home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



И будет сказание вечным

Последний рассвет февраля оказался дождливым. Всполохи молний резали небо, рев доносился из звездных миров, будто старавшихся ужаснуть людей божественным гневом, о котором они позабыли века назад. Странная, необычная погода для середины лета в Сантьяго де Чили.

И всё же, он был красив — этот день, когда ушел дон Мигель Серрано Фернандес, оставив заботы об отечестве после всех надежд и сражений, после яростной преданности идее. Синхронистичность была его верой — и летний день его смерти взорвался ливнем, бесконечной канонадой молний, ударами Торова молота, бьющего об небесный свод будто о наковальню.

Вся жизнь Серрано — в исключении, неприятии, восстании: в том, что существовать не может, но всё же существует. Всегда против течения, против всех и вся, не думая о последствиях для карьеры, репутации, независимо от мнения света, который ценит только покладистых. А любовь его жизни — наш город, Сантьяго–де–Нуэва Эстремадура. Его закоулками и тупичками он ходил вновь и вновь, каждый раз — будто впервые оказавшись здесь. Вот что он говорил в интервью веб–сайту nuestro.cl:

«Я каждый день ощущаю ностальгию, тоску о том, что ушло. И всё же, Сантьяго пока существует — с тайнами, неведомыми уголками по соседству, нищими кварталами, с Авенида Мата, Мапочо. Повсюду потаенные места, скрытые площади. Вопреки небоскребам. Квартал Конча и Торо, Вальпараисо. Улица Кармен, улица Марколета. Холм Санта Лусия. Я ощущаю ностальгию по тем беседам в барах до утра, тоску по тому значению, каким в былые времена наделялась дружба».


Те же люди, что помогли замести под ковер воспевающие преступления Сталина «Оды» Пабло Неруды, или, надев шелковые перчатки, перебирали гневные речи Володи Тейтельбома, фанатично оправдывающего резню, учиненную большевистской тиранией — те же самые люди так никогда и не простили Серрано «неприемлемых» политических убеждений. Его выставили сумасшедшим нацистом, по любому поводу «предавали анафеме», неизменно препятствуя любому признанию его трудов и получению заслуженных наград.

Однако никто не мог лишить Серрано восхищения со стороны тех, кто был с ним лично знаком. Меня удивило разнообразие тех, кто пришел проститься с ним: интеллектуалы, художники, музыканты, поэты и, конечно, круг его товарищей. Смерть Серрано, возможно, вызвала то же единодушие, что окружало его и при жизни. Это необъяснимо, если не отбросить предрассудки, витающие вокруг личности Серрано, как планеты вокруг слепяще–яркого Солнца.


От издателя | Биография Мигеля Серрано. И будет сказание вечным | Литературное поколение 1938