home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 18

Элинор не смогла сдержать изумленный вздох, а все ее тело застыло, так что Томасин поднял голову и удивленно посмотрел на нее. Она промямлила:

— Но ведь вы в разводе.

— Вам Бентон сказал? — Джилл Бонфорд с легкомысленным видом изобразила, что это ее забавляет, но ее глаза воинственно блеснули. Она еще раз окинула взглядом бесформенную женскую фигуру в потертом старом пальто, на которой вместо юбки был плед или что-то похожее, и поблекшую шапку над бледным лицом, на котором штрихи румян выделялись слишком сильно. Джилл Бонфорд рассмеялась: — Ну конечно. Думаю, что он сказал это.

— Да.

— Дорогуша Бент. Всегда до боли честен. Ну, мисс Райт, мисс, я правильно говорю, Питер, ведь вы так сказали, или все-таки миссис? — Она произнесла слово «мисс» с нажимом, и у нее получилось «мизз».

Элинор не обратила на это внимания. Она холодно ответила:

— Миссис, — и увидела в глазах Джилл легкое недоумение. Но через секунду оно исчезло.

— Ну, если говорить честно, то я подала документы на развод, но потом решила повременить. И теперь это кажется более удачным решением. Вы согласны со мной?

— Все, — ответила холодно Элинор, — зависит от того, с какой точки зрения посмотреть.

Она тотчас же поняла, что, говоря так, проявляет недостаток такта, но сдержать себя не могла.

Партнер Мэтта из-за спины Джилл Бонфорд делал страшные глаза и предостерегающе махал руками.

— Пожалуйста! — произнес он одними губами. — Пожалуйста!

Джилл протянула гибкую руку и, растопырив пальцы, поднесла ее к морде Томасина. Тот обнюхал руку и решил, что она может почесать у него за ушками. Джилл Бонфорд сказала как бы невзначай:

— Я легко нахожу общий язык с большинством кошек.

«Наверное, потому, что у вас вообще много общего».

Но Элинор промолчала. Она протянула кота Джилл. И он удобно устроился в складках модного кожаного пальто. Поверх его поцарапанной в боях головы жена Бентона Бонфорда спокойно сказала:

— Вы абсолютно правы насчет точки зрения. Я не ожидала появиться здесь в качестве приятного сюрприза, но и скверное впечатление я производить не хочу. Я не кого не намерена разорять, я просто ищу свою выгоду. Если вы поймете это, тогда мы прекрасно сможем договориться.

В прямоте жене Бентона не откажешь, едва ли она та легкомысленная блондиночка, которую представляла себе Элинор.

«Значит, я ошибалась, — угрюмо подумала она, — эта дамочка — что-то особенное.

Элинор пожала плечами и ответила:

— Тогда давайте присядем. В задней комнате удобнее и теплее.

Элинор шла, думая, что выглядит, как дочь крысолова, и пытаясь подавить дикий гнев и ревность к этой красивой самоуверенной даме, которая была женой Бентона Бонфорда, бросила его, сделав ему больно. За все время не было сказано ни слова о ее неожиданном вдовстве.

И в приливе жалости к себе Элинор представила, как она сама лежит в постели с Бентоном Бонфордом, прижимается к его теплому, надежному телу, дает ему обнять себя, любить себя и яростно подумала: «Я никогда не бросила бы его».

Она прислушивалась к голосу Джилл, желая услышать в нем что-либо легкомысленное, желая, чтобы та допустила какую-нибудь ошибку, тогда Элинор почувствовала бы свое превосходство и удовлетворение. Но ничего такого не было. Хрипловатые интонации Джилл были отточены.

Она говорила:

— Видите эти лампы? Это Тиффани, не так ли? Господи! Да я и кучу мусора ими бы не украсила. А вот китайская горка, которую моя мать выбросила за ненадобностью, когда мне было лет шесть. И только посмотрите на этот жуткий гарнитур с избытком шишечек. Он викторианский, миссис Райт?

Элинор помолчала, затем коротко бросила:

— Это Джон Белтер.

— И сколько он стоит?

Элинор сказала.

Джилл воскликнула:

— Да вы шутите! И вы его продадите?

Элинор вспомнила о толстухе и ее муже, Калдере.

— Да, если мы захотим.

— Что вы имеете в виду, говоря «если мы захотим»? Господи! Да я спихнула бы его побыстрее, прежде чем у клиента появится хороший вкус и он не расторгнет сделку.

— Опять-таки, — сказала Элинор, пытаясь улыбнуться, — это только лишь ваша точка зрения.

Она провела их в комнату, устроила Джилл в кресле Джулии, адвокат, который чувствовал себя страшно неудобно, получил кресло-качалку, а сама она уселась на китайской табуретке, прислонившись спиной к шкафу.

Томасин, устроившийся на коленях Джилл Бонфорд, вытянул лапы, и в его пушистой груди родилось громкое мурлыканье.

«Предатель», — подумала Элинор. Она сказала:

— Хотите кофе? Бен появится здесь через несколько минут — это наш эксперт-реставратор… — Бен сильно удивился бы, услышав, как его отрекомендовали, — …и единственный, кто умеет совладать с причудами фильтра в кофеварке.

«В твоем голосе звучит напряжение, Элинор, ты выглядишь претенциозно».

Джилл Бонфорд манерно сказала:

— Нет, думаю, не стоит. Спасибо. Питер угостил меня превосходным завтраком. — И она ослепительно ему улыбнулась. — К тому же я решила поскорее устроиться в доме. Дом, как я поняла, очень хороший. Так сказал Питер, и я предпочту его мотелю, где я провела прошлую ночь. — Теперь голливудская улыбка была адресована Элинор. — Мы ведь сможем все уладить, как вы думаете?

Элинор тоже могла говорить прямо, когда это было нужно.

Она сказала:

— Да, конечно. Я там живу.

— О! — сказала Джилл. — Естественно. Ну, я уверена, что мы разберемся с этим.

— Там пять спален, — мрачновато сказала Элинор.

Джилл ответила:

— Нет, нет, вы меня не поняли. Я имела в виду продажу дома. — Она глубоко вздохнула, сняла шляпу и провела рукой по волосам, поправляя белокурые пряди, отливавшие белым золотом. Джилл посмотрела сначала на адвоката, затем на Элинор и пожала плечами. — Прямо сейчас, — сказала она. — Без промедления. Давайте уясним одну вещь. О’кей? Я здесь, чтобы продать магазин, дом и все остальное. Мне это не нужно. Я ненавижу маленькие городки. Я люблю деньги. Более честно и не скажешь. Разве нет?

— Да, — ответила Элинор, — конечно.

Хорошо. С неясностью покончено. Теперь она знает все.

И Элинор сказала в порыве отчаяния:

— Можете ли вы продать все это мне или Бену?

— Конечно. Не задумываясь. И оплата только наличными. Простите, я не хочу казаться упрямой, но мне ни к чему заваривать кашу, которую не расхлебать до следующего столетия. Когда я что-то продаю, это значит, что я хочу покончить с этим, и никогда к этому не возвращаться. Вы располагаете наличными?

— Я не знаю. Мне надо проконсультироваться.

«Но я отлично все знаю, — подумала страдальчески Элинор. — Я все знаю. Ничего я не могу».

Она встала, пошатнулась и сказала:

— Извините меня.

Набрав телефонный номер, она попросила Мэри Энн поехать в дом и открыть спальню с мебелью в стиле ампир. Она не хотела, чтобы эта женщина со своей красивой кожей и гибким телом ложилась в ту же кровать, что и Бентон Бонфорд.

Она повесила трубку, и тут появился Бен, стряхивая снег со своей хлопчатобумажной куртки.

— Простите, Элли, я так задержался. Поезжайте-ка домой и ложитесь в постель. — Затем он увидел адвоката и сказал: — О, привет, Пит! Что новенького? Я…

— Я, — сказала Джилл Бонфорд, протягивая ему руку, — Джилл Бонфорд. А вы, значит, Бен.

Бен пожал ее руку и внимательно посмотрел на нее из-под лохматых бровей.

— Кто такая, черт возьми, Джилл Бонфорд? У Бента что, была сестра?

— Нет, у него была жена, — улыбнулась Джилл.

— Черт возьми! Ну что же, наконец-то парень проявил хороший вкус.

— Бен, вы мне нравитесь, — рассмеялась Джилл.

— А мне нравился Бентон, — парировал Бен.

Взгляд, который он адресовал Элинор, выдавал его замешательство, но Элинор из оскорбленного самолюбия отказалась поддержать его. Она вдвойне страдала от собственного упрямства и бестолковости, которые удерживали ее от того, чтобы снять собственную шляпу и привести в порядок собственные волосы. Она знала, что бестолкова. Она ненавидела себя за это. Но образумиться не могла.

Адвокат Питер нарушил тягостное молчание, радушно предложив:

— Слушайте, сейчас — начало четвертого. Почему бы нам всем не поехать ко мне и не обсудить все наши проблемы за стаканчиком вина?

Элинор его идея показалась не более привлекательной, чем мысль о том, что она заболеет черной оспой. Она предпочитала оказаться в своей спальне с грелкой у ноющей спины и заснуть. Сон принес бы ей забвение и дал бы возможность отвлечься от пререканий с этой самодовольной бабой, которой достался магазин, дом и все, чем она дорожила.

Но Бен, мудрый старик, благослови Господи его душу, уверенно сказал:

— Спасибо. Но Элли должна ехать домой и отдыхать. Она всего час как из больницы.

— Да что вы? — сказала Джилл. — Ну, в таком случае поезжайте. А мы пока останемся. Я хочу получше рассмотреть эту забавную старую рухлядь.

Элинор безо всякого выражения сказала:

— Конечно, — протянула руку в сторону крючка позади себя и протянула Джилл ключ. — Это от задней двери. Увидимся позже, в доме. Питер знает дорогу.

— Спасибо, и прошу, не ждите меня. Я не особенно люблю мамаш-надзирательниц.

— А я не особенно люблю выступать в роли мамаши-надзирательницы, — сказала Элли и прошла вслед за Беном к фургону.

— Святой Боже! — сказал он, разворачиваясь и выезжая на западную сторону городской площади. — Она, конечно, писаная красавица. Но что теперь будет с нами, Элли, черт возьми?

Элинор угрюмо ответила:

— Она намерена все продать. За наличные.

Бен громко присвистнул:

— Желаю ей успеха. Даже у Марвина нет столько наличности.

— Она есть у Тони.

Неясная надежда на чудо, кроющееся в этих словах, замаячила перед ними. Наконец Бен покачал головой со зловещим видом:

— Господи! Вот что называется быть между молотом и наковальней.

Он выехал на припорошенную подъездную дорожку, и снег захрустел под колесами.

— Но Тони не станет рисковать, я имею в виду, он знает, что такое разумно вести себя, и я сомневаюсь, что в своей жизни он допустил много ошибок. Вероятно, они поместят объявление о продаже, и это займет некоторое время. И, может быть, даст нам возможность немного передохнуть.

— И надеяться на чудо?

— Что-то вроде того.

Бен провел Элинор в кухню, и дальнейшую помощь с его стороны она отклонила, подтолкнув его обратно к двери, невзирая на протесты.

— Идите-ка подкрепитесь и выпейте стаканчик.

— О, черт возьми, вино — не по моей части. Я любитель пива. К тому же Питер Вильсон — холостяк, и он не слишком-то ждет, чтобы я возник на его пороге.

Вильсон. Вот как фамилия партнера Мэтта. Питер Вильсон.

Элинор поместила это в свое мысленное досье, надеясь, что, когда потребуется, она быстро его вспомнит, затем нежно поцеловала старика в щеку.

— Тогда идите в вашу пивную. Увидимся завтра. Может быть, оно покажется нам лучше, чем день сегодняшний.

Бен угрюмо сказал:

— И не рассчитывайте на это. Я могу предположить, что дом тоже будет выставлен на торги?

— Она сказала.

— Вы знаете, что вам здесь принадлежит?

— Да я-то знаю. Да. А вот она — нет. И почему-то мне кажется, что она мне не поверит.

Бен сказал:

— Господи! — И сплюнул через окошко фургона. — Может быть, нам стоит начать перевозить ваши вещи ко мне под навес?

— А там есть место?

— Конечно. И все будет в порядке с вашим имуществом, пока вы не найдете себе подходящее место. Но не мешкайте. Завтра с утра составьте список, а я открою магазин. Хорошо?

— Договорились.

— И не принимайте ничего близко к сердцу. Вы выглядите ужасно, краше в гроб кладут.

— Большое спасибо, — сказала она с кривой усмешкой.

Элинор была вынуждена признать, что выглядит именно так, как он сказал, но и чувствует себя так же. Ее колени тряслись, и ей пришлось сесть на один из старых бентвудовских стульев, чтобы перевести дух.

На холодильнике лежала записка от Мэри Энн. Она была краткой: «Жаркое и суп разогрейте. Ешьте.».

Элинор помимо воли улыбнулась, но есть она не хотела. Передохнуть — вот что она хотела. И замедлить галоп ее бьющегося сердца.

Нужно подумать, есть ли у нее хоть какой-то шанс.

Итак: Джилл Бонфорд намерена продать как можно быстрее и любому, кто согласится с ее ценой. За наличные. Такое условие, вероятно, исключит Марвина Коулса, но не отпугнет Тони Мондейна.

Если Тони купит магазин, то Элинор Райт, по крайней мере, сможет помочь Бену и Мэри Энн. Сама она попробует получить работу где-нибудь еще.

Иди к телефону, Элинор Райт.

Джона Джиаметти на месте не оказалось, он уехал по делам в Сент-Луис. Но его сын был рад слышать Элинор и поздравил ее с выходом из больницы. Он все передаст отцу. И, конечно, они ждут, что Элинор присоединится к штату их служащих после начала нового года, если это ей подходит.

Когда Элинор повесила трубку, она чувствовала себя так, словно гора упала с плеч. Теперь следующий пункт в ее списке: Бен и Мэри Энн.

Что она может сделать? Интуиция подсказывала ей, что Джилл Бонфорд не станет о них заботиться. Но если человек, который купит магазин, окажется ее знакомым и она как-то сможет повлиять на него, тогда можно что-нибудь придумать. Но на это оставалось только надеяться.

В люстре перегорела одна из лампочек, и стало довольно темно. И внезапно она до боли испугалась — дом был невероятно тихим. Старый большой дом, погруженный в сумерки, словно ждал, затаив дыхание, и тишина нависла над ней.

Куда же делись привычные звуки вчерашнего дня — ступеньки, которые поскрипывали с наступлением холодов, словно по ним поднимались призраки, сухая лоза, которая царапала окна гостиной, гудение отопительной системы, отдаленный бой старинных часов и постукивание бамбуковой занавески у бокового крыльца?

Ничего. Элинор уже почти казалось, что дом тоже знает о грядущих переменах.

Король умер — да здравствует королева!

«О, ради Бога! — сердито подумала она и заставила себя встать, начать двигаться и подойти к лестнице. — Никакой король не умер, и никакая королева не да здравствует. Точно. При первом же столкновении с судьбой ты уступаешь ей».

Элинор включила свет в кухне, заменила лампочку в люстре и написала записку: «Наверху, третья дверь налево, ванная в конце холла. Закройте замок в кухне».

«Ну, — подумала она, критически прочитав свою записку, — не слишком любезно, но зато кратко».

Замки на новой двери были установлены уже после пребывания Чарли и Бентона. Элинор не представляла, про какого чужака говорил Бентон, когда видел, как кто-то выскользнул из дома, но теперь она была так одинока, что смена замков казалась ей делом благоразумным.

Медленно, опираясь на массивную балюстраду, она поднялась по ступенькам, и теперь они скрипнули под ее ногами, как и положено. Конечно, меньше всего на свете ей нужно давать волю своему воображению.

Мэри Энн не погасила свет в холле. Элинор прошла по холлу в бледном свете ламп, открыла дверь в спальню с мебелью ампир, вошла туда. Возле широкой кровати стояла лампа на подставке черного дерева, она заставляла отливать изумрудным цветом атласную обивку пуфа и снять тяжелые подушки оттенков павлиньего пера на элегантном, с изогнутой спинкой кресле-фаэтоне. Одно из высоких окон под тяжелыми темно-зелеными шторами было приоткрыто, и немного снега налетело на подоконник и пол. Элинор подошла и закрыла окно. Прикосновение к снегу было приятным, она чувствовала, как горят ее ладони.

— Ну что же, мы еще поборемся, — сказала она, обращаясь к паре мраморных гудоновских[27] бюстов на изящных подставках черного дерева, и пошла в ванную.

Там Мэри Энн тоже побывала, благослови ее Господь, положив свежие махровые полотенца и новый брикетик мыла. Элинор воспользовалась им, чтобы удалить крем с лица, избегая смотреть в зеркало. Ее самоуважение уже и так было принижено. Затем она опустилась на колени под душем, подождала, пока шум в ее голове прекратится, и намылила шампунем свои грязные свалявшиеся волосы.

Встряхнув головой, чтобы просушить их, она с удивлением обнаружила, что чувствует себя намного лучше, — вот как влияет на женщин небольшая попытка стать красивее. И еще она обнаружила, что улыбается при мысли о том, как ее восприняла Джилл Бонфорд: Элинор Райт — липкая, оборванная, неряшливая старая баба.

«Хорошо. Завтра, клянусь всем святым, Джилл Бонфорд получит небольшой сюрприз».

Конечно, красота Элинор Райт не сбивала с ног, но в ней чувствовался класс, у нее были связи, и «вдову» Бентона Бонфорда это должно ошарашить.

Однако напряжение утомило ее, и она прошлепала назад в свою комнату и рухнула на постель.

Тилли со своего места на столе, казалось, радостно замычала. Элинор протянула руку с подушек и ласково коснулась ее.

Куда я, туда и ты, Тилли. Мы вместе.

Неплохо было бы еще узнать, куда я попаду. И что со мной будет. По крайней мере, в следующие несколько дней.

«О, Господи, Бентон, я хочу сдержать за тебя твои обещания! Я ужасно хочу выполнить их! Ради тебя.

Но ведь это ты, и никто другой, женился на этой бабе».

На такой вот едкой ноте она погрузилась в сон и беспокойно металась, видя перед собой обвиняющие глаза Бента и беспомощно отвечая ему: «Но что я могу, что я могу?»

Некоторое время спустя она проснулась, испытывая смутное чувство дезориентации, слыша странные голоса и раздраженно думая: «Что-то сегодня нянечки расшумелись». Она открыла глаза и обнаружила, что лежит в собственной спальне.

Но голоса не исчезли. Она снова услышала их — мужской и женский. Последний был звонким, как колокольчик, и доносились они снизу.

Наверное, это Питер Вильсон, он привез Джилл Бонфорд домой. Так оно и оказалось, потому что Питер сказал:

— Тогда я позвоню вам завтра после того, как переговорю с некоторыми возможными покупателями.

А Джилл прямо ответила:

— Нет, дорогой мой, это я позвоню вам. Начинайте все ваши законные действия — все, что требуется для того, чтобы запустить машину в ход. А я буду спать так долго, как мне захочется. Одна из вещей, к которой я абсолютно была не склонна, живя на ферме, так это синдром ранней пташки. Вы даже не представляете, как я буду радоваться, если все эти хрюкающие свиньи и мычащие коровы пойдут на дно, а над ними нальют двадцать метров воды. Правда, на дно пойдут не они, а то место, где они находятся. А я буду загорать на Бермудах и с удовольствием, нет, с наслаждением упиваться местью.

«Господи, — подумала Элинор, — она уже продала ферму Бентона».

Голоса стали чуть слышны, затем стукнула дверь и взревел мотор, машина отъехала от дома. Свет погас, а Джилл, что-то напевая, стала подниматься наверх.

В одно мгновение Элинор потушила лампу и вытянулась в темноте, сделав разумный вывод: она станет играть в игру Джилл Бонфорд, раз уж так необходимо. Но никакие силы ада не заставят ее отдать хоть крошку того, что она не должна отдавать.

Если эта ужасная женщина хочет войны, она ее получит.


Глава 17 | Рассвет на закате | Глава 19