home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 50

2013, лето

Небольшой толчок – вот и все, что, оказывается, понадобилось. Теперь следовало привести себя в порядок, почистить перышки. В то утро я простоял перед зеркалом дольше обычного. Мне хотелось выглядеть наилучшим образом – учитывая, естественно, годы. Во рту у меня не хватало нескольких зубов, но, к счастью, не спереди, так что, если улыбаться сдержанно, дыры не слишком заметны. Вот улыбку-то я и отрабатывал перед зеркалом. Но, увы, с глазами проблема. Они упорно отказывались ее, улыбку, зафиксировать, а белки приобрели цвет слюны со следами табака. Я открыл шкафчик в ванной и отыскал ампулу с глазными каплями. Может, это было и легкомысленно с моей стороны – лекарство давно просрочено, – но я все же закапал их. В глазах возникла сильная резь, и на мгновение я испугался, что нанес себе сильный вред, но ничего, тревога оказалась ложной, зажмурившись и помигав как следует, я добился того, что видно стало лучше, предметы начали попадать в фокус.

С одеждой я справился быстрее. У меня всего один приличный пиджак и одна нравящаяся мне рубашка. Не слишком броская. Из мягкого хлопка, в едва заметную клетку. Ни то ни другое уже не сидело на мне так хорошо, как раньше, но, если поддеть шерстяную кофту Нэнси, пожалуй, сойдет. Понимаете ли, я все еще следил за такими вещами, мне было небезразлично, как я выглядел в глазах посторонних. Одно дело, когда ты дома и тебя никто не видит, кроме самых близких, в этом случае любое старье сойдет, и совсем другое, когда ты на людях, тут надо следить за собой.

Если бы его отец оказался на месте, уверен, все прошло бы по плану. Он протянул бы мне руку, даже предложил бы чаю. Пожилой человек, весь высохший, вымотанный двухчасовой поездкой в больницу. Общественный транспорт…

«…Да, путь неблизкий, но я должен был увидеть Николаса. Не сомневаюсь, что жена бы меня одобрила. Она, знаете ли, всегда замечательно находила общий язык с молодыми людьми… ни за что бы не упустила возможности познакомиться с Николасом… Это было бы для нее очень важно… Нет, нет, я все понимаю. Понимаю. Понимаю. Вы тут ни при чем. Да, спасибо, очень любезно с вашей стороны. От чашечки чая не откажусь».

И я проводил бы его взглядом до двери, а затем мигом отсоединил бы трубки и ушел. Все. Финиш. Мальчик так ничего бы и не узнал. Хорошая, право, смерть. Ничего бы не успел почувствовать. Легче, чем утонуть. Он и так уже наполовину по ту сторону, может быть, больше, чем наполовину. А теперь весь там, а я к нему и не прикоснулся. Пальцем не тронул. Последствия? А что мне за дело до последствий? Никакого нет дела. Наплевать. Но все получилось не так.

Заглянув в палату и увидев множество коек, я испугался, что не найду его, но сиделка любезно помогла мне. Даже улыбнулась. А что – выглядел я вполне пристойно, никаких опасений не внушал. Все, что надо было, так это шепотом произнести: «Николас Равенскрофт», – и бедная, усталая сестра решила, что я его дед. Разумеется, я не стал ее разубеждать. Но тут в палату влетела его мать. Настоящая фурия. Я совершил глупость. Решил, что сейчас ей так же мало дела до сына, как и когда он был ребенком. Понадеялся на то, что в этот ночной час она будет мирно почивать у себя в постели.

Увидев меня, она явно испугалась. Я сразу узнал это плеснувшееся у нее в глазах выражение страха, потому что мне уже приходилось с ним сталкиваться, хотя и не у взрослых. Я не из тех, кто вызывает страх у себе подобных. Да, она выглядела испуганной, но не за себя. Она испугалась за сына, и это меня удивило, такого я не ожидал. Я ожидал ярости и праведного гнева, но никак не инстинктивной защитной реакции. А потом меня отвлекло прикосновение сиделки. Сколько уже времени прошло, как я не знал женского участия. Приятно было чувствовать на себе ее ладонь, славно было сознавать, что тебя оберегают, не дают причинить тебе боль. И голос у нее такой ласковый. Это было очень искреннее участие, и я от души откликнулся на него. Я был признателен за такую доброту.

Но положение осложнилось. Я думал: войду – выйду – и дело сделано, а получается, придется нанести еще один визит. Какой у меня, собственно, выбор? Довериться судьбе: мол, она сама без постороннего вмешательства с ним разберется? Сиделка сказала – удар. С ним случился удар. Есть шанс, что выживет, но «с тяжелыми последствиями». Может, этого достаточно, Нэнси? Нет? «Тяжелых последствий» мало? Я устал, у меня все тело болит после падения и дороги домой.

Зазвонил телефон. Наверное, это Нэнси откликнулась на мой вопрос. Мужской голос оставил сообщение, но я успел ответить:

– Да?

– Здравствуйте, мистер Бригсток, это Роберт Равенскрофт. – Я выжидательно молчал. С чего мне его поощрять? – Надеюсь, вы извините мой звонок. Мне просто хотелось выразить сожаление в связи с тем, что произошло. Я говорю о появлении моей жены. Право, мне очень, очень жаль.

– Вы тут ни при чем, мистер Равенскрофт…

– Роберт. Прошу, зовите меня Робертом.

– Она была в шоке, никак не ожидала увидеть меня там. Вы ведь не сказали ей, что я пришел с вашего согласия?

Он молчал. Я опять выжидал.

– Вообще-то мы с ней не разговариваем. Глупо, конечно. То есть я хочу сказать, когда Николасу так плохо… но я никак не могу примириться с тем, как она поступила… ни слова мне не сказала.

– Да, понимаю, как вам нелегко.

– Извините, мне вовсе не хотелось жаловаться. Я звоню, просто чтобы извиниться за ее поведение, ну и выразить надежду на то, что вы еще раз наведаетесь к нам. Уверен, что Николас был бы рад вас видеть. А то давайте увидимся где-нибудь еще. Понимаю, что у вас сейчас на душе, но все же…

– Ну что же, как-нибудь, вполне возможно, – ответил я. – Но сейчас мне надо идти. Честно говоря, я очень устал, и меня немного знобит. Я уже ложился, когда вы позвонили…

– Да-да, конечно. Еще раз извините. Мне просто хотелось убедиться, что вы благополучно добрались до дома.

– Да, Роберт, спасибо, добрался без приключений. – Я повесил трубку.

Я начал сожалеть, что дал ему свой номер. Как бы он не начал донимать меня звонками. Я с трудом поднялся наверх, хватаясь за перила. Сиделка сказала, что у меня просто ушиб спины, но я боялся, дело могло быть хуже, уж не перелом ли ребра. Впрочем, если подумать, то и из этого можно извлечь пользу. Меня положат в больницу, поместят в палату, возможно, на том же этаже, где лежит этот малый. А впрочем, не имеет значения, ведь меня сам его отец пригласил зайти. Мы вместе склонимся над ложем его тяжело больного сына.

Я потянулся за стаканом с водой, стоящим на тумбочке у кровати. Он наполовину пуст, но, чтобы проглотить таблетки, хватит. Две обезболивающие, две от бессонницы. Надо хоть как-то успокоиться. Вода на вкус тухлая, слишком долго простояла. Во всяком случае несвежая. Засну я легко, это уже чувствуется, остается надеяться лишь, что сон не будет слишком глубок и, если позвонит ее муж, я услышу. Он пообещал держать меня в курсе состояния Николаса. Впрочем, не страшно, даже если не услышу, Нэнси ответит. Он услышит ее негромкий любезный голос: «К сожалению, сейчас нас нет дома. Оставьте, пожалуйста, сообщение, и мы перезвоним». На какое-то время я погрузился в сон, но вскоре проснулся, и разбудил меня не голос Нэнси, в этом я уверен.

В доме тихо, но что-то все же заставило меня очнуться, несмотря на то что наполовину я все еще во сне. Мне приснилось, что я выпал из окна, пробив телом стекло. Осколки разлетелись по земле, их острые концы торчали во все стороны, угрожая проткнуть меня, как ломтик ветчины толщиной в папиросную бумагу. Вот это меня и разбудило. Звон бьющегося стекла. Внизу кто-то был.

И тут я услышал, как закрывается дверь. Нашу входную дверь неслышно не откроешь и не закроешь, замок немного неисправен, так что при любом прикосновении раздается щелчок. Что это – кто-то пришел или ушел? Мне видятся руки в перчатках. Мне видятся люди в полицейской форме, но это чушь. Укол совести? Тоже чушь. Полиция постучала бы, ей нет нужды вламываться в дом. Я услышал скрип входной двери, но сейчас совершенно тихо. Я натянул брюки, взял висящий на стуле свитер. Я скрипел, скрипели половицы, скрипели лестничные ступеньки. Моих передвижений не скрыть, да я и не стараюсь. Я бесстрашен, больше я не трус.

Я стоял внизу лестницы и озирался вокруг. Снизу из-под штор слабо пробивался свет. Стеклянный навес над входной дверью был разбит. Я продолжал оглядываться, словно готовясь к тому, что кто-то ударит меня по затылку. Но ничего не происходило. И в комнате пусто. Я пошел на кухню, медленно, по-прежнему осторожно, неуверенно. И тут я увидел, что ошибся. В доме пусто, но я не один. Она стояла в нашем саду, не отрывая взгляда от все еще тлеющего костра. Я пошел к черному входу, она повернулась и посмотрела на меня. Вот этого момента я и ждал. Вот она. Она разбита. Николас мертв. Что ей делать? Может, попробует убить меня? Я ждал. Никто из нас не произнес ни слова. Затем она направилась ко мне. Я отступил в сторону и позволил ей войти внутрь. Она села за кухонный стол и обхватила голову руками. Начала тереть глаза, да так яростно, что стало страшно – как бы не выскочили из орбит. Потом она подняла голову, и оказывается, что глаза у нее сухие и красные. Слез нет. Темные круги есть, а слез нет. Я ждал, пока она заговорит.

– Присядьте.

Я сел. Почему бы и не сесть?

И тут она плюнула в меня. Залила меня слюной. Кажется, остановиться не могла. Продолжала плеваться, пока я с ног до головы не покрылся исторгаемой ею плотной липкой слизью. Я вновь превратился в насекомое, утонувшее в ядовитой слюне хищника, собирающегося сожрать меня живьем. Меня пожирали живьем.


Глава 49 | Все совпадения случайны | Глава 51