home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Однажды Кямран мне сказал:

— Чалыкушу, ты ведешь дневник, когда тебе плохо.

Тогда я только посмеялась над его словами. Но как мой муж оказался прав! Эти записи в первую очередь я хочу оставить Недждету. Я так и написала на обложке: «В случае смерти — передать тетрадь по такому-то адресу…». Недждет, я отправилась искать твоего отца. Всякое может произойти в дороге. Поэтому мой дневник попадет в твои руки только тогда, когда со мной что-нибудь случится. Если я найду Кямрана, то эти записи не прочтет никто. Я доверяю бумаге самые сокровенные мысли, и мне не хотелось бы делить их с кем-либо.

Начну все по порядку. Сегодня рано утром мы отплыли из Стамбула в Болгарию. Я была так близко от нашего с Кямраном дома, но… Как мне не хватает всех вас, тетушка Бесимэ, Недждет, Неджмие… Если бы не Ихсан, его сила и уверенность, я была бы на грани отчаяния. Правду говорят, что Аллах дает поровну хорошего и плохого. Ихсан-бей — настоящий друг, свалившийся мне с неба. Если положить на одну чашу весов все мое горе, а на другую — то, что сделал для меня Ихсан, другая перевесит, не сомневайтесь.

Я сижу в своей каюте и пишу эти слова, а сама думаю: что ждет меня дальше? Мы направляемся в порт Бургас. Что мне известно о нем? Давно, в детстве, отец мне рассказывал, что был в этом городе. Он вспоминал местных жителей, которые целыми днями занимались рыбой: ловили, чистили, готовили или плели сети. Поэтому там повсюду лежала чешуя. Даже отец привез из Бургаса на одежде мелкие серебристые капельки. Я представляла себе этот город, сплошь покрытый сверкающей коркой, — дома, мостовые. И люди, по моему представлению, носили такую одежду. Когда я рассказала об этом Ихсану, он долго хохотал:

— Скоро, Феридэ-ханым, и мы сольемся с жителями Бургаса и сами превратимся в больших блестящих рыб…

Ихсан сейчас отдыхает в своей каюте. Он очень устал за день. Пока я прогуливалась по Стамбулу, майор бегал и доставал билеты на этот рейс. Мы могли подождать несколько дней, но мне хотелось отправиться на поиски Кямрана немедленно. Теперь я с грустью думаю, что могла бы денек и подождать. Но в ту минуту мне казалось, что промедление отделяет меня от мужа все больше и больше. Ихсан понял это без слов и приложил все усилия, чтобы мы оказались на корабле.

Сначала я с интересом рассматривала пассажиров. Среди них — много болгар. Наверное, едут на родину погостить. Некоторые из них живут в Турции… Да что это я все не о главном?

Мысли путаются, очень хочется скорее очутиться в Бургасе. Мне почему-то кажется, что стоит ступить на твердую землю, и я тотчас же найду Кямрана.

Милый Кямран! Я верю, что ты жив, я спешу к тебе…


Бургас, 23 августа


Мои надежды не оправдались. Настроение ужасное. Я заперлась в номере гостиницы и никого не хочу видеть. Ихсан постучался в дверь, но я не открыла. Я в отчаянии…

А все начиналось так прекрасно. Мы ступили на землю Болгарии вместе с первыми лучами солнцу. Оно позолотило всю мостовую, и Ихсан пошутил:

— Смотрите, Феридэ, ваши мечты сбылись — Бургас встречает нас золотой чешуей.

— Это хорошая примета. Я чувствую, что все у нас получится…

Ихсан подхватил наш багаж, и мы отправились на поиски недорогой гостиницы. Наконец после третьей попытки удалось найти то, что нужно. Нас привлек небольшой домик с избитой надписью «Нептун».

— Ну что, рискнем? — кивнув на вывеску, предложил майор.

Я неопределенно пожала плечами.

Толкнув тяжелую дверь, мы оказались в холле. Нас с улыбкой встретила невысокая полная болгарка, как потом оказалось, сама хозяйка. Ихсан что-то сказал по-болгарски. Женщина согласно закивала головой. Майор повернулся ко мне:

— Я предлагаю остановиться здесь. Во-первых, это недорого, во-вторых, мы можем обедать, не выходя из гостиницы, в-третьих, место очень тихое — это уже многое.

— Ихсан, целиком полагаюсь на вашу интуицию. Я абсолютно не практична в таких делах.

Болгарка, внимательно прислушиваясь к нашему разговору, что-то спросила. Майор рассмеялся и отрицательно мотнул головой. Женщина снова задала вопрос, офицер, не переставая улыбаться, ответил. На лице болгарки появилось удивление.

— О чем вы разговаривали? — Мне стало до чертиков любопытно. С улыбкой Ихсан объяснил:

— Наша хозяйка подумала, что мы муж и жена, и хотела предложить удобную спальню с видом на море…

— Надеюсь, вы отказались?

— Феридэ, будь на то моя воля, я бы принял ее предложение.

— Ихсан, не шутите… Вы отказались?

— Если вы задаете такие вопросы, значит, плохо меня знаете.

Мы отправились в свои комнаты, расположенные одна напротив другой. Моя спальня оказалась небольшой, но со вкусом обставленной: неширокая, но удобная кровать, маленький столик из красного дерева, несколько витых стульев. Из окна была видна набережная. Я несколько раз обошла комнату, как бы привыкая к ней. Кто знает, сколько времени мы проведем здесь…

В дверь кто-то осторожно постучал.

— Да, входите…

Это оказался Ихсан.

— Ну что, обживаете углы? — поинтересовался майор.

— Да, в общем-то. Какие у нас планы на сегодня?

— Я хотел бы зайти к городским властям и узнать подробности катастрофы. Ведь это случилось неподалеку отсюда. Я думаю, что если нескольких человек и подобрали, то в первую очередь их направили в управу.

Я еще раз убедилась в том, что Ихсан — именно тот человек, который был мне нужен. Что бы я делала здесь, в чужом государстве, одна? А майор сразу все поставил на свои места. Я встрепенулась и засобиралась:

— Пошли.

Офицер недоверчиво оглядел меня с ног до головы. В его глазах сквозила насмешка:

— Феридэ, вы что, пойдете со мной?

От его вопроса всю мою решимость как рукой сияло. Я растерянно застыла посреди комнаты.

— А что, мне нельзя? — удивилась я.

Ихсан смутился.

— Понимаете, Феридэ, я, конечно, в восторге от вашей инициативы, но…

В воздухе повисла пауза. Я не знала, что и подумать.

— Для дела будет лучше, если я схожу в городскую управу один.

Есть в моем характере одна нехорошая черта: если я что-то задумаю, а мне перечат, то, даже видя безрезультатность действий, я все равно стою на своем. Так и в этом случае — уперлась, как баран, и уговорила Ихсана взять меня с собой.

И вот мы уже на приеме у городского головы. На мою двойную чадру обращают внимание почти все. Женщин тут не видно, а если и пробежит какая, то в цивилизованной одежде. Я имею в виду, с открытым лицом. Да, конечно, это не Турция. Но представьте себе реакцию, если бы я откинула покрывало с лица! Коль уж пришла в таком наряде, то терпи.

Ихсан договорился о приеме у самого управляющего. Каким чудом ему это удалось, не знаю. Но усилия майора не стоили результатов. Управляющий оказался высоким сухопарым мужчиной, абсолютно равнодушным к нашим бедам.

— Чем могу быть полезен? — сразу перешел он к делу.

Ихсан вежливо наклонил голову.

— Я прошу оказать нам одну услугу. Дело в том, что муж этой женщины пропал без вести во время крушения турецкого парохода.

Управляющий, пожав плечами, перебил майора:

— Я не располагаю информацией о жертвах этой катастрофы.

— Однако, — не сдавался Ихсан, — у нас есть сведения, что несколько человек были спасены…

— Ничего не знаю, — хозяин кабинета равнодушно отвернулся к окну, показывая этим, что прием окончен.

Я сначала решила не вмешиваться в разговор, но отношение этого чиновника к человеческим судьбам задело меня за живое. Нельзя же всю жизнь провести в душном кабинете и быть безразличным даже к горю. Я сделала шаг вперед и, повысив голос, произнесла:

— Все можно понять — корысть, жадность, хитрость, но бесчувствие… Вы же человек, и с вами тоже может всякое случиться. А если ваша жена придет вот так и столкнется с равнодушием? А дома ее весточки будут ждать дети…

Я развернулась и вышла из кабинета, больше не в силах сдерживать гнев. Через несколько минут на улице меня нагнал Ихсан.

— Ну, Феридэ, не ожидал я от вас такого запала, — в его голосе сквозило восхищение. — По-моему, вы задели управляющего за живое.

Я молча шла по направлению к гостинице.

— Феридэ, не спешите. Он вправду не смог бы нам ничем помочь…

Я заперлась в своей комнате и никого не хотела видеть. Немного полежав, решила записать все в тетрадку. Я вывожу эти строки и слышу, как Ихсан на цыпочках ходит у моей двери. В первый раз, когда он стучался, я ему не открыла. Теперь офицер боится меня беспокоить.


Бургас, 24 августа

Я вспоминаю вчерашнее настроение и только улыбаюсь своим страхам. Пришел новый день и развеял мои сомнения. Тогда я все-таки открыла Ихсану дверь. Дождалась момента, когда майор в очередной раз подойдет постучать, и неожиданно распахнула ее настежь. Ихсан даже опешил от неожиданности. Потом рассмеялся:

— Феридэ-ханым, так можно получить разрыв сердца. Что вы будете делать без меня в дальнейшем пути?

Я немедленно втащила его в комнату.

— Вы уже строите планы? — язвительно произнесла я.

Кто меня дергал за язык в эту минуту? Но, слава Аллаху, Ихсан понял мое состояние и простил меня. Он как ни в чем не бывало уселся на стул и развалился, вытянув ноги.

— Феридэ, если вы надеялись узнать что-либо от этого чиновника, то напрасно. Поэтому я не хотел брать вас с собой. Женские нервы не для таких разговоров.

Я попыталась возразить, но насмешливый взгляд Ихсана остановил меня. Убедившись, что я готова смиренно слушать, майор продолжал:

— Я предлагаю не отчаиваться и начать поиски вдоль побережья. Сначала от Бургаса до Варны, потом в другую сторону.

Идея мне понравилась. Конечно, времени на это уйдет много, но…

— Ихсан, отправляемся немедленно.

— Феридэ, вы, как всегда, легкая на подъем, но дайте мне время на сборы. Вы же не пойдете пешком по окрестным деревням. Нужно нанять коляску, раздобыть проводника.

— Чем я могу помочь?

Офицер отрицательно покачал головой.

— Вы отдохните — путь предстоит нелегкий…

Это произошло вчера, а сегодня я жду майора, который вот-вот заедет за мной…


Деревня Т…, 26 августа


Почему некоторые люди не любят деревни? Я — городской житель, но мне не жаль покидать город с его шумом, развлечениями и разочарованиями. С тех пор, как мы едем по сельской местности — весь мир мой. Окрестные деревни притягивают меня своими белыми крышами и зеленью виноградников.

Наш проводник Милко рассказывает об этих краях на ломаном турецком. Это для меня. Однако большую часть дороги он разговаривает с Ихсаном по-болгарски, так что я предоставлена самой себе. Я уже немного понимаю отдельные слова, но все равно смысл их беседы для меня тайна. Майор удивительно быстро сошелся с Милко. Глядя на Ихсана, я не верю, что он родственник паши, — так преобразило майора путешествие. Его утонченные черты лица, конечно, не изменились, но офицер сильно загорел. Шрам, выделяющийся белой полоской, его совершенно не портит, даже придает некоторую импозантность. Ихсана можно принять за болгарина. Он не носит формы. На майоре теперь рубашка и шаровары местной работы, на голове — соломенная шляпа.

Я же традиционно в чадре. В деревнях много турок, так что никто не удивляется, увидев меня с закрытым лицом.

С крестьянами разговаривает Милко. Он, когда мы подъезжаем к деревне, уже заученными фразами, как актер, репетирующий роль, произносит:

— День добрый!

В зависимости от того, к кому обратился Милко, реакция бывает разной. Женщины со смехом отвечают:

— День добрый, молодец!

Мужчины хмуро что-то буркают на приветствие Милко. Проводник продолжает разговор:

— Мы ищем одного нашего товарища, который попал в шторм. Возможно, он спасся именно в этой местности. Может, вы слышали что-нибудь?

Люди пожимают плечами. Я по отношению крестьян вижу, что никто ничего не знает.

Мы проехали почти все деревни на побережье от Бургаса до Помория. Крестьяне охотно продают нам продукты, так что жизнь можно назвать прекрасной, если бы не отсутствие новостей о Кямране. Но я не отчаиваюсь. Ихсан тоже успокаивает меня:

— Подождите, Феридэ-ханым, это не такое простое дело. Мы объехали всего лишь небольшую часть. Впереди город Поморие.

Мне хочется немного описать болгарские деревни. Я впервые попала в эту местность, и поэтому впечатлений уйма. Мужчины занимаются рыбной ловлей. Это их основной доход. Утром, когда солнце еще только встало, они выходят в море на маленьких лодках под парусом. Если едешь вдоль кромки воды, парусники похожи на больших белых птиц, мягко покачивающихся на волнах…

Ловля заканчивается только поздно вечером. Усталые рыбаки выгружают горы морской добычи прямо на песок. Эта живая трепещущая масса удивительно смотрится при мягком свете луны.

Болгарские крестьянки помогают своим мужьям засаливать в бочках рыбу. Они же плетут рыболовные сети. В одной из таких деревень с нами произошел интересный случай.

Поздно вечером мы постучались в небольшой домик и попросились переночевать. На стук нам открыла пожилая женщина. Ихсан по-болгарски поздоровался:

— Добрый вечер, вы не впустите бедных странников?

Женщина оглядела нас с ног до головы и, убедившись, что мы не представляем никакой опасности, распахнула двери.

Мы переступили порог небольшой лачуги, где была всего одна комната. Там на полу в ряд спали трое ребятишек и молодая женщина. Была глубокая ночь, и мы, даже не перекусив, легли и тут же заснули. Через час меня разбудили громкие стоны. Я, ничего не понимая, вскочила на ноги и только тогда сообразила, что это корчится на полу молодая женщина. Старая болгарка зажгла лампу и подошла к несчастной. Всех разбудили крики. Ихсан и Милко уже стояли на ногах и переговаривались между собой. Дети испуганно таращили заспанные глазенки. Пожилая крестьянка что-то сказала мужчинам и указала на дверь. Ихсан увидел, что я ничего не понимаю, и объяснил:

— Молодая болгарка рожает. Тебя попросили остаться и помочь, а мы с Милко и ребятишками подождем за дверью.

Я страшно растерялась. Во-первых, как мы будем разговаривать? Во-вторых, я никогда не присутствовала при родах. Мне захотелось попросить майора остаться, но каково было бы той несчастной женщине…

Старуха и мужчины вышли. Роженица громко стонала. Я, не зная, чем ей помочь, присела на корточки и взяла несчастную за руку. Она ухватилась изо всех сил и сжала так, что я чуть не закричала от боли вместе с ней. Вернулась пожилая болгарка с кувшином горячей воды. Я не знала, как долго это протянется и что мне делать.

Несколько часов роженица держала нас в напряжении. Моя рука, которую она все еще сжимала, онемела. Наконец долгожданный ребенок появился. Это была крупная черноволосая девочка. Держа ребенка в руках, старуха показала мне глазами на кувшин. Я взяла его и осторожно начала поливать малышку. Потом мы запеленали ребенка, и болгарка впервые улыбнулась мне. А у меня защемило сердце. Как я завидовала этой женщине, которая только что родила. Все муки позади, а чудесная дочурка посапывает рядом с мамой. Бог не дал мне своих детей, а тех, кого я мечтала вырастить, забрал. Значит, теперь мне суждено только завидовать чужому счастью.

Я вышла во двор и с удивлением увидела, что мужчины уже пьют. Они стояли под виноградником, держали в руках кубки и потягивали вино. «Интересно, — подумала я, — где они все это обнаружили?»

Вдруг из сарая вышел молодой болгарин, видимо, хозяин дома и отец новорожденной.

— Феридэ, поздравьте счастливого папашу, — проговорил Ихсан, указывая кубком на мужчину.

На лице отца малышки я не увидела особой радости. Конечно, жили они бедно, и лишний рот прибавлял хлопот отцу семейства. Болгарин хмуро кивнул мне и направился к мужчинам.

Вдруг из дома вышла старуха и что-то громко крикнула.

— Феридэ, — удивленно сказал Ихсан, — она хочет поговорить с вами.

— Но я же ничего не пойму. Может быть, вы мне поможете, майор?

— Охотно. — Ихсан передал свой кубок Милко.

Пожилая женщина жестами пригласила нас следовать за собой. Мы с майором вошли в лачугу. Солнце уже поднялось довольно высоко, и в комнате можно было все разглядеть. Молодая мать смотрела на нас большими измученными глазами. Она, собравшись с силами, что-то сказала.

— Болгарка благодарит за помощь и спрашивает ваше имя, — перевел майор.

— Феридэ.

Молодая женщина улыбнулась и, показав рукой на корыто, где лежала новорожденная, снова произнесла несколько слов. Удивленный майор переспросил. Болгарка кивнула головой.

— Знаете, эта бедная женщина решила назвать дочь в честь вас.

Я была поражена… В маленькой болгарской деревушке вырастет девочка с голубыми глазами и мусульманским именем Феридэ. Она выйдет замуж. У нее появятся дети, внуки, которые будут спрашивать: «Бабушка, откуда взялось твое необычное имя?» А поседевшая Феридэ расскажет легенду о молодой турчанке, которая абсолютно случайно помогла ей появиться на свет…

Я достала из кошелька несколько золотых монет и положила их на покрывальце девочки.

Через час мы уже тряслись по безлюдной дороге, а я вспоминала голубоглазую, темноволосую Феридэ.


Поморие, 29 августа


В Помории нам пришлось расстаться с Милко и искать себе другого проводника. За это короткое время мы уже привыкли к нему, так что расставаться было тяжело. Милко, переминаясь с ноги на ногу, объяснял:

— Госпожа Феридэ, я бы с удовольствием остался с вами, но меня ждет жена.

— Ты женат, Милко? — удивилась я.

Юноше на вид можно было дать лет восемнадцать, не больше.

— Да, и уже есть ребенок. Мы с моей Ленче дружили с самого детства. Вместе росли, потом полюбили друг друга и поженились. Моя жена сирота. Она воспитывалась в нашей семье и была как дочь моим родителям. Но они очень не хотели нашей свадьбы…

— И ты все равно женился?

— Я не мог обмануть мою Ленче. Родители отказались помогать нам. Им не нравилось, что я, парень из зажиточной семьи, взял в жены бедную девушку, хотя моя Ленче работящая — лучшей хозяйки не найти во всей округе. Мы не хотели жениться так рано, хотели подождать, но обстоятельства вынудили нас сыграть свадьбу. Родители выгоняли Ленче из дома. Мы отделились и живем дружно и счастливо.

— Я понимаю тебя прекрасно. Ты, наверное, очень любишь свою жену. Какая она?

Юноша сразу преобразился. На его лице появилось мечтательное выражение. Милко закрыл глаза и, как бы вспоминая, произнес:

— Моя Ленче высокая и тоненькая, как тополек в поле. Ветры дуют — она качается из стороны в сторону, а не ломается. Ее жизненной стойкости можно позавидовать. Глаза у моей любимой, как два сапфира — голубые и прозрачные, волосы — мягкие, шелковистые, и улыбка на лице… А как она поет! Заслушаешься…

Милко замолчал. Я стояла в каком-то оцепенении. Казалось, юноша заколдовал меня словами. Перед моими глазами встали двое — Милко и незнакомая Ленче. Они взялись за руки и побежали по широкому полю навстречу восходящему солнцу. А над ними полилась песня — мелодичная, жалобная, бередящая душу.

— Что это вы тут застыли? — Ироничный голос Ихсана опустил меня с небес на землю.

Милко растерянно захлопал длинными ресницами.

— Да вот, — объяснила я. — Милко рассказывал мне о своей жене.

— А-а-а… — разочарованно протянул Ихсан. — С завтрашнего дня у нас уже будет новый проводник. А ты, Милко, не забывай нас. Мы на обратном пути, может быть, заедем к тебе в гости.

— Спасибо за все. — Юноша поклонился и вышел за дверь.

В воздухе повисло неловкое молчание. Чтобы как-то прервать его, я снова начала вспоминать разговор с проводником.

— Представляешь, Милко описал мне свою жену так, что она стоит у меня перед глазами: сапфировые глаза… шелковистые волосы… гибкий стан… Наверное, первая красавица в деревне.

Ихсан недоуменно посмотрел на меня.

— О ком ты говоришь?

— О Ленче. А вы разве знакомы?

— Конечно. Когда я искал проводника, мне посоветовали обратиться к Милко. Я был у него в доме и видел его жену.

Я с интересом спросила:

— Какая она? Расскажи.

Ихсан пожал плечами:

— Обыкновенная, ничего особенного. Худенькая, маленькая девушка. Таких сотни… Если бы не ее хромота, то можно было бы назвать хорошенькой…

Слава Аллаху, что есть на земле такие люди, как Милко!


Деревня Р…, 30 августа


Снова собираемся в дорогу. Наш новый проводник совершенно не похож на Милко. Юноша был веселым, общительным, любил пошутить, а Вангела можно назвать замкнутым человеком. Он хмуро глядит на свет, не выпуская изо рта длинную трубку.

— Зато он хороший проводник, — так объяснил Ихсан свой выбор.

Но я никак не могу привыкнуть к новому человеку. Мне кажется, что Вангел пережил большое горе — так печальны его глаза. Но я не решаюсь спросить, только поглядываю на проводника сквозь чадру. Вангел хорошо знает турецкий, но я пока не слышала от него ни одного слова. Когда Ихсан нас знакомил, мужчина лишь поклонился мне. Переговоры проводник ведет с майором. Только после этого я узнаю обо всем от Ихсана.

— Где ты его нашел? — как-то поинтересовалась я.

— Мне посоветовали обратиться к нему. Сказали, что лучше него никто не знает здешних мест.

— Но он же такой нелюдимый.

— Да, разговаривает он только о деле, а может, это и к лучшему…

И вот мы трясемся в повозке под палящим солнцем. Жара стоит невыносимая, кажется, что вокруг пересохли все реки. Я облизываю губы и делаю очередной глоток воды. Ловлю на фляге взгляд майора и протягиваю ему сосуд. Вангел даже не оборачивается на нас. Ихсан трогает проводника за плечо и предлагает воды. Мужчина молча берет флягу и, отпивая глоток, возвращает обратно. Как вынести этот тяжелый путь? Я целый день молюсь о дожде. Легче всех переносит дорогу Вангел. Этот человек поистине сделан из кремня. Я все больше проникаюсь симпатией к нему. Жара не спадает.

Мы останавливаемся в какой-то деревне. Мне настолько плохо, что Ихсан ведет меня под руки в дом. Я, как подкошенная, падаю на пол, но сон долго не приходит. Ихсан и Вангел тихо переговариваются под окном. Шум их голосов слышен как сквозь вату. Я думаю о Кямране. Где он? Что сейчас делает? Мысли о муже помогают задремать, и сквозь сон я слышу, как грохочут раскаты грома. Мне кажется, что это залпы орудий… Но вот капли дождя забарабанили по крыше, и я понимаю, что молитвы не прошли даром.

Утро дает мне силы встать и снова направиться на поиски Кямрана. Вангел с Ихсаном заботливо укладывают меня в повозку.

— Феридэ, может, передохнете денек, — предлагает майор.

Я отрицательно машу головой:

— Нет, надо ехать.

По-моему, офицер рассказал мою историю проводнику. Мне кажется так потому, что Вангел совершенно по-другому стал ко мне относиться. Его взгляд чаще останавливается на моем лице, он стал теплее и человечнее. Однажды Вангел даже заговорил со мной. Это произошло неожиданно.

На привале Ихсан пошел в деревню расспросить, не знают ли там что-нибудь о Кямране, а я осталась у повозки. Проводник, напоив лошадь, вдруг спросил:

— Госпожа, вы не хотите обратиться к одному знахарю?

Я опешила, но как ни в чем не бывало ответила:

— Но я же не больна.

— Нет, не в этом дело. Тут недалеко живет старик, который не только лечит травами, но и рассказывает о прошлом. Этот знахарь также может поведать о будущем.

— Неужели? — Я была заинтригована.

— Да, если вы желаете, я свожу вас к нему. Он мой знакомый и постарается помочь.

Тут подошел Ихсан. Я не удержалась и выложила ему про старика.

— Феридэ, это очень хорошая идея, — поддержал меня майор. — Местные знахари, насколько мне известно, профессионалы в своем деле. Может, встреча с этим стариком поможет нам в поисках твоего мужа.

Мы летели в эту деревню, как на крыльях. Даже лошадь вроде скакала быстрее. Наконец показались окраины селения.

— Где он живет? — обратилась я к Вангелу.

— Дед Илико? Да вон в той хатке. — Проводник указал рукой на небольшой приземистый домик.

Остановившись у ворот и привязав лошадь, мы вошли во двор. Вангел уверенно направился в сени. Спустя несколько секунд он, растерянно озираясь, вышел и, разведя руками, сказал:

— Там никого нет…

Мы немного потоптались во дворе, и тут проводник догадался посмотреть в сарае. Оказалось, что дед Илико был там и кормил свиней. Я очень этому удивилась. Но мое удивление увеличилось еще больше, когда я увидела самого знахаря.

Вместе с Вангелом они вышли из хлева, хлопая один другого по плечу, смеясь и громко разговаривая. По сравнению с огромным проводником дедушка казался наполовину меньше. Седенький, весь покрытый сеточкой морщин, он напоминал гнома из детской сказки. Только острые голубые глаза как бы пронизывали насквозь.

— Познакомьтесь, Ихсан и Феридэ, это дед Илико.

Знахарь подошел ко мне и, взяв за руку, сказал:

— Пойдемте в дом…

Ихсан было двинулся за нами, но Вангел остановил майора.

Мы с дедом зашли в небольшую комнатку. Я с интересом огляделась вокруг. Первое, что бросилось в глаза, — это икона в углу. Я всегда с пониманием относилась к чужой вере, но сейчас мне стало страшно. Ведь будущее мне будет предсказывать человек, который молится даже не моему богу… Старик словно прочел мои мысли:

— Не волнуйтесь, Феридэ, я не сделаю вам ничего плохого.

Мягкий голос знахаря подействовал успокаивающе.

— Садитесь. — Он указал жестом на лавку.

Я примостилась на краешке. Старик подошел к небольшому столику под иконой и зажег стоящую на нем свечку. Потом он сложил руки перед собой и начал молиться…

Если бы кто-нибудь из моих родственников узнал о том, что я обращаюсь за помощью к иноверцу, они бы не одобрили этот поступок. Но жизнь — сложная вещь. Она порою забрасывает нас в такие водовороты, что мы вынуждены идти наперекор многим своим принципам. Вот и сейчас — ради Кямрана я готова на все…

Украдкой я взглянула на знахаря. Вид у него был отрешенный, глаза слегка закатились. Мне стало немножко жутковато, и, переведя взгляд, я принялась рассматривать комнату. Обстановка ее была более чем скромной: деревянный стол и лавка, в углу большой кованый сундук, на окнах раздвинутые черные занавески. Вот и все, что я заметила за то время, пока старец усердно молился.

— Вы сирота и рано лишились родителей, — вдруг заговорил он, прервав мое случайное занятие. — В юности на вашу долю выпало много бед и испытаний. Долгая дорога из-за несчастной любви…

Я опешила от удивления… Все правильно, по как дед Илико смог обо всем этом узнать?!

— Вода, огонь и людские толки — ваш прежний враг, — продолжал знахарь, даже не повернувшись в мою сторону. — Сейчас у вас тяжелое время. Ко всему еще и порча… Я сниму ее. Однако берегитесь темного человека… Это он разрушил вашу семью и может принести тебе еще много горя.

— Кто же это? — не сдержалась я.

— Сейчас он далеко от вас, но придет время, и вы узнаете его имя.

— Дедушка Илико, — взмолилась я, решившись наконец задать главный вопрос, — а что с моим мужем? Он жив?

— Да, — кивнул головой знахарь и замолчал.

— Что же с ним, говорите!

Почему-то меня испугало это внезапное молчание старца, и я, предчувствуя какую-то страшную правду, привстала с лавки. Однако то, что я услышала, было еще хуже.

— Твой муж жив, — повторил знахарь.

— Где же он?

— Ты найдешь его, а с ним и новое горе.

Я не могла ослышаться. Да, старик сказал именно так: «Новое горе…»

— Но почему? — Отчаяние захлестнуло меня. — Горе — быть без любимого…

— Ты найдешь его прежним, но в то же время и другим… Чужим…

Слова деда стучали у меня в висках.

— Но я найду мужа?

— Я же сказал, что да…

— Это будет скоро?

— После долгой дороги. Лишь в конце ее ваше счастье — дом, семья и любимый человек. А потом…

— Я же и отправилась в путь для этого. Вот найду Кямрана и…

— Если бы все было так просто, — перебил меня старец и, повернувшись, молча вышел в сени.

Возвратился он через несколько минут с пиалой в руке. Подойдя ко мне, он протянул сосуд.

— На, попей, девочка. Это отвар из трав. Он поможет тебе от сглаза.

Взяв пиалу из рук знахаря, я поднялась.

— Спасибо вам, дедушка.

— Доброй дороги, — наклонил голову знахарь и как бы ненароком добавил: — Счастье, что Бог послал тебе ангела-хранителя в образе человека. Он всегда будет рядом с тобой…

Я направилась к выходу. Нога были словно налиты свинцом. Выйдя во двор, я застала там мирно беседующих Вангела и майора. Вид у меня, наверное, был как у мертвеца, судя по тому, как резко Ихсан прервал разговор и со всех ног бросился в мою сторону. Даже Вангел озабоченно почесал затылок. Я была как во сне, все еще слыша слова деда Илико.

— Что с тобой? — испуганно спрашивал Ихсан и тряс меня за плечи.

Я разрыдалась. Майор утешал меня как мог.

— Феридэ, милая, не расстраивайтесь так. Что поделаешь — жизнь есть жизнь. Тем более что не всему нужно верить. Бывает, что и предсказатели ошибаются.

Офицер, видимо, подумал, что дед Илико сообщил мне о смерти мужа.

— Да нет же, Ихсан, Кямран жив… — сквозь слезы проговорила я.

Удивленный майор переглянулся с Вангелом. Проводник недоуменно пожал плечами.

— Кто их разберет, этих женщин? — не выпуская изо рта трубки, рассудил он. — Плачет она от, радости или от горя?

Я никому ничего не сказала. И хотя предсказание деда Илико показалось мне довольно неправдоподобным, в глубине души я поверила ему, хотя даже самой себе не признавалась в этом.


5 сентября


Мы столько дней провели на болгарском побережье, что я уже полюбила эти места. А встречи! Сколько разных людей повидала я за время путешествия. В основном это простые сельские жители, готовые помочь во всем: едой, ночлегом и просто добрым словом. Попадались, конечно, разные люди… О встрече с одним человеком мне и хочется рассказать. Это было в небольшой деревушке на берегу моря между Поморием и Месемврией. Я была одна, пока Ихсан и Вангел занимались поисками ночлега. Я бродила по берегу моря и вдруг заметила плачущего мальчика, который сидел на камне. Рядом никого не было, и мне показалось, что ребенок прячется здесь от посторонних глаз. Когда плохо детям, я не могу оставаться равнодушной. Несмотря на мои слабые познания в болгарском языке, я подошла к мальчику, собираясь утешить его.

— Малыш, ты почему плачешь? — спросила я по-турецки.

Ребенок поднял на меня залитое слезами лицо. Я ужаснулась — синяки под глазами, кровоподтеки. Кто же его так изуродовал? Глядя на эти не по-детски печальные глаза, я сама чуть не заплакала. А мальчик вдруг успокоился. Он с интересом разглядывал меня — откуда на пустынном берегу появилась тетя, разговаривающая на чужом языке да еще интересующаяся его особой. Несколько секунд мы стояли и глядели друг другу в глаза. Несмотря на побои, малыш был довольно симпатичный — курносый нос и море веснушек, немного оттопыренные уши. Я присела на корточки и собралась уже поделиться с мальчиком запасом болгарских слов, как вдруг увидела быстро идущего к нам по пляжу человека. Я почувствовала, как сжался ребенок, и по выражению его глаз поняла, что этот мужчина идет за мальчиком. Он подходил все ближе и ближе, и мне снизу казалось, что это великан, закрывающий солнце. Я обняла мальчика и почувствовала, что он весь дрожит. Обидчик, оказавшись рядом с нами, что-то сказал повелительным тоном. Ребенок закивал головой и прижался ко мне еще крепче. Тогда мужчина схватил малыша за руку и резко потянул. Я, не выдержав такого обращения, крикнула ему в лицо:

— Оставьте в покое мальчика!

Вряд ли мужчина понял меня, но, во всяком случае, на секунду он разжал руку. В его взгляде я прочла недоумение. Однако замешательство было недолгим. Мужчина снова схватил ребенка и потянул на себя еще сильнее. Я была возмущена до глубины души. Изо всех сил я уперлась в грудь этого страшного человека и оттолкнула его. От неожиданности верзила не удержался и упал на песок. Я увидела, как налились кровью его глаза. Мне стало страшно от мысли, что сейчас произойдет.

— Убегай! — крикнула я мальчику, но тот не двинулся с места. Не думаю, что он не понял меня, просто решил остаться рядом и поддержать в трудную минуту. Негодяй наконец оправился от шока и двинулся на меня. Неожиданно мальчик выскочил вперед и бросился под ноги своему мучителю. Но тот отшвырнул малыша как котенка в сторону, нацеливаясь на новую жертву. Убегать было бессмысленно, все равно мужчина в два счета нагнал бы меня. Я приготовилась защищаться до последнего. И вот он схватил меня своими гнусными руками и встряхнул так, что у меня закружилась голова. Я укусила негодяя за руку, чем вызвала у него еще больший прилив гнева. Мужчина грязно выругался. Но вдруг я почувствовала, что дышать стало свободнее и обидчика уже нет рядом. Куда же он делся? Я повернула голову и увидела, что мой милый Ихсан сидит верхом на негодяе и выкручивает ему руку.

— О, Ихсан! — только и смогла произнести я.

Майор посмотрел на меня и улыбнулся… Как он здесь оказался? Как узнал об опасности, грозившей мне? Я прижала к себе мальчика, с восхищением наблюдавшего за действиями офицера. А какой жалкий вид имел наш недавний обидчик! Его перекошенный рот молил о пощаде. Ихсан долго не церемонился с ним. Видя, что противник раздавлен, майор отпустил его. Мужчина вскочил на ноги и понесся по направлению к деревне, да с такой прытью, что даже заяц не угнался бы за ним.

Майор, отряхивая руки, подошел к нам.

— Стоит оставить вас, Феридэ, на полчаса одну, и вы обязательно влезете в какую-нибудь историю… Узнаю бойкую Чалыкушу…

Я готова была расцеловать майора, ведь он спас нас от беды… Только тут Ихсан заметил синяки у мальчика и о чем-то спросил у него. Несколько секунд они переговаривались. Потом офицер пересказал мне историю малыша:

— Несчастный ребенок каждый день получает оплеухи от своего дяди за малейшую провинность. Сегодня, например, его избили за то, что мальчик не нашел для него выпивки.

— Этот мерзавец еще и пьяница?

— Да, от него плачет вся семья.

— Боже мой! Спросите у него, Ихсан, не боится ли малыш идти домой после этого случая?

Майор долго разговаривал с мальчиком. Я не вмешивалась, даже отошла в сторону.

Волны тихо набегали на берег, оставляя на песке белую пену, похожую на талый снег. И хотя на дворе стояло лето, мне почему-то стало холодно и неуютно. Может, виной всему случай с дядей этого несчастного малыша. Сколько детей вот так страдает за грехи взрослых. Я села на корточки и погрузила ладони в песок, задумалась и не заметила, что Ихсан и мальчик уже стоят рядом. Майор, показывая на ребенка, живо воскликнул:

— Феридэ, малыша зовут Владко. Мы можем помочь ему. В нескольких милях отсюда живет его тетка. Владко не один раз пробовал убегать к ней, но дядя возвращал мальчика с половины пути. Мы едем как раз в ту сторону и с удовольствием подвезем его, правда?

Я сжала Владко в объятиях. Малыш, несмотря на тяжелую жизнь, вырос добрым и смелым. Я в двух словах рассказала майору, как ребенок, не побоявшись разъяренного негодяя, бросился на мою защиту. Ихсан, внимательно выслушав, положил руку на плечо мальчику и что-то произнес. Малыш покраснел от гордости.

— Я сказал Владко: если у меня когда-нибудь появятся дети, я воспитаю их похожими на него…


Через несколько дней мы расстались с мальчиком. Мне очень хотелось оставить Владко у себя, но неизвестно, какие скитания пас ожидают. Ихсан тоже привязался к малышу.

Я и не подозревала, что майор так нежно относится к детям. Офицер, помолодевший на несколько лет, носился с Владко по побережью, распугивая криками чаек…

Перед дорогой мы решили заехать к обидчику нашего малыша и предупредить, что отвозим Владко к тете. Мальчик показал нам дом, где жил его дядя. Я уже не боялась встречи с пьяницей и решила вместе с Ихсаном посмотреть, как живет Владко.

Мы зашли во двор, где рядом с курами ползали двое грязных и сопливых ребятишек. Ихсан громко поздоровался. На его голос из дома выбежала испуганная женщина. Увидев незнакомых людей, она засуетилась еще больше.

— Хозяин дома? — поинтересовался майор.

Крестьянка вытерла руки о передник.

— Он дома, но… спит, — робко пробормотала она.

— Тогда я сообщаю вам: Владко мы забираем с собой.

— Как забираете? Куда? — ахнула женщина.

— Мы отвезем мальчика в соседнее село к его тетке.

В одно мгновение хозяйка преобразилась. Она сделала шаг вперед и решительно заявила:

— Никуда я Владко не отпущу, особенно с незнакомыми людьми… Если вы не отдадите ребенка — я подниму мужа…

Ихсан небрежно заметал:

— Да мы вовсе не незнакомые. А с вашим мужем вообще как родные. Сегодня так неплохо поговорили, что у меня до сих пор рука болит.

Женщина смешалась. Она поняла, с кем имеет дело. Мы не знали, рассказывал ей муж о драке или не рассказывал, но то, что его никто не боится, болгарка поняла.

— Пройдите в дом, прошу вас! — воскликнула хозяйка.

— Нет, спасибо, — отказался майор и добавил: — Мы хотели предупредить вас: не ищите мальчика. Он к вам больше не вернется. А если вздумаете забрать Владко силой, то будете иметь дело со мной.

Мы уже направились к воротам, как вдруг голос хозяина остановил нас.

— Эй, — просипел дядя малыша, — вонючие турки, куда это вы забираете мальчишку?!

Ихсан медленно повернулся, и я заметила его побледневшее от гнева лицо. Однако, видимо, понимая всю серьезность ситуации, майор сдержался. А хозяин, стоя на пороге дома, цедил сквозь зубы:

— Я вызову полицию, и она разберется, у кого больше прав на ребенка.

Ихсан задумчиво оглядел мужчину с ног до головы. По выражению его лица я поняла, что майор лихорадочно ищет выход из сложившейся ситуации. На этот раз закон на стороне негодяя, и тот прекрасно все осознавал. Решение пришло неожиданно. Его подсказал сам хозяин дома. Он, переминаясь с ноги на ногу, уже совершенно другим тоном произнес:

— Мы, конечно, сможем договориться… за определенную плату.

Ихсан мгновенно оценил ситуацию. Он достал бумажник и отсчитал сотню левов. Не успела я и глазом моргнуть, как дядя Владко оказался рядом с майором. Руки мужчины тряслись. Казалось, он обезумел от такого количества детей. Верзила схватил монеты из рук майора и припустил к калитке. На бегу он бросил:

— Мальчишка ваш. Делайте с ним что хотите.

Жена негодяя беззвучно плакала…


По дороге с помощью майора я расспросила мальчика, как ему жилось в семье дяди.

— Плохо, — вздыхал Владко. — Жена дяди добрая, но против мужа слово боится сказать. Если бы она меня защищала, то и ей бы досталось. А дядя — горький пьяница. Он заставлял меня даже побираться, чтобы ему хватило на бутылку сливовицы…

Бедный малыш! У меня слезы наворачивались на глаза, когда я слушала его рассказы. Даже хмурый Вангел, который никогда не вмешивался в наши разговоры, недовольно проворчал:

— Жаль, меня там не было. Я бы показал этому ублюдку, как обижать сироту.

Деревня, где жила тетка Владко, встретила нас послеобеденным покоем. Казалось, даже куры, сидевшие на заборе, сонно поглядывают на нас. Поросята то там, то тут лежали в лужах. Они даже не шевелились, поэтому Вангелу пришлось объезжать этих ленивых животных.

Мальчик давно не был у тетки и с трудом вспомнил ее дом. Владко немного волновался. Он не представлял себе встречу с родственниками. Но все его сомнения как рукой сняло, когда мальчик увидел тетушку. Она вешала во дворе белье и не сразу заметила нас.

— Тетушка Анна, — тихо позвал Владко.

Женщина оглянулась. Это была высокая миловидная болгарка с раскосыми глазами. Присмотревшись, она нерешительно переспросила:

— Владко? — И уже более уверенно добавила: — Неужели это ты!

Ребенок кинулся на шею к тетке, а она, бросив неповешенную рубашку, крепко обняла племянника. По этому непроизвольному жесту я поняла, что наконец-то мальчик попал в хорошие руки.

А потом женщина пригласила нас в дом. Меня поразила почти городская обстановка. В комнате даже стояла кровать, что очень редко встречается в болгарских сельских домах. Мы попробовали настоящую яичницу по-панапорски — с душистым перцем и свежим, только что взбитым маслом. Я так наелась, что меня потянуло ко сну. В эту минуту моим единственным желанием было растянуться на чистом белье. Ведь я уже столько времени нормально не высыпалась. Видя мое состояние, тетушка Анна предложила нам у нее переночевать.

— Вы самые дорогие гости. Вы ведь привезли мне моего мальчика. А то я уже собралась ехать за ним. Неизвестно, правда, отдали бы мне его….

Ихсан, внимательно слушавший женщину, с интересом спросил:

— Почему не отдали бы?

— Это долгая история. Вы, Феридэ, ложитесь, отдыхайте, а я расскажу все с самого начала.

Я с удовольствием растянулась на свежевыстиранных простынях. Тетушка Анна подсела к Ихсану и тихим голосом поведала историю жизни Владко.

— Я же не родная тетка мальчика. Но Владко мне как сын. Своих детей у меня нет: Бог не дал. А малыша я хотела взять к себе сразу, как умерла его мать. Она была моей лучшей подругой. Покойная Марица считалась первой красавицей у нас в селении. Многие юноши дрались из-за нее. А Марица неожиданно вышла замуж за неприметного, тихого Димитро. Как они любили друг друга! Сыграли свадьбу, стали жить дружно и весело… Родился Владко. В тот день Димитро сказал мне: «Анна, я самый счастливый человек на свете. У меня есть жена, сын, дом. Чего еще пожелать?» Тогда я, смеясь, пошутила: «Дочку». «Будет и дочка», — не остался в долгу Димитро.

Началась война. Всех парней из села забрали на фронт. Ушел и отец Владко. Марица плакала у него на груди так, словно прощалась навсегда. А погибла она случайно — женщину убило молнией во время грозы. Маленького Владко я забрала к себе до возвращения его отца.

Когда Димитро пришел в село и узнал о смерти жены, он несколько дней не выходил из корчмы. Потом надел чистую рубашку, поцеловал сына и застрелился из ружья, оставив после себя дом и небольшое хозяйство.

Как я ни просила — Владко мне не отдали. Его взялся воспитывать брат Димитро. Он же и вселился в дом покойного.

Сколько горя натерпелся от этого горького пьяницы мальчик, вы и сами видели… Но теперь Владко мой. Я его усыновлю по закону. И никто не сможет отобрать у меня малыша.

Тетушка Анна прижала ребенка к себе и поцеловала в курчавую макушку. Владко доверчиво смотрел на женщину, и впервые за последнее время на его лице появились умиротворение и покой.

Я вспомнила свою приемную дочь Мунисэ. Девочка в трудные минуты жизни помогала мне оставаться самой собой. Рядом с ней я чувствовала, что еще кому-то необходима моя ласка и забота… Потом я воспитывала Недждета… А сейчас я с завистью смотрю на тетушку Анну и Владко. Неужели и мне суждено познать женское счастье во всей его полноте?..

Кямран, где же ты?


Месемврия, 12 сентября


Даже если Аллах не поможет мне в поисках мужа и окажется, что путешествие в Болгарию было напрасным, я никогда не пожалею об этом. А все потому, что я побывала в Месемврии. Жители города по праву гордятся им. На миг мне самой захотелось оказаться на их месте и так же, как месемврийцы, показывать всем туристам местные достопримечательности. Я всегда обращала внимание на архитектуру. Бывало, Ихсан уходил далеко вперед, а я все еще рассматривала понравившееся мне здание. Майор возвращался, нетерпеливо топтался рядом, но не торопил меня…

А в Месемврии я просто отдыхала от проблем, на мгновение забыв о них, и с интересом рассматривала остатки стен и надгробий античного времени, церкви с базилианскими сводами.

В Месемврии жили какие-то знакомые Ихсана. Он предложил мне остановиться у них, но я, решив остаться независимой, поселилась в гостинице. Ихсан удивился:

— Феридэ, неужели вам не хочется пообщаться с другими людьми своего круга. Ведь за последний месяц вы разговаривали только со мной.

Я рассмеялась:

— Майор, вы мне еще не надоели, поверьте. А жить в какой-нибудь знатной семье… Нет уж, увольте. Я терпеть не могу притворяться, а в этом доме придется «Сыпать хозяев комплиментами, выслушивать их внимательно и прочее, прочее, прочее…

Майор, споривший крайне редко, на этот раз запротестовал:

— Я не согласен с вами. Во-первых, вы не знаете этих людей. Они абсолютно нормальные и никогда не корчат из себя светских особ. Во-вторых, если вы останетесь в гостинице, мне придется переехать туда же.

— Зачем? Живите у своих знакомых! — настаивала я.

— Я не могу оставить вас одну. Если уж в мои обязанности входит ваша защита, то, как с этим справлюсь, находясь на другом конце города?

— Ихсан, не преувеличивайте. Ничего со мной не случится.

Майор решительно покачал головой:

— Я переезжаю сейчас же.

Хотя я и прекрасно отношусь к Ихсану, частенько он бывает навязчив. Майор забывает, что мне уже не пятнадцать лет и я мгу постоять сама за себя. А сейчас он просто разозлил меня своим вмешательством в мою личную жизнь. Я, конечно, очень ценю его заботу, но всему есть предел.

— Ихсан, оставьте меня в покое хотя бы на час и не таскайтесь за мной повсюду, — отрезала я и, надеясь, что майор все правильно понял, отвернулась.

Спиной я почувствовала, что офицер смотрит мне в затылок. Я не оборачивалась, показывая, что разговор окончен. Ихсан вышел из номера, даже не попрощавшись.

Через минуту я уже пожалела о происшедшем. Мне захотелось вернуть друга, но когда я выбежала на улицу, то его там не нашла. Очевидно, майор уже уехал. Я поднялась в комнату и села на постель, поджав ноги. На душе у меня было гадко. Что со мной происходит? Несколько минут назад я обидела близкого человека. Обидела незаслуженно, просто потому, что не на ком было сорвать злость. А Ихсан всегда рядом, безотказный, заботящийся обо мне. Он помогает в поисках Кямрана, потому что любит меня. А я пользуюсь этим и кричу на майора, зная, что он все равно простит меня. Разве я не мерзкая женщина? А что, если Ихсан ушел и больше никогда не вернется? От этой мысли мне стало страшно. Я в отчаянии зарылась лицом в подушку и думала, как мне вернуть майора. Незаметно я уснула. Не знаю, сколько часов длился мой сон, но, когда я открыла глаза, то увидела, что рядом на стуле сидит Ихсан.

— Вы на меня не сердитесь? — с этими словами я бросилась майору на шею.

Ихсан отстранил меня и решительно произнес:

— Считайте, что я простил вас. Но взамен требую выполнить одну мою просьбу.

— С превеликим удовольствием, — как можно более ласковым голосом проговорила я.

— Феридэ, мы приглашены в гости к моим знакомым. И не надувайте губы, вы обещали…

— Но…

— Никаких возражений. Я остановился в соседнем номере. Через полчаса будьте готовы. — Сказав это, майор направился к выходу.

— Ихсан, — нежно позвала я.

Майор обернулся.

— Вы меня простили?

Офицер задумчиво оглядел меня с ног до головы. Его красивое волевое лицо неуловимо изменилось. Ихсан немного побледнел и с грустью в голосе промолвил:

— Часто я ругаю себя за излишнюю мягкость с вами. Но на то есть причины. Вы, конечно, догадываетесь какие. Мой дедушка к женщинам относился по-другому. Он считал, что если с ними обращаться грубо, то женщины будут тебя уважать. Но, наверное, дед никогда не любил по-настоящему…

Я сидела в полутемной комнате, волосы мои были растрепаны, постель примята. Я слушала признания Ихсана и чувствовала, как сердце мое билось все сильнее. Меня охватывал какой-то непонятный вихрь, он закружил меня, заставил кровь прилить к лицу. Со мной творилось что-то непонятное. Теперь, когда пишу эти строки, я уже немного пришла в себя. Лишь тетради я могу доверить это: мне было приятно слышать слова Ихсана о любви. Я даже на миг забыла, что замужем и зачем нахожусь здесь, а теперь — самое ужасное: если бы в эту минуту Ихсан поцеловал меня, я бы не возмутилась.

Мне показалось, что майор догадался, о чем я думаю. Но он просто не поверил в это…


* * * | Счастье Феридэ | * * *