home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



«Бентвинг» по $53,56

В кинотеатре было темно. Повсюду шум, не слишком громкий, но раздражающий. Шорохи, пересаживание с места на место и, конечно, сплошные мобильники. Но кого это волнует? Чистильщик закрыла глаза, тщетно пытаясь отгородиться от гомонящих стариков на вечернем свидании.

Рейчел думала над словами своего нанимателя. Она слабо разбиралась в фондовых рынках и финансах. Но в одном Рейчел была уверена: его анализ бил точно в цель.

– Рейчел, у тебя есть проблема. Твой бизнес не масштабируется.

– Что это значит?

– Какова средняя цена твоей работы? – поинтересовался он тоном профессора философии.

– Примерно пятьдесят тысяч, – насторожилась она, остро осознав, что он – ее единственный клиент. – Плюс расходы. Я всегда выношу расходы отдельно.

– И сколько у тебя заказов в год?

– Помимо вас, Кимосаби?

– Да-да.

– Четыре или пять, – ответила Рейчел, решив, что такое число прозвучит внушительно.

– Значит, миллион долларов ты собираешь года за четыре, – сказал он. – Не представляю, как тебе удастся отойти от дел и уехать во Францию, если только…

– Если только?

– Если мы не станем работать вместе, и как следует.

Гладко стелет, решила Рейчел. Ее наниматель – мистер Обаяние, вылитый Джордж Клуни, если постарается. Конечно, она знала, какой заразой он может быть. Но после Парижа Рейчел выделила ему кредит доверия.


В кинотеатре дул прохладный ветер, и Рейчел запахнула белый хлопковый кардиган, надетый поверх бежевого сарафана на бретельках. Свитер и затянутый пояс, решила она, ослабят соблазнительный вид ее декольте. Мягких цветов, поскольку вечер требует скромного вида. Рейчел даже надевала туфли без каблуков, чтобы другие женщины не замечали ее обуви.

И забывали о ней.

Сеанс на 18.45 привлекал бронксвилльских старичков, особенно по четвергам. Рейчел застолбила себе место в задних рядах кинотеатра, рассчитывая на мирную, даже немного скучную слежку. Но господи, какие же они все брюзгливые! И глухие. И черт знает что еще.

Женщина лет семидесяти с лишком кричала в свой мобильник:

– Херберт, мы сзади. Справа. Ты поторопишься? Ты поставил машину?

Через каждые несколько слов она делала паузу, то ли пытаясь отдышаться, то ли добавляя громкости.

– Херберт, я кладу трубку.

При таких децибелах, подумала Рейчел, этой старухе не нужен мобильник.

– Херберт, я кладу трубку, – повторила женщина, как будто собеседник мог ее не расслышать.

По кинотеатру расползались все новые старики. Мужчина за семьдесят – его седые волосы покинули голову и переселились в одну густую сросшуюся бровь – прошел мимо и сел вместе с женой несколькими рядами выше, у прохода. Он громко, на весь зал, осведомился:

– Мардж, хочешь что-нибудь съесть?

– Нет, Конрад. И ты тоже не хочешь.

– Я взял немного попкорна, – настаивал он, утверждая свою мужскую независимость посредством спекулятивной цены концессии.

– Ты только что поел.

– Подумать можно! В зоопарке Бронкса делают отличные хот-доги.

– Эй, потише, – шикнул кто-то спереди; эти старики вели себя как толпа фанатов Всемирной федерации рестлинга, а не кинозрителей.

Сидя в окружении такого гвалта, Рейчел сочла Конрада славным дедушкой. Она бы предпочла жену Херберта. Эта старуха портила настроение. Она заслуживала большего, нежели небрежного прикосновения судьбы – уснуть вечером в своей постели и не проснуться. Чего-нибудь творческого. Может, пары корок, засунутых ей в горло. Но контракт есть контракт. Даже если он вынуждает ездить в пригороды.

Конрад превращался в исключительный геморрой. С одной стороны, поездка на поезде из Нью-Йорка занимала полчаса. С другой стороны, удар, нанесенный слишком близко к Колониальному клубу, мог все испортить.

Рейчел, чистильщик божьей милостью, опасалась, что разрозненные частички и обрывки могут сойтись вместе. Какая-нибудь подсказка привлечет внимание горячих детективов, и они пойдут по следу, вынюхивая и задавая вопросы.

Ей требовался «операционный рычаг», чем бы он ни был. Она все еще не понимала, что означает это выражение Кимосаби.

Но главная проблема заключалась в миссис Конрад Барнс. При всех болях и недомоганиях семидесяти с чем-то лет, Мардж не оставляла мужа в покое, будто приклеенная. Она сопровождала мужа, когда тот отправлялся в магазин или по каким-то делам, а каждый четверг они вместе обходили зоопарк Бронкса.

«Ты стоишь на пути у моих сбережений», – подумала Рейчел.


Как только фильм начался, она задумалась, не выбраться ли тайком из маленького зала. Через несколько дверей, по другую сторону от винного магазина, располагалось бистро, которое рекламировало свои стейки. Люди в зале жевали и прихлебывали колу через соломинки, и от этих звуков она проголодалась. Кто-то все время шуршал оберткой.

Уходить слишком рискованно, решила Рейчел. Она на работе, следит за Конрадом и изучает его привычки. И, к сожалению, заодно смотрит дурацкий фильм вместе со старыми дураками, которые пасутся здесь, как коровы.

Сегодняшней ночью от нее требуется совершенство и безупречное исполнение, а не ошибки. Нельзя оставлять улики. Нельзя поддаться прожаренному стейку и красному вину – приятные минуты в бистро не стоят того, чтобы потом кто-нибудь опознал ее. Эта ночь посвящена разведке.

Рейчел, сама не замечая, потерла пухлый шрам. Она терла его всякий раз, когда задумывалась о еде. Она вспомнила тот вечер и шоколадный торт. Ее папочка орал: «Я выбью воск из твоих ушей!»

– Пошел он к черту, – прошептала Рейчел.

Кино, решила она, не подходит для инсулиновых уколов. Вокруг слишком много людей, не только Мардж, а любых кинозрителей на километр вокруг. И у них хватит сладостей, чтобы сто раз вывести Конрада Барнса из диабетической комы. Неудивительно, что все здесь такие ворчливые и громкие. Наверно, они страдают от высокого сахара.

После фильма Рейчел оставила Конрада и Мардж; на сегодня наблюдения хватит. Она миновала парковку, перешла улицу и направилась к туннелю, ведущему к южному краю железнодорожной станции Бронксвилля. Бродила по платформе, пока не нашла бетонную скамейку, потом села и подключила наушники. Она слушала Джозефину Бейкер, рожденную в Америке певицу, которая в двадцатых годах переехала в Париж и вскоре стала «Ла Бейкер» для всей Франции. Музыка была знойной, но Рейчел не вспоминала о влажных летних ночах. Она мысленно, во всех подробностях, обдумывала жизнь мистера и миссис Конрад Барнс. Чем они занимались. Куда ходили. Кого знали. Их привычки – кирпичики, кусочки, из которых Рейчел собирает свой успех. Рейчел заметила, что все время возвращается к одному и тому же месту, месту тусовки, и расплылась в улыбке до ушей. Ее папочка в таких случаях говорил: «Улыба».

Конрад Барнс регулярно посещал зоопарк Бронкса: бесконечный поток опьяняющих возможностей.


Глава 23 | Боги Гринвича | 4 августа, понедельник