home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 20

Часы на высокой сложенной из известняка башне церкви на углу пробили девять часов в утреннем хрустальном воздухе.

Тони отпустил руку Элинор и спокойно сказал:

— Дорогая, мне кажется, что вам нужно что-то покрепче кофе. Давайте поедем ко мне в мотель. Я взгляну, заведется ли мой «порше», и налью вам немного коньяку. Я буду хорошим мальчиком. Обещаю. Клянусь честью скаута.

Она рассмеялась, завела мотор, развернулась и направилась на запад. Мысль о том, что он пересядет в свою собственную машину, не казалась ей такой уж плохой.

Элинор остановилась возле покрытого изморозью сияющего «порше». Он протянул ей ключ от комнаты мотеля и сказал:

— Входите и располагайтесь. Так намного теплее. А я должен немного разогреть мотор.

Комната напоминала любую комнату мотеля с пятнами на потертом ковре и с чехлами на стульях, стоящих возле окна. Элинор села на один из них, снова полезла в сумочку и обнаружила благословенную щелочную таблетку, что обрадовало ее. Сунув пилюлю в рот, она выглянула в окно и увидела, что из выхлопной трубы «порше» вырывается сизый дымок.

Она уже чувствовала усталость. Кажется, она потеряла в больнице остатки энергии, а вместо этого получила потребность в таблетках.

Она оторвала усталый взгляд от картины за окном, где Тони возился с мотором своего «порше», и обратила внимание на убранство комнаты. Кровать была смята, на подушке отпечатался след головы, предположительно — его головы, хотя если и было по-другому, то ей боли не причиняло. Небольшой щегольской чемодан из кордовской кожи лежал на багажной полке нераспакованным, а еще один, но поменьше стоял на столе рядом с лампой. Она мельком увидела свое отражение в зеркале — лишь глаза, скулы и седые волосы. Каждый прожитый год отпечатан на лице.

Ну а почему бы и нет? Всего лишь через три дня наступит ее день рождения.

Она вздохнула. Что ж, может быть, как раз день рождения и есть достойный повод, чтобы избавиться от прошлого, начать все с начала, без прежних связей и воспоминаний.

Если только женщине это под силу. Ведь любая женщина хранит воспоминания. Сожаления. Наверное, девочки с этим рождаются: прости, я обидела тебя, мама; прости, что я не родилась мальчиком, папа; прости, что я приехала, дядя Джек, но мне некуда больше было ехать; прости, что мы не пошли в Диснейленд, Бобби, у нас не было достаточно денег…

Нет. Женщины всегда будут цепляться за свои сожаления. И она не исключение.

Однако открылась дверь, и вместе с Тони в комнату проникли дуновения ледяного ветра и холодного воздуха. Он растирал озябшие руки, и губы его были застывшими от мороза, когда он остановился возле нее и чмокнул в щеку.

— Что нам обоим нужно, так это выпивка, — сказал он, поворачиваясь к кожаному чемоданчику возле лампы, не подозревая, о чем она думает.

«Теперь все правильно. Он замерз. А вот раньше, когда я пришла в магазин, он не был холодным. Но почему он соврал? Ведь он мог получить собственный ключ от магазина, и если это так и есть, то меня бы это не встревожило. Так почему же он не сказал о том, что у него есть ключ? Дорогой Боже, почему меня окружает одна неопределенность, когда я так сильно нуждаюсь в ясности?»

Из своего красивого чемоданчика Элинор извлек плоскую бутылку и прихватил два пузатых стакана. Разлив по стаканам янтарную жидкость, он протянул одну из них Элинор, слегка взболтав содержимое.

— Отпейте, — сказал он. — Этот напиток гораздо старше нас с вами, любовь моя, и я гарантирую, что у вас станет легче на сердце.

Он даже не заикнулся Элинор о предложении, которое получил от «Сотбис». Он пока не собирался посвящать ее в это. Если уж на то пошло, то он и Доминику ничего не сказал. Он придерживал этого сверчка для своего шестка, думая: «А я-то — Тони, который вырос на улице, наконец-то стал большим человеком».

Вот за что он поднял мысленный тост и выпил коньяк. За Мондейна, вошедшего в «Сотбис».

И помоги Господь тому, кто даже подумает о том, чтобы помешать ему!

Он склонился к женщине, с неясной улыбкой сидящей на пластиковом стуле, завладел ее свободной рукой и поцеловал ее.

Удивившись собственным мыслям, он осознал, что может даже жениться на ней. У «Сотбис» одобрялась идея брака и семьи. У Элинор был класс. И профессиональная репутация. Так что для них обоих брак был бы выгодной сделкой.

Ну ладно. Когда она повернулась к нему, он признал, что в данный момент она волнует его. Он и сам не мог объяснить причину, особенно после пяти ночей, насыщенных сексом с Мирандой, — девушкой с золотыми кудрями и роскошным телом, достойным кисти Тициана. Но Миранда укатила обратно в Даллас, а Элинор сидит здесь, рядом и не подозревает, что он воспринимает восхитительный теплый бархат ее тела, до которого можно легко дотронуться, стоит лишь расстегнуть пару пуговиц.

Она ведь уже ответила однажды на его призыв. Уж конечно, деревенщина Бонфорд не успел заполучить ее. А больничные койки едва ли похожи на полигоны для секса.

Может быть, она тоже готова. Может быть, она только и ждет, чтобы его другая рука дотронулась до нее, завладела восхитительной округлостью груди под этими пуговицами.

Элинор и сама не поняла, когда заметила в его глазах опасные огоньки, или почувствовала что-то опасное в прикосновении его пальцев. Но она была уверена, что что-то возникло. Прилив адреналина. Она встала, словно невзначай, допила остатки коньяка, придерживаясь за спинку стула, чтобы непредвиденное головокружение не довело ее до катастрофы.

Элинор даже не осознала, что двинулась вперед, когда он поднял руку и коснулся соблазнительной округлости ее груди, изящного изгиба ее шеи под теплой шерстью платья. Он почувствовал сладкую боль желания.

Но она улыбнулась и мягко сказала:

— Нет, Тони. — И, поставив стакан на стол, двинулась к двери. — Что же произошло с честью скаута?

— Вы украли ее…

— Не надо играть словами, к тому же я должна возвращаться в магазин. Наверное, Бен решил, что мы с миссис Бонфорд сцепились друг с другом, словно кошка с собакой. Давайте, пошли.

— Ну что же, сдаюсь. Дело в том, что сейчас неподходящее время, чтобы заниматься любовью.

— Дело не во времени, а в месте. И я не привыкла к тому, чтобы заниматься любовью в захолустном мотеле во время перерыва на кофе.

Мондейн пожал плечами и благодушно воспринял ситуацию. Тони в последнее время вообще проявлял чертовское благодушие. Он запер дверь и помог ей устроиться в ее машине. Обратная дорога в магазин превратилась для него в упражнение по восстановлению самоконтроля, пока они не свернули в проулок.

И там Тони обнаружил, что дорога блокирована огромным крытым фургоном, развернутым к грузовой платформе. Недалеко стояла смутно знакомая ему толстуха в неимоверно широких джинсах, а рядом с ней он увидел высокую блондинку с гибким телом в облегающих брюках. Они вместе руководили погрузкой в фургон дивана Джона Белтера.

Элинор все заметила тоже и чуть не врезалась в фургон. С трудом затормозив, она издала жалобное:

— О, Господи!

Она поняла, что здесь происходит, но уже ничего нельзя было сделать.

Забыв о том, что позади нее скользит «порше», она беспомощно смотрела, как Джилл Бонфорд с изяществом танцовщицы спрыгивает с платформы и идет к ее машине.

Под щеголеватой кофтой на ней была надета тонкая полосатая блуза, из-под которой виднелся уголок бюстгальтера, не прикрывавшего, а скорее подчеркивавшего красоту белоснежной груди. Она шла, и ее белокурые пряди развевались на ветру. Цоканье высоких каблучков можно было назвать поэмой во славу движения. Джилл остановилась, наклонилась к окошку машины, и плотная ткань не могла скрыть соблазнительной красоты ее тела. Ее глаза сверкали, словно искрящийся сидр.

— Вы были правы! — воскликнула она, обращаясь к Элинор, которая беспомощно вцепилась в рулевое колесо. — Я даже накинула тысячу, и она все равно купила. А теперь ей нужны стулья в стиле королевы Анны с павлинами на обивке. Старик достает их со склада. Как вы думаете, что еще можно спихнуть этой старой тетке?

Элинор была безмолвна. Тут внезапно возник Тони и сказал:

— Звучит так, словно вы уже провернули хорошенькое дельце.

— Да я сама себе не верю. Двадцать пять тысяч долларов, и это еще не предел, всего за полчаса работы. Магазин можно распродать не целиком, а по частям и до самых плинтусов.

Тони осторожно ответил:

— Сделать это не всегда бывает так просто. — Он протянул руку, стараясь не смотреть на застывшую Элинор с яркими пятнами румянца на смертельно побледневших щеках. — Энтони Мондейн.

— Джилл Бонфорд. — Она протянула ему в ответ руку; ее глаза пристально осматривали красивое лицо, литую шею, шелковую рубашку и модный галстук. — Вы здесь работаете?

Он рассмеялся:

— Нет, у меня магазин в Сент-Луисе.

— И вы тоже торгуете таким образом? Тысячи долларов одним махом? Господи! Я даже ей не поверила. Она явилась сюда со своим бараном-мужем и сказала: «Я хочу это, это и это», — а он только кивал. А потом они подписали чек. Господи, ведь чек годится, не так ли?

— Лучше некуда. Я думаю, что я знаю этих ребят.

— Ого. — Она приложила руку к груди, с облегчением выдохнув: — До сих пор мне не приходила мысль о недействительном чеке. Я так разволновалась. Думаю, что новичкам всегда везет. — Тут она неожиданно взглянула в застывшее лицо Элинор: — Знаете, а я вам вчера не поверила.

Элинор горестно кивнула. Еще никогда в своей жизни она не чувствовала себя так отвратительно беспомощно. Над их головами с погрузочной платформы раздался резкий голос:

— Доброе утро, миссис Райт. Я же сказала, что вернусь.

— Что вы и сделали, — ответила Элинор со спокойствием человека, подающего в отставку.

Тони открыл перед Элинор дверцу, и она выбралась из машины, держась за нее, чтобы не потерять равновесие.

«Придется проглотить эту пилюлю, Элинор. Эта женщина имеет полное право продавать».

Внезапно Джилл Бонфорд уставилась на нее, изучая модное красное шерстяное платье и аккуратно подстриженные седые волосы и вызывая в памяти свои впечатления вчерашнего дня. Ее глаза перемещались на Энтони Мондейна и обратно на Элинор. Затем она прикрыла их из осторожности.

— Давайте не будем стоять здесь. Холодно. Пойдем внутрь.

Стоя на ступеньках, она подождала, пока Энтони Мондейн поможет Элинор взобраться на платформу, а затем нарочно толкнула его и удостоверилась, что его рука коснулась ее сочных округлых ягодиц.

А Элинор, стоя над ними, пыталась заставить себя выдержать самодовольную голливудскую улыбку Джилл. Заметив это, Энтони поспешил подойти к ней и взял ее за руку.

Господи, эта Джилл Бонфорд как две капли воды похожа на Миранду, когда он впервые встретил ее много лет назад. Такая же цветущая и бархатная.

«Так воспользуйся, не будь дураком! Она так же манит к себе, как распустившийся цветок, и ты уже получил сигналы. Интересно, сколько времени это займет? И с какой стороны к ней лучше подойти?»

Он повернул голову и адресовал Элинор улыбку поддержки, однако не выпуская из виду красивые белокурые локоны Джилл, которая в этот момент тряхнула головой.

Быть может, если он будет действовать правильно, то ему удастся сыграть на два фронта. В конце концов, ему ведь не в первый раз так поступать.

Вдруг в его «порше» прозвучал сигнал. Звук был ненавязчивый, но он привлек его внимание.

Тони отпустил руку Элинор и повернулся.

— Извините, — сказал он, — звонят.

Он грациозно спрыгнул вниз, с удовольствием подумав, что долгие часы бега трусцой позволяют ему делать это, открыл дверцу и залез внутрь. Джилл Бонфорд проводила его взглядом.

— По-моему, он просто сногсшибательный мужчина, — сказала она, обращаясь к Элинор. — Он ваш?

Ну, кем бы там ни была жена Бентона, но она точно не являлась любительницей уклончивых разговоров.

— Нет, — коротко бросила Элинор, подавив искушение сказать, что он может принадлежать кому угодно, если правильно себя вести. У нее не было причин вести себя гадко по отношению к Тони.

К ней подошел Бен, волоча стул королевы Анны. Заметив на его лице выражение страшного отчаяния, Элинор похлопала его по плечу. Двери заскрипели, что лишило ее возможности расслышать слова Энтони Мондейна: «Ну, доброе утро, Джиаметти. Как обстоят дела с вашим клиентом-нуворишем?»

Однако эти слова все равно не имели для нее значения. Ее вообще не интересовало, что говорит Тони, если только это не касается непосредственно ее персоны.

Услышав короткий ответ Элинор, Джилл удивленно подняла брови.

— О’кей, — сказала она, следуя за Элинор в магазин. — Чек я положила на стол, вот сюда. Надеюсь, что его оплатят. Как вы думаете, что еще мы можем всучить этой толстой идиотке?

Элинор стоило неимоверного усилия сохранить спокойствие в своем голосе:

— А она покупает все это для себя?

— Господи! Я не знаю! Какого черта мне беспокоиться об этом, если она все равно покупает? Ей не нравится мебель с ножками в виде лап с когтями. Я уже старалась предложить ей ее, Господь свидетель, но больше я этого делать не буду. А вообще эти люди выглядят так, словно и вас готовы прихватить с собой, раз уж и вы тоже находитесь здесь. А вот живопись ее не интересует. А также серебро в другой комнате. Э, а как насчет ковров?

Элинор устало опустилась за свой стол.

— Спросите ее, — сказала она, и Джилл тут же устремилась к двери.

Когда она вышла, Томасин спрыгнул со своего места на полке и всем видом показал, что его пора кормить, а миска пуста. Элинор более чем коротко дала ему понять, что придется потерпеть немного, потому что сама она вставать со стула не собирается. Не утратив присущего ему легкомыслия, кот вспрыгнул к ней на колени, свернулся пушистым комочком и лизнул ей руку.

Снаружи донесся шум отъезжающего автомобиля. Определенно покупатели не заинтересовались коврами. Бен, Джилл и Тони вместе вернулись в магазин, и старик, закрыв дверь, поспешил подойти к печке и принялся согревать застывшие руки. Тони сказал Элинор, улыбаясь:

— Я собираюсь забрать этого ужасного ребенка на чашку кофе и поучить немного уму-разуму. А вы пока немного передохните, — добавил он быстро, пока Джилл ходила за своим пальто к креслу-качалке.

— Вы имеете в виду, что я должна зарыть фамильные драгоценности в ее отсутствие? — спросила Элинор угрюмо. — Боюсь, что для этого уже слишком поздно.

— А может быть, и нет. Если я смогу что-нибудь сделать, то я сделаю это, Элли, я обещаю. И что бы там ни было, Элинор Райт, так легко я обещания не раздаю.

Его черные глаза теперь были устремлены прямо на нее, и в них, словно в глубине черных туннелей, горели опасные огоньки.

Она попыталась улыбнуться и кивнула, стараясь не думать об обещаниях другого человека:

— Я знаю, Тони. Спасибо.

— А я надеюсь, что ваша благодарность не ограничится одним «спасибо».

— Я уверена, что вы свое получите.

— Хорошая девочка! Вы хорошо усваиваете уроки.

«Как и я, — сказал он про себя, лениво поворачиваясь при появлении Джилл Бонфорд, уже нарядившейся в свое модное кожаное пальто. — За пять минут я получил целых пять жизненно важных уроков. Три из них я уже выучил раньше — я должен иметь магазин, с Элинор в нем, а также и дом, если Джулия спрятала проклятую картину где-нибудь там. Теперь от Джона Джиаметти я узнал, что Элинор собирается получить работу у него, что меня не устраивает. К счастью, я предусмотрел подобную ситуацию. Но этого недостаточно. Мне нужно заручиться с Элинор чем-то вроде страховки. Большинство женщин просто дуреют, когда я смотрю на них. Так почему же она не поддается?»

Следуя к двери за Джилл, он обернулся через плечо. Элинор смотрела на них. Знак обнадеживающий? Он задорно подмигнул ей, прежде чем скрыться за дверью.

Во внезапно наступившей тишине Бен вышел из-за печки, посмотрел на Элинор и покачал головой.

— Господи, — сказал он, — что же нам делать?

Элинор глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться:

— Тони собирается уговорить ее продать все ему.

— Он так сказал?

— Да.

— Наличные?

— Не знаю. Его проблема. Питер сказал сегодня утром, что не смог найти покупателя, который мог бы заплатить наличными.

Бен выудил из кармана огромный кусок жевательного табака и сунул его за щеку.

— По крайней мере, после она уберется отсюда. Она, она — это что-то особенное, Элли. — Бен пошел на негнущихся ногах к складской комнате и начал подниматься по ступенькам. — Никогда не думал, что стану плясать под дудку Мондейна, — пробормотал он, вздохнув.

«Как и я, — подумала Элинор, в свою очередь, — так что добро пожаловать в клуб».

Она в него уже вступила. Однако что ей мешает взглянуть на почту, которая пришла в течение ее длительного отсутствия? Бен и Мэри Энн счетов не получали, это была ее прерогатива вот уже несколько лет.

Последней каплей среди несчастий дня явилось то, что на Элинор обрушилась еще одна неприятность. Она обнаружила письмо из юридической конторы. Оно было очень сухое и сжатое. Ввиду того что медицинские счета Роберта Райта остались неоплаченными, а Элинор Райт не отвечает на их телефонные звонки и письма, а два месяца истекли, им не остается другого выхода, кроме востребования компенсации через суд.

Вывод: Элинор Райт оказалась под следствием.

Эта информация совершенно не способствовала тому, чтобы Элинор могла наслаждаться прекрасным днем.


Глава 19 | Рассвет на закате | Глава 21