home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19 декабря, среда

– Ты слишком тянешь.

– Занимайтесь своими делами и не мешайте мне заниматься своими.

Рейчел Виттье, раздраженная его настойчивостью, захлопнула мобильник. Кому вообще нужны такие разговоры? Она ни разу не подводила своего нанимателя. Еще два, ну, может, три года этих сложностей – и она сможет послать его подальше. Скопит достаточно денег, и с подработками будет покончено навсегда. По крайней мере, пока она не переедет в Париж.

– Доставайте ботинки, – посоветовал по радио диджей. – Идет метель.

Рейчел выглянула из окна клиники на Парк-авеню. Все утро Нью-Йорк терзали порывы ветра. Сейчас лавины низких облаков посыпали город снежной пылью. Рано или поздно они перейдут в широкомасштабное наступление.

Метель вызовет пробки. Такси будет заносить на заснеженных дорогах, «дворники» – непрерывно мотаться туда-сюда. Таксисты станут крыть друг друга почем зря и цепляться крыльями машин, а пешеходы – сталкиваться на скользких тротуарах и спешить из одного магазина в другой. Но в зеленых глазах Рейчел отражался только холодный расчет, как будто она была не здесь, почти в трансе.

Рейчел пресытилась праздничным безумием Нью-Йорка. Она не обращала внимания на рождественские украшения и звон колокольчиков Армии спасения на Пятой авеню. Сегодня тот самый день. Пора идти.

Рейчел вышла из комнаты отдыха и по отделанному мрамором коридору добралась до приемной. Там, среди высоких папоротников и старых номеров «Пипл», она увидела Дока. Один из самых известных пластических хирургов Нью-Йорка, около пятидесяти и слишком уж голливудского типа, на ее вкус. Он, не страшась погоды, отправлялся на обед.

– Я ухожу с обеда, – объявила женщина. – Увидимся завтра.

Рейчел не спрашивала. Она сообщала. Она владела Доком. Он готовил для нее шприцы с коллагеном. Он покупал ей ланчи, когда бы она ни попросила об этом. Док был боссом, большим пирогом на противне. Но он всегда отвечал ей «да». И Рейчел сомневалась, что причиной этому служит ее сладкий техасский акцент.

– Рождественские покупки? – поинтересовался Док, вечно послушный пес с высунутым языком.

– Ты в моем списке.

Рейчел тряхнула золотистыми волосами, отвернулась и пошла за кошельком и зимним пальто. Она чувствовала спиной взгляд Дока, пробегающий по белоснежной накрахмаленной блузке и белой юбке. Док ценил ее владычество. А она ценила свою силу, способность извлекать выгоду из чужих страстей и управлять ими.

В приемной, где находился шкафчик персонала, Рейчел полюбовалась в ростовое зеркало на свою фигуру. Одобрила полную грудь. Чуть склонила голову вправо и машинально потерла припухший круглый шрам на тыльной стороне правой руки. Мгновение изучала стройные бедра, беспокоясь, не набрала ли она вес.

Мгновение прошло. Настало время начинать. Она уже изголодалась по охоте.


Гарольд Ван Нест выглядел образцовым дедушкой, если такое вообще возможно. Семьдесят два года, лысый, с полнотой, ушедшей в живот, но не в задницу, яркий, шумный и всегда улыбающийся. Очки с роговой оправой придавали ему ученый вид, а взгляд карих глаз заражал хорошим настроением.

Женщины в химчистке по соседству всегда замечали ему вслед: «Какой очаровательный старикан».

Ван Нест был рабом привычек. Уже двадцать лет, в любое время года, каждую среду он надевал красный галстук и твидовый костюм, в кармане которого лежал ингалятор. Он сидел на одном и том же стуле в баре Гарвардского клуба и потягивал тот же самый напиток – неизменный мартини с «Бифитером», две оливки и указание «взболтать как следует». Он рассказывал друзьям одни и те же истории о славных днях в колледже и настаивал, что с каждым разом концовки удаются ему все лучше и лучше.

Примерно в 18.45 Ван Нест попрощался с Франклином Сэнборном II и Уильямом Уиртом III, известным как «Три палки». Он похлопал по спине Хэйуорда Левитта V и напомнил ему о партии в покер завтра в 19:15. Последние сорок лет они играли в покер с Фредериком Стерлингом-мл. и Сэмюэлом Харкнессом VI, столь же древними выпускниками Йеля. Гарольд выбрался из старинных деревянных залов клуба и направился в метель, одолженную Нью-Йорком у Сибири.

Он терпеть не мог холод. Холод провоцировал астму. И раздражал.

Красная маркиза с белым номером двадцать семь не справлялась со снегом. Огромные хлопья засыпали Гарольда и моментально налипли на стекла очков. Спустя несколько секунд слякоть пропитала отвороты брюк, и Гарольд порадовался, что натянул на броги резиновые галоши.

– Может, вызвать вам кэб, сэр? – поинтересовался клубный швейцар.

– Думаете, Роберт, нам улыбнется удача?

– Пока осечек не было, – ответил швейцар и свистнул.

Почти сразу перед красной маркизой возникло одинокое желтое такси. Ван Нест побрел к машине, снег облеплял его со всех сторон. Роберт открыл дверцу, и тут старик почувствовал, как кто-то коснулся его руки. Ван Нест опустился на сиденье и повернулся, не зная, чего ожидать. У машины стояла женщина с ярко-зелеными глазами и в морской кепке с паддингтонским медведем.

– Забирайтесь и двигайтесь, – распорядилась она тоном, в котором смешивались нотки секса, сирены и сержанта.

Будучи джентльменом, Ван Нест поступил в соответствии с указанием и молча сдвинулся по черному виниловому сиденью. Внезапное вторжение в семьдесят два года рутины ошеломило его.

– Куда вам? – спросила она.

Сейчас ее голос был мягче и привлекательней.

– Аппер Ист-Сайд, – ответил он запинаясь.

– Мне тоже.

– Могу я подбросить вас куда-нибудь?

– Я замерзла. Промокла. И что-нибудь выпила бы, – сказала она.

Ван Нест разглядывал женщину. Около тридцати, чуть меньше или чуть больше, точнее он сказать не мог. Старика завораживала ее ярко-красная помада. Заставляла сожалеть о столике на одного, который он каждую среду бронировал в «Иль Риччо».

Маленькое приключение ему не помешает, решил Ван Нест. Даже если придется пропустить ужин в семь. Думать тут не над чем. Лучше провести время с этой милой молодой штучкой, чем есть в одиночестве.

– Можешь передать мой ингалятор?

Ван Нест указал на маленький контейнер, лежащий на тумбочке. Контейнер был втиснут между будильником и пультом от телевизора. На протяжении последних тридцати лет Ван Нест клал ингалятор именно туда.

– Какие-то проблемы? – встревоженно спросила Рейчел.

Никаких проблем. Скорее наоборот. Ван Нест смаковал свою удачу. Тут, в огромной спальне его квартиры на Пятой авеню, были предметы поинтереснее капризных легких. Ему досталась одна из редчайших возможностей.

– Мне может понадобиться вдохнуть, – ответил он, собрав столько храбрости, сколько в силах собрать семидесятилетний астматик. – На всякий случай.

– Забудь об этом, – промурлыкала медсестра; ее глаза сияли, как изумрудно-зеленая трава. – Следующая процедура – «рот в рот».

Рейчел давно сбросила свое черное приталенное платье с глубоким вырезом. Сейчас оно валялось у подножия кровати. Она восседала на бедрах Ван Неста, осторожно распределив вес, чтобы не оставить синяков на старике. Он лежал на спине, без рубашки, но все еще в боксерских трусах в синюю полоску и черных гольфах.

– Гарольд, ты просто картинка, – хихикнула она; необидно, но с провокационными, соблазнительными нотками.

Молодая медсестра изучала свое отражение в напольном зеркале Ван Неста. В двадцать семь красота Рейчел Виттье была в самом цвету. Спортивное телосложение, кровь с молоком, метр восемьдесят – она могла вскружить голову кому угодно. Совершенство по любым меркам, кроме собственных. На долю секунды она нахмурилась на отражение.

Ван Нест не обратил внимания на нахмуренный лоб Рейчел, даже если заметил морщинки. По правде говоря, он не обращал внимания и на свою белую рубашку, красный галстук и твидовый костюм, лежащие вперемежку с одеждой Рейчел. Несклонный к беспорядку, сегодня он не беспокоился даже о брогах, валявшихся где-то в прихожей, все еще в галошах. Он купался в облаке золотистых волос, нижнего белья и самых сладких духов, которые только встречались ему за долгие годы.

Рейчел наклонилась и поцеловала пациента. Первое прикосновение было нежным. Женщина медленно, игриво подогревала растущее желание мужчины. С каждым касанием губ она становилась все горячее. Приласкала его уши. Погладила брови и уткнулась носом ему в подбородок.

Ван Нест позабыл про сорок с лишним лет разницы. Старик больше не беспокоился о своей внешности. Он тонул в этом мгновении, молодея с каждой секундой. Он наслаждался богиней, восседавшей на вершине.

– Я умер и вознесен на Небо, – сказал он.

– Гарольд, не торопи меня.

События развивались стремительно – такси, приглашение и бутылка любимого бордо Ван Неста. На их губах все еще чувствовался терпкий вкус вина. Он помнил, как все началось.

Гарольд: «Не присоединитесь ли ко мне за ужином?»

Рейчел: «Только спиртное».

Гарольд: «У меня заказан столик в «Иль Риччо»».

Рейчел: «А ваша квартира не подойдет?»

Гарольд: «Вы любите вино?»

Рейчел: «Только если вам удастся меня впечатлить».

Гарольд: «Что вы думаете о «Шамболь-Мюзиньи Лез Аморёз» 1996 года от Жоржа Румье?» Он сомневался, что какая-либо женщина сможет устоять против первоклассного бордо с виноградников, носящих название «любовники».

Рейчел: «Вам удалось».

Бутылка опустела, одежда сброшена. Рейчел приподнялась и села прямо на его мягкий живот, согнув ноги и разведя их в стороны. Ван Нест, лежа на спине, наслаждался зрелищем. Ее соски под черным бельем напряглись, над тонким кружевом проглядывали розовые ареолы. Старик не мог поверить в такую удачу. Это как будто снова стать молодым.

Его спальня пустовала уже три года, изрядный срок даже в таком возрасте. Некоторые понимали «шестьдесят девять» как сексуальную позицию. Но не Гарольд Ван Нест. Для него шестьдесят девять – возраст, когда он последний раз был с женщиной. По крайней мере, насколько он помнил. Последнее время память выделывала с ним разные штуки.

Но уж нынешний вечер – точно не заблуждение. Есть только славное здесь и сейчас, с кружевными подвязками и черными чулками. На нем верхом сидит женщина, которая по возрасту сгодится ему во внучки. Она медсестра и знает толк во всяких зонах, особенно эрогенных. Ван Нест уже выяснил это, но не представлял, что будет дальше. Неопределенность возбуждала его. Чем дольше старик любовался ее грудью, тем больше фантазировал и тем сильнее ему требовался ингалятор. Парни из Гарвардского клуба в жизни ему не поверят.

Рейчел ласкала его живот, надавливая так, что он начал вздрагивать. Она разминала его грудь, сначала слева, потом справа, прокладывая путь к узким плечам. Ван Нест никогда не был Адонисом. Но сейчас, под мягкими прикосновениями ее сильных рук, он ощущал себя Суперменом.

– Слишком сильно? – спросила Рейчел, нежная и заботливая медсестра, массажист, ждущий отклика.

– Я на седьмом небе, – выдохнул он.

– Не торопи меня, – снова произнесла она.

– Почему ты это повторяешь?

– Тебя ждет сюрприз.

Она игриво ущипнула его между бедер и спросила:

– Ты мне доверяешь?

– С каждой минутой все сильнее и сильнее.

Вопрос показался Ван Несту странным, но он все равно поддержал игру.

– Гарольд, закрой глаза.

– А?

– Ты меня слышал.

– Ладно, – подчинился он.

– И не подглядывай.

Под головой лежала подушка, набитая гусиным пухом. Женщина растирала ему грудь. Ван Нест был счастлив. Он не смел подглядывать. В семьдесят два не рискуют верным шансом, и сейчас точно не стоит испытывать судьбу. Он расслабился, поддался послевкусию вина и горячим шуточкам Рейчел. И пусть на его стариковскую наготу смотрит женщина в два раза его младше. Ну и что? Долой все сомнения.

Рейчел двигалась с неуловимым изяществом «черной вдовы». Матрас приподнялся и снова просел под ее весом. Два щелчка слева, два щелчка справа, четыре сзади – она проделала все почти одновременно.

– Теперь, Гарольд, можешь открыть глаза.

Сексуальный, непристойный тембр голоса воспламенил его чресла. Ее шепот и мурлыкание походили на звуковой секс. Ван Нест открыл глаза и увидел свой ингалятор. Как черепаха, выглядывающая из-под панциря, с кадыком, едва заметным под складками кожи, он вытянул шею и оценил ситуацию.

От этой картины у него пересохло в горле. Он был пристегнут наручниками к изголовью железной рамы кровати. Старик потянулся к решетке. Наручники на лодыжках держались крепко. Он распластался на кровати, заключенный в чувственную сеть Рейчел, но в голове билось только одно слово: извращение.

Впервые за все семьдесят два года своей жизни Ван Нест был связан. Как мерзко. Как прекрасно. Странно. Он не знал, что сказать, но решил выйти из положения наилучшим образом.

– Эй, Рейчел, я сотру запястья.

– Не волнуйся, наручники мягкие, – пояснила она, занимаясь его бедрами. – Я знаю, что делаю.

Ван Нест был согласен на все сто, пока Рейчел не оборвала массаж и не зашуршала пакетом.

– Что там?

– Девушка никогда не бывает слишком осторожной, – ответила она и показала презерватив, уже вытащенный из упаковки.

– Да ты шутишь. Я пятьдесят лет не надевал такую штуку.

– Это как кататься на велосипеде, – мурлыкнула она, разворачивая резинку.

– Тебе придется сделать это самой, – сопротивлялся Ван Нест.

– Я взяла твой размер, – ответила она, не обращая внимания на его протесты. – Самый большой.

– Меня еще никогда в этом не обвиняли.

– Доверься мне. Я знаю, о чем говорю.

Рейчел коснулась кончика его носа указательным пальцем – жест вышел чем-то средним между озорством и провокацией.

– Эй, что у тебя с рукой? – спросил он, заметив припухший белый шрам.

Шрам походил на последствия какого-то несчастного случая в детстве, приметный вздувшийся ожог.

Рейчел резко отпрянула и помрачнела. Она ненавидела, когда люди интересовались этим маленьким подарком от папочки; опасность, о которой не предупреждают на пачках сигарет.

Ван Нест заметил, как ее передернуло, и немедля отступил:

– Но я все еще не соображу, что ты делаешь.

Его замешательство – подлинное или дань вежливости – длилось недолго. Полуголая Рейчел стремительно скользнула по его животу к груди.

– Ты готов?

– К твоим услугам.

Она на секунду расслабилась и всем весом придавила его астматические легкие. Потом начала крутиться из стороны в сторону, работая задницей, как скалкой, и выдавливая остатки воздуха.

– Поднимись, – хрипло выдохнул он. – Мне нечем дышать.

Рейчел двигалась, как молния: шквал поворотов и изгибов. Несколькими рывками она натянула презерватив на лысину старика, потом на уши, нос и, наконец, рот. Полностью перекрыв астматику воздух.

Он не мог ни вздохнуть, ни понять, почему его удача так быстро сошла на нет. Руки связаны, ноги тоже, легким не хватает кислорода. И он не может сорвать резинку. Старик с трудом различал свой ингалятор сквозь девять сотых миллиметра темно-красного «Трояна».

– Презервативы, Гарольд, способны растягиваться в восемь раз, – пояснила Рейчел, равнодушно разглядывая свои ногти, пока старик корчился на кровати.

Ужас Ван Неста быстро сменился полноценным приступом астмы. Бронхи сузились. Спазмы, дарованные Природой, и резина, сделанная человеком, перекрыли легким кислород. Приступ развивался быстро. Суженные дыхательные пути заполняла слизь. А мягкие наручники, не оставляющие следов, игрушка для развлечений, не давали освободиться.

– Просто расслабься, сладенький. Так будет легче, – заметила она с прорезавшимся гнусавым техасским акцентом.

Рейчел ждала, когда Ван Нест прекратит барахтаться. Она проверила макияж, глядя в складное зеркальце, и поправила прическу. Потом полюбовалась своими полными губами. Док хорошо поработал.

Стрелка часов, стоящих на тумбочке, отсчитывала секунды и минуты, равнодушная к бесполезным усилиям Ван Неста. Много времени не потребовалось. Он отошел, и Рейчел стянула презерватив. На всякий случай проверила пульс, но все было в порядке. Он умер, без вопросов.

Рейчел посмотрела на выпученные глаза Ван Неста. В глазах читалось «да пошла ты!», настолько ясно, насколько мертвец вообще мог говорить. Опытная медсестра, она прикрыла его веки. Уложила четыре комплекта наручников в сумочку и поймала какую-то музыку. Единственный способ все стереть.

Наушники вставлены, айпод пристегнут к лифчику, в ушах ревет Satisfaction – Рейчел с клинической беспристрастностью изучала Ван Неста. Посеревшее лицо застыло в последнем вдохе, губы измазаны ее помадой. Рейчел достала из сумочки салфетку и стерла с его губ остатки красного. Потом вытащила другую салфетку, смочила ее в бордо и снова протерла губы старика.

– Гарольд, где же ты держишь пылесос?


Часом позже Рейчел в последний раз обследовала квартиру Ван Неста. Она подозревала, что следы ДНК есть повсюду, невзирая на всю осторожность и уборку. Неизбежная проблема, если ты срываешь с себя одежду и прыгаешь на костях мужчины на сорок лет тебя старше. Костюм общей защиты не предусмотрен.

Рейчел наверняка что-то пропустила – волосы, отпечатки пальцев, капельки жидкости; они только и ждут, когда их отыщут. Рейчел знала, что федералы превращали воду в вино, а микроскопические частички – в пожизненное заключение. Она как-то читала о женщине из Нью-Гемпшира, которая отправилась в тюрьму даже после того, как измельчила кости своего дружка молотком и попыталась сжечь их. Следователи нашли обгоревшие осколки, и ДНК в них хватило, чтобы посадить ее за решетку на долгие годы.

Смерть Ван Неста выглядела вполне естественно: приступ застал пожилого астматика врасплох без ингалятора. Но на всякий случай Рейчел залезла в сумочку и достала пластиковый пакет с каштановым волоском Дэвида Санчеса. План Б.

Санчес, живущий на Западной Двадцать третьей улице, был зарегистрированным – «уровень 3» – сексуальным преступником. Он красовался на веб-сайте нью-йоркского отделения криминальной полиции. Рейчел планировала стянуть его волосок из парикмахерской, но этого не потребовалось. Санчес, постаревший и облысевший, обронил несколько на демо-клавиатуру в магазине «Эппл» на Восточной Пятидесятой.

Сейчас Рейчел достала волосок из пакета и положила рядом со стойкой, на которой Гарольд держал бокалы. Феды найдут его, если потрудятся проверить помещение. А ДНК Санчеса запустит в федеральной базе данных тревогу высшей категории. Рейчел ухмыльнулась, подумав о том, во что превратится жизнь мужика. Это пойдет на пользу борьбе за права педофилов.

Рейчел вышла из квартиры, выронила ингалятор и сняла резиновые перчатки. Затем направилась к лифтам и наружу, в декабрьскую ночь. Ей хотелось заказать китайской еды и потягивать вино под музыку Эдит Пиаф. Еще несколько заказов, немного удачи со сбережениями, и она распрощается с клиникой и уедет в Париж. А там – будет курить сигареты, покупать вещи в модных магазинах и флиртовать в уличных кафе с симпатичными европейскими студентами.

Может, ей удастся найти еще какую-нибудь халтурку. Все эти семидесятилетние мужчины и женщины эпохи Гарольда Ван Неста были скучны. Пришло время для серьезной задачи: добавить немного денег на карманные расходы.


12 декабря, среда | Боги Гринвича | 22 января, четверг