home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Нелегкая работа…

– Десять долларов, – объявил Дэнни Мешок, как его называли члены клуба.

Полный официальный титул – «Дэнни Мешок Пончиков». Толстяк весом в полторы сотни килограмм, сидевший в маленькой билетной кассе, являл собой толпу из одного человека. Белая оксфордская рубашка, как подгузник, сдерживала могучие телеса.

Кьюсак, Гик и два трейдера заплатили Дэнни Мешку и на этот вечер стали гостями клуба. Такая схема никогда бы не сработала в «Белль Хейвен Клаб» в Гринвиче, где члены клуба чинно обедали за столами и любовались на лодки, сонно качающиеся в гавани. Или восхищались видом на прибрежные поместья легенд хедж-фондов. Каждый вечер в «Белль Хейвен Клаб» громыхала пушка, и посетители стояли навытяжку, пока служащие спускали американские флаги по всему Хеджистану.

Четверо мужчин, один за другим, прошли через железный турникет и вошли в совершенно иной клуб. Ничего привычного не только для Гринвича, но даже для Провиденса. Нет флага. Нет пушки. И совсем немного одежды на женщинах. В «Фокси леди» дружно веселились до утра, и это стоило сорокапятиминутного паломничества в лимузине.

«Фокси леди» с его пятничными «Завтраками с ножками» уже лет сорок являлся излюбленным стрип-клубом для всего Род-Айленда. Очень внимательный к своей клиентуре, клуб заботился обо всех деталях, начиная с кредитных карт. В счете значилось «Таверна Гулливера», поскольку название «Фокси леди» могло помешать в оплате счетов многих биржевых брокеров и нескольких юристов.

Танцовщицы весь год жили по соседству с клубом и вне работы вели скромный образ жизни. Скромный не по количеству одежды, а по отсутствию излишеств. Танцовщицы не относились к гастролеркам, которые играют в Вегасе и едут дальше. «Фокси леди» был их образом жизни. Безопасная территория, где они пересаживались с коленей на колени, делая мужчин счастливыми – ради прибавки к зарплате мужа, выплаты второй ипотеки или чтобы просто свести концы с концами.

– Симпатичная татушка, – заметил один из трейдеров.

Он указал на стриптизершу-готку, на спине которой красовалась татуировка в виде крыльев летучей мыши.

От выпивки и громкой музыки у Кьюсака кружилась голова. Блондинка лет тридцати, укрытая золотистой парчой, подмигнула ему сквозь толпу. Сейчас Джимми позабыл о словах Гика, которые раньше казались ему очень важными. Или очень странными. Он плохо помнил.

– Лично я, – заметил Гик, – предпочитаю танга. Такие, с крылышками спереди. У татуировок есть один недостаток – их нельзя поменять.

Он был трезвее остальных и говорил с властной уверенностью.

– Ты не въехал, – пробормотал первый трейдер, глотая буквы.

– Эти татушки можно разглядывать часами, – закончил второй.

– Может, нам следует остаться еще на денек, – предложил Гик, – и изучить все рисунки? Заодно, Джимми, подберешь пару идей для раскраски квартиры.

– Эй, это наезд?

Гик понимающе улыбнулся. Улыбкой человека, посвященного в непостижимые тайны – слишком темные и скрытые даже от самых близких. Всего мгновение, потом улыбка исчезла, и он вернулся к грохочущей музыке и их экспедиции на темную сторону.

Улыбку Гика не заметили трейдеры. Ее не заметили окосевшие клиенты, которые наслаждались морем имплантатов – больших, очень больших и огромных. Ее не заметил даже Брендон Андерсон, наблюдавший за компанией из теней сквозь черные занавеси. Он двадцать лет осматривал окна и двери в поисках убийц и теперь замечал все. Но эту улыбку не заметил никто.

Никто, кроме Кьюсака. После всего выпитого вина и криков «лимон, соль, лижи» он все же заметил улыбку Гика. И задумался, что она значит. Хотя какая разница? Они с Гиком и парнями классно тут зависли. Отлично пьют. А все объяснения подождут до завтрашнего утра.

Кьюсак начал говорить, не замечая, как к их столу идет стриптизерша с крыльями летучей мыши. Сосредоточенная и в боевой готовности, она двигалась прямо к цели. Без остановок.


Стриптизерша с татуировкой наклонилась и обхватила крыльями парней из «Ю-би-эс». Сейчас ее вырез был на уровне глаз мужчин, так что все четверо могли любоваться ее грудью.

– Парни, вы в командировке?

– Та самая татушка, – сказал один из трейдеров.

Он пытался изобразить клевого парня, но выглядел тем, кем и был, – невзрачным человечком с Уолл-стрит.

– Ты типа Бэтгерл.

– Ты еще не видел мои сверхспособности, – отозвалась она, наморщив носик и склонив голову набок.

– Да я и сам Супермен.

Трейдеру казалось, что это охрененно крутой ответ, особенно когда Бэтгерл уткнулась в него грудью. Она же думала, что это очень тупо. Она слышала эту шутку каждую ночь, а иногда и в утреннюю смену.

– У Бэтгерл есть всякие примочки, – возразил другой трейдер. – У нее нет сверхспособностей.

– Пойдем в VIP-зал, – промурлыкала стриптизерша, отведя плечи назад и выставив грудь, как нос «Боинга-747», – и посмотрим, что получится.

Ее пальцы скользнули по груди трейдера и начали играть с волосами, выглядывающими из-под воротника.

– Понимаешь, о чем я, крутой парень?

– Заметано, – гавкнул первый трейдер. – Потанцуешь у меня на коленках.

– Нам с Джимми нужно поговорить, – заявил Гик. – Мы подойдем через пару минут.

– Вы предпочитаете надувных девок? – недоверчиво поинтересовался второй трейдер. – Гик, король сделок «Ю-би-эс» просто бьет заявку.

– Без грубостей, – предупредила Бэтгерл, внезапно встревожившись. – Ударишь меня, и Дэнни вышибет тебя из клуба.

– Ты просто не поняла, – принялся успокаивать ее второй трейдер. – Мы говорим «бить заявку», когда речь идет о разбросе.

– А, разбрасывать я могу, – просветлела она.

– Мы будем через минуту, – сказал Гик. – Идите вперед, ребята.

– А о чем нам нужно поговорить? – спросил Кьюсак.


Кьюсак подождал, пока Бэтгерл и трейдеры не ушли. Он всю ночь пил, а теперь Гик хочет говорить о делах.

– Почему все так серьезно?

– Джимми, помнишь, что я сказал?

– Я помню, как ты положил в карман семьдесят пять кусков.

Гик махнул рукой, заказывая следующий круг.

– Я могу помочь.

– Тебя непросто понять, даже когда я трезв, – сказал Кьюсак, сомневаясь, что владеет сверхспособностью сохранять ясность мысли на пьяную голову. – О чем ты говоришь?

– Я просмотрел цифры. Ты в глубоком дерьме. Так понятно?

– Ты играешь в кайфоломщика?

– У тебя ипотека на три миллиона. Так? – напряженно глядя на него, сказал Гик.

– С каких пор тебя касаются мои финансы?

– Это минимум полтора процента.

– Я плачу раз в год, – ответил Кьюсак, сам не понимая почему.

– Ты платишь одиннадцать тысяч за машину своей матери и двадцать одну тысячу за обучение племянников и племянниц.

– А ты откуда знаешь? Всякий раз, когда я оборачиваюсь, у меня за спиной кто-нибудь стоит. Сначала Сай, потом Дэрил Гребаный Ламоника, а теперь ты… Может, Бэтгерл тоже захочет поучаствовать?

Кьюсак осознал, что Гик не прикоснулся к выпивке.

– Ты закончил?

– У меня от тебя похмелье, – сказал Джимми.

– Сколько мы с тобой дружим?

– Если ты затеял сеанс дружеских наставлений, можно было обойтись без трех бутылок кабаре в «Фоксвудсе», – начал злиться Кьюсак.

– Каберне.

– Пофиг.

– Твои расходы, – продолжал Гик, – по меньшей мере сто восемьдесят тысяч. Это без учета еды, поездок или расходов на будущего ребенка. Без учета страховки, электричества и денег, которые ты тратишь на дом матери в Сомервилле.

– Ты взломал мой банковский счет? – выпалил Кьюсак. – Откуда ты все это знаешь?

– Могу поспорить, что после уплаты налогов у тебя остаются как раз те полтора процента. И отсюда следуют три пункта. Во-первых, у тебя отрицательный денежный поток. Во-вторых, ты не покрываешь расходы без премии.

– А третий?

– Джимми, тебя поимели. У тебя нет времени, потому что рынок – большая дыра. Ты не получишь премии. Ты не заплатишь долг по ипотеке. И ты не продашь свою квартиру, потому что не можешь снизить цену.

– Ладно, ты выиграл. Я чувствую себя полным дерьмом.

– Я могу помочь, – повторил Гик.

– И что это значит?

– Узнай, как хеджирует «ЛиУэлл Кэпитал», – ответил он, – и скажи мне.

Сейчас Гику было неуютно. Он дергал правым коленом вверх и вниз; привычка, памятная по Уортону.

– Ты хочешь, чтобы я шпионил за своей компанией? – начиная трезветь, спросил Кьюсак.

– Я хочу, чтобы ты удержался на ногах. Твой босс разозлил неподходящих людей. И его контору скоро может постигнуть судьба «Кьюсак Кэпитал».

– Сай с кем-то воюет?

– А ты видел последние цены на «Бентвинг»?

Кьюсак долго молчал, трезвея с каждой секундой. И наконец, просветленный философскими размышлениями, виноградом и текилой, произнес:

– Думаю, у всех есть цена. У тебя, у меня, у любого.

Невысокий умник из хедж-фонда моргнул за толстыми линзами круглых очков. Он, такой всесильный в казино, сейчас напряженно ждал хода Джимми, не замечая своего стакана.

Кьюсак прищурился, его взгляд совсем чуть-чуть недотягивал до оскорбления действием.

– Кто заплатил тебе за танцы на коленках?

– Да ладно тебе.

– Гик, мы берем свои два и двадцать, но ты взял грязные деньги.

– Все не так.

– Не надо, у меня самого докторская степень по части отмазок, – продолжал Кьюсак. – Тебя достал главный инвестор?

– Да забудь ты о шейхе. Тебе нужен друг.

– Слушай, парень, это тебе нужен друг. Трепло, которое сболтнет нужную инфу. И тогда ты сможешь спалить «Бентвинг», да еще заработать деньги.

У Кьюсака голова шла кругом. Наконец он ухватил главное в словах Гика.

– Кто твой шейх? Мы никогда не атаковали Ближний Восток.

Гик молчал.

– Кто? – потребовал ответа Джимми.

И в эту секунду, среди машущих ногами полураздетых стриптизерш, он все понял.

Гик перестал моргать. Он снова натянул бесстрастную маску, давшую почву легендам о его подвигах в Монте-Карло. Даже колено больше не дергалось.

– Твой главный инвестор – катарский шейх, который купил акции «Хафнарбанки», – выкрикнул Кьюсак; во рту было кисло от выпивки и предательства. – Он решил, что ты сможешь использовать нашу дружбу, чтобы раздавить «Бентвинг».


Обычно у Кьюсака от спиртного поднималось настроение. Подходящий парень для славных посиделок. На него можно рассчитывать, даже если собутыльники выпьют слишком много и скажут что-нибудь лишнее. Но сейчас ему было невесело. И он изо всех сил старался избавиться от алкоголя.

Оба мужчины не замечали ход времени. Оба молчали, их мысли тонули в грохоте музыки и шелесте сбрасываемой одежды.

Наконец Гик произнес:

– Убедись, что ты выбрал правильную команду.

Будто в ответ на эту реплику появились трейдеры из «Ю-би-эс». Следом за ними шли Бэтгерл и еще трое стриптизерш, все без топов. Один из трейдеров заявил:

– Парни, пошли с нами в VIP-зал.

– Я ухожу, – объявил Кьюсак.

– Не будь занудой, – отозвалась Бэтгерл.

По ее команде все четыре женщины облепили Джимми. Одна уселась на колени, двое других обвились вокруг, зажав его голову между своих грудей. Он потерялся в волнах силикона и сосков, пирсинга и татуировок, обнаженной кожи и ареол всех цветов и размеров.

– Мы как Канадская конная полиция, – заявила одна из стриптизерш. – От нас не спрячешься.

Хвост, водя маленькой видеокамерой, любовался спектаклем из своего угла. Почти незаметное устройство, особенно учитывая обстановку стрип-клуба. Поначалу лицо мужчины было равнодушной маской. Солнечные очки, даже в темноте. И никакой выпивки, чтобы не привлекать внимание девочек из клуба.

Но когда четверо стриптизерш содрали с Джимми рубашку, Шэннон, известный также как Брендон Андерсон, широко улыбнулся.

– Попался, Кьюсак. Так вот почему ты проводишь столько времени с Димитрисом Георгиу.


Легкие деньги… | Боги Гринвича | 25 августа, понедельник