить комоды, которым уже две сотни лет. Может быть, и мы проживем так же долго.

— Проживем еще двести лет? Боюсь, что мы поздновато начали.

— Тогда, черт возьми, — сказал Бентон, протягивая к ней руки, — давай не будем больше задерживаться! — Она рассмеялась, ее сердце пело, сознавая истинность его слов. Партнеры. Партнеры! И она хотела, Господи! Как она хотела, чтобы Бобби был с ними. И видел бы свою маму и Бентона Бонфорда. Что-то подсказало ему, о чем она думает. — Слушай, — сказал он нежно, — вот еще о чем я подумал. У нас не может быть детей. Мы слишком старые. Но я держу пари, что найдется пара ребятишек, которые в нас нуждаются. А нам надо только поискать. — И ее лицо, внезапно просиявшее от счастья, безмерно обрадовало его. — Я научу их возделывать землю, а ты обучишь их всяким штукам про эти розовые стеклянные вещицы. Из Бента получится отличный дедушка. Договорились?

Поток солнечного света омыл его серебристую шевелюру, его небритые щеки, могучую грудь под расстегнутым воротом рубашки.

Элинор кивнула.

— Договорились, — ответила она, протягивая ему обе руки и прижимаясь к его груди. И на секунду замерла. — Но я помню и о других обещаниях. Где чистая постель? Хрустящие простыни? Музыка?

Бентон разомкнул ее руки, заставил их скользнуть под его рубашку и сойтись на его широкой теплой спине. Он сказал, дыша в ее макушку:

— В доме тети Джулии спален достаточно, только вот не знаю, удастся ли нам закрепить какую-нибудь из них за собой, учитывая склонности Чарли. С простынями все обстоит нормально, а если не будет электричества, чтобы завести музыку, я могу насвистывать какой-нибудь мотивчик. А поскольку, кажется, снова начинается снег, то у нас в распоряжении будет целый день.

— Тилли, — сказала Элинор, обращаясь к пурпурной корове. — По-моему, мне сделали предложение.

— Ты можешь и отказаться, — весело сказал Бентон. — Но мне кажется, что все закончится свадьбой. И хотя это становится совсем немодно в двадцатом веке, мне плевать.

Земля уплыла из-под ног Элинор после долгого сладкого поцелуя. Затем она пришла в себя и взяла в руки пурпурную корову.

— Есть вещи, — сказала она, глядя в глупые, с длинными ресницами, глаза Тилли, — относящиеся к девятнадцатому веку, которые я не считаю столь уж неприемлемыми, и среди них, я полагаю, вопрос о замужестве. Отметь, я сказала, я полагаю. — Партнер. Вот это ей нравится.

Бентон подал Элинор пальто и подозвал Чарли. Элинор оделась, протянула руку к полке и почесала ушки спящего кота.

— Надо сбежать, пока не пришел Бен, — сказала она.

Чарли протопал к ним из кладовки, он выглядел вполне отоспавшимся. Кот встрепенулся и обменялся с псом долгим, напряженным взглядом.

Бентон нацарапал записку, оставив ее на уэлшевском буфете Бена. Она гласила: «Уехали домой».

Элинор, сияя от счастья, подумала: «Господи, что за чудесное слово: “домой”!»


Рассвет на закате

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.


Глава 25 | Рассвет на закате | Примечания