home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4. Спасая душу

Внешность брат Теодор имел безобидную, отчасти даже забавную. Благодаря круглой как мяч, идеально лысой, голове, небольшому росту и заметному животику. Еще брат Теодор мог смешно причмокивать, когда говорил.

Однако не стоило обманываться. Некоторые собаки тоже выглядят потешно. В особенности щенки Однако хищными тварями оттого быть не перестают.

Что касается брата Теодора, то он, рожденный человеком, ближе к зрелым годам сделался не щенком даже, но псом. Охотничьим и сторожевым псом инквизиции. Службе которой было посвящено почти пятнадцать лет его жизни.

С собаками обычными, четвероногими, брата Теодора роднил прежде всего нюх. Конкретно — нюх на ересь. Что при его опыте успел обостриться феноменально. Хотя с другой стороны, не почуять зловонный дух греха, простершийся над страной, было бы трудно. Мало того, что захолустье кишмя кишело всевозможными слугами дьявола: колдунами, знахарями да недобитыми идолопоклонниками. С этим-то еще можно было стиснув зубы, но смириться.

Но ведь враги истинной веры давно обосновались уже и в больших городах. Включая родной для брата Теодора Эльвенстад. И чувствовали себя с каждым годом все вольготнее. Все безнаказанней.

То грубые ратники прямо на улице принимались отпускать скабрезные шуточки в адрес мимо шедших смиренных слуг Господних. То фигляр-недоумок надругается над возложением Длани Хранителя — священного жеста истинно верующих. То какие-нибудь приезжие бродяжки-замарашки смущают прихожан, ошиваясь возле церквей в надежде на милостыню.

Да что там! Не давеча, как на прошлой неделе брат Теодор лично имел несчастье встретить четырех таких бродяжек. Нелепо вырядившись, отчего став похожими на иноземную птицу попугая — они болтались-кривлялись у самых стен Собора. За что и вынуждены были вскоре переселиться в его подвалы. Где до сих пор пребывают в ожидании Святого Трибунала.

И кстати, об иноземцах. Именно из стран дальних и жарких, по мнению брата Теодора, в Фьеркронен и притекало больше всего гноя. Начиная с товаров… ну, хотя бы пряностей, поднимающих аппетит и тем толкающих мирян в грех чревоугодия. И заканчивая так называемыми мудрецами — астрологами, алхимиками. Людишками, свои собственные суждения ставящими выше всех заповедей и священных книг.

О, будь его воля, брат Теодор давно бы спровадил всю эту ученую шушеру на костер — одного за другим. А на границе поставил арбалетчиков, чтоб заблаговременно отстреливали гостей из теплых краев. Нет, лучше не арбалетчиков, а стену выстроить. Вроде той, что по рассказам мореплавателей, защищает некую империю на соседнем континенте.

Но кто ж даст-то ему эту волю — простому монаху. Тем же астрологам внимают дворяне, а то и сам король. Они ж судьбу, видите ли, предсказывают. По звездам, ха! Естественно, за так называемых предсказателей всегда есть, кому заступиться.

Или взять алхимиков. Те же колдуны по большому счету. Только не в пещерах таятся, а по городу разгуливают. И говорить умеют красиво, не бормочут всякий бред. А Святой Остров, колыбель и сердце истинной веры все никак не приравняет их ремесло к богопротивной волшбе.

Колеблется понтифик, колеблются кардиналы. А в ожидании соответствующего эдикта инквизиция разменивается на мелочи. Во всяком случае здесь, в Эльвенстаде. То вышеупомянутых бродяжек богохульных в темницу тащит. То допрашивает университетского профессора — тот, видите ли, усомнился в божественном происхождении Хранителя. Или хотя бы пробует уличить иного алхимика в грехах, даже его ремеслом не вполне объяснимых.

Один из таких алхимиков, Аль-Хашим, давно привлек внимание брата Теодора. Инквизитор вербовал в осведомители всех, кого можно. Уличного продавца пирожков, одноногого попрошайку, набожных соседей приезжего мудреца. Даже шлюху привлек, пасущуюся на этой улице. Та верила, что помогая инквизиции, помогает Богу. И потому надеялась на отпущение грехов. Коих успела скопить немало.

Показания всех перечисленных горожан сходились в одном. Дом Аль-Хашима мог пустовать неделями, месяцами. Притом, что никто не видел, как алхимик выходит за дверь. Моменты возвращения свидетели также упускали. Неужели Аль-Хашим уходил куда-то по ночам? Даже этого вполне хватило бы для подозрений. Но брат Теодор был не из тех, кто довольствуется малым. Во всяком случае, в деле защиты веры. Помимо нюха он обладал еще и по-собачьи железной хваткой.

Следовало копать глубже. А еще выжидать. Что брат Теодор и сделал. И терпение его, это качество, необходимое праведнику, вскоре принесло плоды.

Примерно с месяц назад Аль-Хашим стал частенько выходить из дома при свете дня. А значит и на виду у добровольных осведомителей. И те донесли, что алхимик вернулся в город отнюдь не с пустыми руками. При нем раз за разом оказывалось изрядное количество драгоценностей. Невесть откуда взялись эти кольца и бусы… а скорее всего, из преисподней.

Как вскоре выяснилось, драгоценности Аль-Хашим сбывал ювелиру, живущему на соседней улице. Сам ювелир, понятное дело, вначале отнекивался. Однако брат Теодор нашел подход и к нему. Применив целый ряд непоколебимых аргументов.

Во-первых… и есть, кому подтвердить, ювелир частенько пропускал пятничную службу. Да и церковную десятину платил помалу. Хотя у самого карманы до того полны, что вот-вот лопнут. Уж не усомнился ли он в истинной вере? Во-вторых, жена ювелира носит платок подозрительного ярко-красного цвета. Прямо как пламя преисподней. И в-третьих, юный сын ювелира по ночам лазает на крышу, смотрит на звезды. Уж не впал ли он в астрологическое суеверие? Или, что хуже, на колдовство потянуло парня.

И самое главное. Уж не забыл ли ювелир, что драгоценности, купленные у прислужника нечистой силы, заведомо прокляты? Как бы проклятье от них не перешло на всю семью ювелира… на весь род до десятого колена.

Под таким нажимом торгаш, разумеется, сдался. И сознался во всем. Да еще и пришлось ему отдать Церкви в лице брата Теодора львиную долю драгоценностей, купленных у Аль-Хашима. Инквизитор обещал, что с остальных снимать проклятье заодно с грехами придет его знакомый священник. Но, опять-таки, не задаром.

Оставался сущий пустяк. Подкараулить подозрительного алхимика. И поймать за руку в момент очередного возвращения. С этой целью брат Теодор во главе целого отряда из десяти монахов устроил засаду возле дома Аль-Хашима.

В первую ночь засада ничего не дала. Впустую закончилась и вторая попытка. Но на третьи сутки старания брата Теодора были-таки вознаграждены. Внутри дома, в окне второго этажа что-то сверкнуло, похожее на молнию. Да несколько раз вдобавок. А откуда еще могли взяться молнии, коль на темном небе ни облачка? Разумеется, от волшбы!

Монахи в отряде подобрались крепкие. Кто-то из них решил посвятить себя Богу и Хранителю, сойдя со стези воина. Кто-то прежде был мореплавателем. Ну и еще кое-кто из монахов некогда промышлял разбоем. Ныне покаявшись… но прежних навыков не оставив.

Так или иначе, чтобы выломать дверь, сил подручным брата Теодора хватило. Затем двое монахов встали в караул у входа. Тогда как остальные ворвались внутрь.

Аль-Хашим обнаружился не то в рабочем кабинете, не то в небольшой лаборатории. Точнее выяснять назначение этой комнаты брату Теодору было некогда.

Запах гари, сопровождавший алхимика, говорил сам за себя. Как и загадочная, непременно колдовская, фигура, украшавшая пол. Аль-Хашим не успел сойти с нее, когда подоспел инквизитор с помощниками. Не давая хозяину дома опомниться, брат Теодор поспешил обвинить его в колдовстве и связях с дьяволом. После чего с легким сердцем велел доставить алхимика в каземат под Собором.

Подхватив Аль-Хашима под белы руки, монахи отволокли его прочь. По пути, разумеется, намяв старому грешнику бока. Смирение смирением, да только для защиты веры одних лишь слов недостаточно. И даже убивать на самом деле можно… прощая и без ненависти. Но даже сострадая и молясь за обреченную душу.

Брат Теодор уходил последним. А перед тем обошел и обыскал дом в поисках еще каких-нибудь богатств алхимика. Все-таки не хлебом единым жив человек и отнюдь не проповедями. Деньги и драгоценности, конфискованные у еретиков, инквизитор считал достойной наградой за примерную службу.

Только вот на сей раз поживиться ничем не удалось. И брату Теодору даже пришлось помолиться — каясь за свою неумеренность. Уже покидая дом, он прибил у входа табличку с надписью «еретик». Разместить ее пришлось на ставнях ближайшего окна. Поскольку дверь была высажена.


* * * | Душа неприкаянная | * * *