home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава седьмая, повествующая о непредсказуемости самурайского характера

Ну вот, сглазил. Как есть сглазил, раньше времени заговорив о безопасности. Первая же дверь, в которую я нырнул в расчёте на добычу, оказалась не кухней или продуктовым складом, а спортивной раздевалкой. Сам по себе этот факт опасности не представляет, но вот находящиеся в помещении личности… тут вовсе даже наоборот. А слова, произнесенные одним из представителей человеческого сообщества, не понравились больше всего.

Толстячок неопределённого возраста и невнятной национальности убеждённо талдычил троице восточного вида:

– Ещё раз повторяю для непонятливых! Руководитель экспедиции должен получить повреждения, несовместимые с возможностью продолжать полёт. Вы обязаны уложить его в больничную койку минимум на две недели. Лучше, конечно, на месяц. Всем ясно?

– Ясно, сэнсэй. Только не проще ли будет пристукнуть академика где-нибудь в тёмном переулке?

– Нет, не проще! – категорически заявил толстяк. – Любое преступление, совершённое на территории Земной Федерации, раскрывается скорее рано, чем поздно, а нападение на руководителя экспедиции как раз преступлением и является. Но в случае поединка будут действовать законы особой экономической зоны, и при отсутствии летального исхода повреждения не считаются правонарушением.

– Какого исхода, сэнсэй? – удивился самый раскосый из троицы. – Он что, умеет летать?

– Кто?

– Академик Шрёдингер. Вы же упомянули летание…

– Учите русский язык, Онодэра-кун! И вообще не забивайте себе голову. Лучше подумайте о том, что в случае успеха операции наши покровители помогут священной борьбе Ниппон против унизительной китайской оккупации.

Мама-кошка, самураи-то здесь откуда? Японцы же от лихорадки вымерли восемьдесят лет назад почти в полном составе. Или они из тех, кому повезло оказаться в России и попасть под всеобщую вакцинацию? О люди, порожденье крокодилов, неблагодарность – имя вам!

– Я всё понял, сэнсэй.

– А если понял, то пойди и переломай кости длинноносому гайджину. И да пребудет с вами сила и дух Ямато!

Ой, так они ещё и сектанты-джедаисты? Тогда товарищу Шрёдингеру действительно придётся туго. Фёдорыч, я тебя спасу! Обязательно спасу! Только вот найду что-нибудь съедобное. На голодный желудок подвиги плохо совершаются, а если вдруг и случаются, то недостаточно красивые и героические. Фёдорыч, подожди немного, хорошо?

И ещё один вопрос меня терзает – кто такие эти неведомые покровители сторонников ниппонской независимости? В политике я немного разбираюсь, и со всей ответственностью могу сказать, что Земная Федерация не допустит появления нового игрока на международной арене. На уровне государства, разумеется. Общественные организации в наше время ни на что повлиять не могут по причине их микроскопичности. Эпоха «Гринписов» и «Врачей без границ» ушла безвозвратно, и любая попытка создать что-то подобное автоматически приравнивается к подготовке государственного переворота со всеми вытекающими последствиями. Так кому тогда выгодно появление независимой Японии?

Наши чего замутили? Исключено, так как в этом случае нет нужды калечить академика – достаточно просто задержать вылет на те самые упомянутые две недели.

Поднебесная? Им тем более незачем холить и лелеять сепаратистов. А уж ссориться с Федерацией после шпионского скандала и тяжёлых финансовых потерь во Французской губернии…

Средиземноморский халифат? Эти в политику не лезут, занимаясь исключительно разведением низкорослых мохнатых лошадок и организацией международных скачек типа «Марсель – Дакар» и «Хайфа – Могадишо». Дети природы, до сих пор радующиеся осуществлению тысячелетней мечты о выходе к последнему морю.

Республика Микронезии, Океании и Восточного Тимора? Да скорее мопса выберут «Мистером Вселенная», чем тамошние жители забудут японцам художества Второй мировой войны. Люди, живущие первобытно-общинным строем, вообще злопамятны и могут копить обиды целыми поколениями, чтобы в один прекрасный момент выплеснуть месть на обидчика. Это мы проходили на примере Сербо-Болгарских войн, межнациональной резни на Кавказе и в Средней Азии и так далее.

Тогда Чилийское королевство? Но Южная Америка традиционно бедна и вряд ли станет тратить средства на расшатывание ситуации в Поднебесной Империи. Чтобы отщипнуть кусочек от Китая и поиметь с этого дивиденды, нужно потратить миллиарды рублей и несколько лет. У чилийцев нет денег на подобные долгоиграющие проекты.

Остались кубинцы? Ага, самому смешно… где Фидель и где те японцы. Подозреваю, что он вообще не знает, что когда-то существовала такая страна, как Япония. Там нет революции, сигар и рома.

Тогда кто? Да без разницы! И пёс с ними со всеми! А я кушать хочу.

Мама-кошка, как же размышления о политике благотворно влияют на аппетит! Ну и где у нас тут ближайший холодильник?

Отвлёкшись на поиски хлеба насущного, в дружинный зал я немного опоздал – Иван Фёдорович прямым ударом в челюсть отправил в нокаут уже второго противника. Ну кто бы сомневался. Остался третий, он же последний. И, судя по выражению лица академика Шрёдингера, самый опасный. Жилистый, вёрткий, упёртый… тугодумный самурай Онодэра-кун.

Нет, я в академика, конечно же, верю! Всё-таки столько лет в армии не могут пройти даром, а подготовка лётчиков-истребителей в Земной Федерации не ограничивается лишь освоением техники. Вот собьют над вражеской территорией, и от предыдущих тренировок будет зависеть жизнь. Так что и рукопашку изучают в полной мере, и всё остальное… К огромному сожалению, вот это «остальное» сегодня применять нельзя. А у Ивана Фёдоровича третий бой подряд, возраст на вторую сотню лет перевалил давным-давно, и за учёными занятиями подрастерял немного форму.

Но держится молодцом! Танцует на площадке, изображая боксёра, и восстанавливает дыхание после отбитой атаки противника. Онодэра нарезает круги. Точь-в-точь как акула вокруг лодки гарпунщика, притворившегося обычным купальщиком. Бросок! Фёдорыч ушёл влево, мимоходом задев локтем рёбра настырного японца. Жаль не пробил…

Самурай провёл серию ударов. Причём один весьма успешный, получил в ответ ногой в… Ой, теперь у него котят не будет!

Я ошибся… Онодэра успел поставить блок, ухватил ногу академика и резко вывернул её, одновременно делая рывок. Ух ты! Шрёдингер не у меня ли научился менять в воздухе траекторию полёта? Когтями его, когтями!

А ты что творишь, камикадзе пёсий? Это же нечестно!

Присутствующая в «Незнайке» публика была очень удивлена, когда на боевую площадку дружинного зала выскочил, переворачивая по пути столики, огромный рыжий кот. Сначала он молча вклинился между бойцами, заставив тех отпрянуть в стороны, потом рявкнул так, что рефери едва не проглотил летающий перед лицом микрофон, и повернулся к одному из противников задом…

– Василий, как тебе не стыдно! – воскликнул Шрёдингер при виде жёлтой полосы, перечеркнувшей белое кимоно японца от плеча до пояса. – Прекрати! Брысь отсюда!

Поздно… слишком поздно. Боец с раскосыми восточными глазами побледнел, оглядел себя с головы до ног и поклонился:

– Признаю своё поражение, мастер.

– Это почему? Мы можем продолжить сразу, как только вы переоденетесь.

– Нет! – и столько ярости прозвучало в голосе японца, что охранники «Незнайки» на всякий случай сняли парализаторы с предохранителей. – Я опозорен навечно. Потерявший лицо воин не имеет права на благородный поединок с великодушным мастером. Прощайте, великий сэнсэй, мы никогда больше не увидимся.

– Не стоит принимать всё так близко к сердцу, уважаемый. А химчистку вашего кимоно я оплачу.

– Вы не понимаете! – японец сделал шаг назад. – И никогда не поймёте! Прощайте, мастер. Если бы я не был опозорен, то сказал бы, что имел счастье встретиться с вами в поединке.

Торопливые шаги, переходящие в бег. Автоматические двери почему-то закрылись с громким хлопком. А на площадке остались двое – человек с блестящей от пота лысиной и кот с воинственно торчащим хвостом. Огромный рыжий кот.

Мама-кошка, стоило мне совсем недавно упомянуть о человеческой благодарности, как тут же убедился в химеричности этого понятия. Да не существует её, той благодарности. Фата-моргана… миражи в пустыне, показывающие райские кущи с блэк-джеком и гуриями, и то реальнее. И лишь такие верблюды, как я, покупаются на иллюзию. А так хотелось верить в Фёдорыча…

– Ты представляешь, Жора, – жаловался Шрёдингер полковнику Дювалю, – до чистой победы оставалось всего ничего, но этот поганец…

Ябеда-корябеда, солёный огурец! Его, можно сказать, от больничной койки с костылями и автоматическими утками спасли, а он нагло врёт лучшему другу. Хорошо, пусть не врёт, пусть ошибается и заблуждается… но зачем так убеждённо говорить о том, чего не знаешь точно? Победитель, мама-кошка… со сбитой дыхалкой, пропущенным ударом по печени, ушедший в героическую, но безнадёжную оборону. Да вам, товарищ генерал-майор, оставалось минуты полторы. Потом всё. Порт-Артур, Пёрл-Харбор, Цусима, Арденны и взрыв сверхновой одновременно.

Жерар Семёнович неожиданно принял мою сторону:

– Да правильно он сделал, что остановил безобразие. И охота было тебе кулаками махать? Вроде не мальчик, а на «слабо» повёлся.

– И ничего не повёлся, я заранее про это знал.

– Так зачем полез?

– Для испытания своей теории практикой.

– То есть, – хмыкнул Дюваль, – для подтверждения факта, что твоя голова крепче чужих кулаков? Это я и так знаю.

Иван Фёдорович с досадой поморщился:

– Суть эксперимента состояла в том, чтобы проверить… как тебе сказать понятнее… Ну помнишь, я про опыт с Василием говорил?

– Да? – удивился полковник и с подозрением покосился на меня. – Я думал, это шутка была. Впрочем, и сейчас так думаю. Летающих котов не существует.

И этот обидеть норовит. Мама-кошка, ну почему все люди такие собаки? Теперь полковник Дюваль хоть на колени встанет, упрашивая показать, – не полечу принципиально. У котов, между прочим, своя гордость есть!

– Думай как хочешь, Жора, но я две недели назад на себе повторил тот опыт. Левитировать не получилось, но скорость реакции увеличилась раза в два. Увы, совсем ненадолго, как сегодня выяснилось. Или тут всё дело в пониженной силе тяжести? – Академик наконец-то перестал бегать по гостиничному номеру и плюхнулся на диван. – А давай ещё раз попробуем, а?

– На мне? – уточнил Дюваль.

– Да, на тебе.

– Иди ты к чёрту, – полковник кивнул в мою сторону. – Вот на нём сначала потренируйся.

И едва успел отдёрнуть руку от моих когтей. Пёс побери, да я когда-нибудь смогу его подловить?

– На Ваське мы всегда успеем провести эксперимент, – продолжал настаивать Шрёдингер. – А ты опытов просто боишься!

– Боюсь, – не стал отнекиваться Жерар Семёнович. – Но и ты решил пойти драться в «Незнайку», вместо того чтобы провести пару спаррингов со старым другом.

Академик с задумчивым видом почесал нижнюю челюсть, помнившую результаты предыдущих боёв с полковником Дювалем:

– Жора, не сравнивай их подготовку со своей. Ну так согласен?

– Нет.

Да, дорогие мои, канули в Лету времена отважных естествоиспытателей, прививавших себе смертельные болезни во благо человечества. Нынешние люди измельчали, и даже лучшие из них всё продолжают и продолжают разочаровывать. А исправлять ситуацию кому? Опять нам, котам.

– Мяу!

Вопреки собственному недавнему обещанию никогда не показывать полковнику Дювалю полёты, я медленно поднялся к потолку, сделал классическую коробочку, пару мертвых петель и восходящую бочку, а потом завис точно над его головой. Жерар Семёнович шарахнулся в сторону, приняв поднятый хвост не за стабилизатор, а за… тьфу, сказать даже стыдно. Но быстро пришёл в себя и протянул руку. Вот уж нет, щупать не позволю!

– Летает?

– Летает, – кивнул Шрёдингер. – Но не знаю как и почему.

– Так не бывает.

– Согласен. Но ты же сам видишь, что так оно и есть.

Глаза полковника Дюваля затуманились. Нет, не подумайте плохого, он не собрался падать в обморок, вовсе даже наоборот. Во взгляде старого десантника явно читалась надежда на чудо и осуществление давней мечты об идеальном солдате. Неутомимом, неуязвимом, неуловимом.

Вот она, человеческая жажда халявы! Даже полковник, ставший лучшим из лучших в армии через солёный пот тренировок и горький дым сражений, не может удержаться от искушения получить дополнительные способности по щучьему велению. У людей генетическая предрасположенность к лежанию на печи в ожидании падающих в рот пирогов.

Хотя, с другой стороны, зря, что ли, мечтали? Ещё древние греки называли своих воинов медноногими и меднолобыми, наивно надеясь выдать желаемое за действительное. Сюда же можно приписать многочисленных «железнобоких», «бессмертных» и прочих суперменов. Очень уж хотелось иметь сверхсолдат.

В Средние века пошли ещё дальше – ребе Лёв Бенцалель решил провести эксперименты с неживой материей, рассчитывая получить бойца из обычной глины. Голема помните? А что, вполне себе замечательная идея – сидишь дома, сосиски трескаешь, а за тебя керамо-органические роботы воюют. Красота!

Потом, уже в конце двадцатого века, всё же поняли, что бездумная техника хороша лишь в фантастических фильмах, а воевать настоящим образом способны исключительно разумные существа. Живой мозг даст сто очков форы любому компьютеру, в том числе и искусственному интеллекту. И закипела работа в научных лабораториях! Мама-кошка, сколько же народу отбросило хвост от якобы безвредной химии! В процентном отношении тараканы от дихлофоса понесли куда меньшие потери.

И это только то, что можно узнать из открытых источников. А сколько же тайн хранят в себе так и не оцифрованные архивы? Подумать страшно, аж шерсть дыбом встаёт.

Полковник Дюваль быстро перешёл от задумчивости к деловитой сосредоточенности:

– Иван, ты не должен бросать перспективную тему. Это будет предательством по отношению к стране и армии. Добровольцев принимаешь? Нам лететь месяца полтора, так что я в полном твоём распоряжении.

Обрадованный, я так и остался висеть возле люстры. Мама-кошка, неужели мне подфартило? Неужели все последующие опыты будут проводиться на Дювале? Человечество, извини, что напрасно сомневался в твоём благородстве!

Примерно в это же самое время и в той же гостинице происходил ещё один разговор. Правда, он очень отличался от дружеской беседы академика Шрёдингера и полковника Дюваля тем, что вёлся на повышенных тонах и больше всего походил на начальственный разнос повинившегося подчинённого. Впрочем, так оно и было на самом деле. Если бы здесь присутствовал Василий, он бы непременно узнал обоих.

Тот самый толстяк неопределённого возраста и невнятной национальности наседал на бойца, потерявшего лицо в поединке с академиком Шрёдингером:

– Самурай не имеет права самостоятельно распоряжаться собственной жизнью, Онодэра-кун, поэтому я не дам разрешения на проведение сэппуку. Тем более мы находимся на территории Земной Федерации, где попытка суицида приравнивается к покушению на умышленное убийство и карается десятью годами на марсианских рудниках. По этой же причине никто не согласится стать твоим кайсяку[1].

– Но я опозорен, сэнсэй! – казалось, что сидящий на прикроватном коврике, заменяющем татами, ниппонец вот-вот впадёт в истерику и начнёт колотиться головой об пол. – Мне нельзя жить! Мне незачем жить!

– Тебя не заставляют это делать, Онодэра-кун, – голос толстяка смягчился. – Но даже смерть должна служить великой идее возрождения Страны восходящего солнца. Наши покровители…

– А кто они, сэнсэй?

– Даже не спрашивай! Никогда не спрашивай меня об этом, понял? Придёт время, и все узнают! А ты сам приблизишь наступление этого времени!

– Но как?

Толстяк долго не отвечал, будто раздумывая, доверить ли кусочек страшной тайны или ещё подождать. Взял с низкого столика чашку с подогретым сакэ, купленным в гостиничном баре за сумасшедшие деньги, сделал долгий глоток и вздохнул:

– Ты полетишь к звёздам на корабле своего врага.

– У кота нет корабля, сэнсэй! Это корабль экспедиции!

– Я имею в виду академика Шрёдингера. Каким образом ты попадёшь на борт, меня совершенно не интересует, но «Горгона Медуза» ни при каких обстоятельствах не должна долететь до системы альфы Песца. Авария, эпидемия, да хоть гражданская война в отдельно взятой экспедиции! Исключительно на твоё усмотрение. Нам нужен только результат.

– И тогда мне будет разрешено погибнуть с честью? – уточнил Онодэра с самой счастливой улыбкой. – Я могу надеяться?

– Если вернёшься, то я сам стану твоим кайсяку! – заверил толстяк. – Но может быть, тебе придётся остановить гайджинов ценой собственной жизни… Это тоже почётно и смывает любой позор, мой юный самурай. Следуй по пути воина, и он сам подскажет правильное решение.

– Когда приступить к выполнению задания, сэнсэй? – из голоса Онодэры исчезли истерические нотки, и весь его вид представлял образец целеустремлённости и решительности.

– Прямо сейчас. Длинноносые варвары остановились в этой гостинице, и если ты не будешь терять время…

– Я понял, наставник! – самурай поклонился, коснувшись пола лбом, и поднялся на ноги. – Я готов послужить делу возрождения Великой Ниппон!


Глава шестая, рассказывающая о предстартовой суете и особенностях лунных предприятий общественного питания | Кот Шрёдингера | Глава восьмая, рассказывающая о многом, но заканчивающаяся разговором о так называемой свободной прессе