home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

Преподаватель артиллерийских наук нард Ялд, од-марол военно-космических сил Альгера, работал в Школе всего первый год, а потому, стремясь лично познакомиться со всеми курсантами, занятия старался проводить «вживую». Не стал здесь исключением и Голицын, несмотря даже на то, что, отставая на неделю от программы, Иван пока занимался по индивидуальному графику.

Местом для первого урока од-марол избрал центральный пост управления огнем – помещение, может быть, и не самое приспособленное для теоретических занятий: не было тут ни демонстрационных экранов во всю стену, ни даже столов для учеников, но зато моментально погружающее курсантов в атмосферу боевой вахты: сидеть здесь можно было, только положив ладони на прицельную рукоять артиллерийской батареи, ощущая подушечками пальцев шершавую поверхность крошечных кнопочек, легкое нажатие на каждую из которых способно в мгновение обратить в космическую пыль иную малую планету.

– Итак, коллега, добро пожаловать в святая святых любого боевого корабля, – торжественно проговорил преподаватель, усаживаясь в соседнее с Иваном кресло. – Да-да, не удивляетесь, – заметил он скептическое выражение, промелькнувшее было на лице курсанта, – это отнюдь не преувеличение! Судите сами: в машинное отделение – сердце корабля – имеют доступ практически все члены команды, в рубку – его мозг – все офицеры, а на центральном посту управления огнем, помимо артиллеристов, вправе появляться лишь один человек – капитан. И это не случайно. Слишком с грозной силой имеем мы здесь дело, чтобы допускать присутствие рядом посторонних, пусть даже наших товарищей и соратников, офицеров Альгера. Слишком велика цена возможной ошибки. Конечно, просчеты техников и тем более навигаторов тоже могут привести к серьезным, а то и трагическим последствиям, но в зоне их риска, как правило, находится лишь их собственный корабль. Последствия ошибок артиллериста расхлебывают в первую очередь посторонние. Если, конечно, останется, кому расхлебывать.

Поежившись, Голицын машинально попытался убрать руки с прицельной рукояти, но, благодаря хитрой конструкции подлокотников кресла, пристроить их куда-то еще было решительно невозможно. Поэтому, повертев их так и этак, Иван был вынужден вернуть ладони на прежнее место.

– Огромна ответственность нашего подразделения и перед собственным кораблем, – продолжал между тем альгерд. – Команду на открытие огня дает капитан, но сам он из рубки начать стрельбу, конечно же, не может. Не может и прекратить ее по своему усмотрению. С того момента, как произведен первый выстрел, старший офицер батарейной палубы, по сути, становится первым лицом на борту. Рубка и машинное отделение выполняют теперь его приказы, помогая стрельбе маневром. Единственное исключение – внезапное стратегическое отступление, когда в свои права вновь вступает капитан. Но и тогда артиллеристы продолжают вести огонь – до тех пор, пока команда на отбой не поступит от их непосредственного командира… Вахтенный офицер, не являющийся артиллеристом, – если только это не сам капитан – во время дежурного обхода не обойдет стороной батарейную палубу, но с центральным постом управления огнем ограничится сеансом видеосвязи. Командующий флотом, прибывший на корабль с визитом или с инспекцией, зайдет в рубку, как к себе домой, но приди ему в голову направиться сюда – дверь перед ним не откроется. И только его заместитель-артиллерист – и лишь в сопровождении вахтенного артиллериста корабля – может быть допущен на центральный пост… Вот так вот обстоят дела, од-ин! – заключил нард Ялд. – Центральный пост управления огнем – действительно святая святых корабля, а мы с вами – ее жрецы. А потому и спрос с нас, артиллеристов, особый.

Альгерд пристально посмотрел на курсанта, и Иван торопливо закивал в знак того, что вполне проникся величием возложенной на него сакральной миссии.

– Для начала, – преподавателя эта его реакция, похоже, вполне устроила, – вам необходимо вкратце познакомиться с теми силами, которыми вам предстоит повелевать. Вооружение боевого корабля достаточно стандартно и различается у эсминца и линкора не качественно, а лишь количественно. Основной ударной силой являются энергетические артустановки, объединенные в бортовые батареи. На корвете класса нашего таких батарей десять: по одной на носу и корме и восемь равномерно распределены по бортам, не оставляя неприкрытым ни одного градуса пространства. При этом в случае необходимости на одной цели может быть сконцентрирован огонь до восьми батарей из десяти. Противостоять удару артустановки не способен ни металл, ни камень, ни самый стойкий полимер – любая материя мгновенно аннигилируется. Единственная возможность избежать этого – закрыться от обстрела специальным энергетическим щитом. Такие щиты стоят на наших кораблях – равно как и на кораблях потенциального противника – причем не только на боевых – на всех: в полете они защищают обшивку от столкновения с космическим мусором. Но мы сейчас ведем речь только о боевом их применении. По сути, космическое сражение и сводится к обстрелу щита противника при помощи артустановок. Два равных по классу исправных корабля, управляемые сравнимой по опыту командой, сойдясь один на один, обречены на взаимное уничтожение. В противостоянии же кораблей разных классов, а также при атаке одного корабля несколькими, почти всегда обречен более слабый, если, конечно, не сумеет быстро уйти из-под огня. Какое-то время его щит продержится, но скоро, не выдержав нагрузки, взорвется. Корабль, правда, тут же укроется за резервным щитом, но значительно потеряет в маневренности: три четверти энергии двигателей пойдет на поддержание этой «брони последней надежды», как мы ее иногда называем. Теперь, если только внезапно не подоспеет помощь, у неудачника есть лишь два варианта: сдаться на милость победителей, либо быть расстрелянным, словно мишень. Устав военно-космических сил прямо предписывает в этом случае сдачу в плен, но полагаю, это наиболее часто нарушаемый его пункт. Примерно такая же ситуация у ранольцев и на большинстве независимых планет, имеющих военный флот… В свою очередь, получив сигнал, что противник готов сдаться, мы обязаны немедленно прекратить огонь. Правило это не распространяется лишь на корабли пиратов: вопрос о том, брать ли их в плен, формально относится к компетенции капитана и старшего офицера батарейной палубы. Но в реальной жизни расстрел прекратившего сопротивление противника – случай крайне редкий и, прямо скажем, позорный – по крайней мере для военно-космических сил Альгера.

– А для Ранолы? – не удержался от вопроса Иван. – Прошу прощения, од-марол… – поспешно добавил он.

– Ничего, од-ин, вопрос уместный. Пиратов ранольский флот в плен не берет никогда, но при столкновении с регулярными силами независимых планет, как правило, не зверствует. Что же касается наших кораблей… Могу лишь сказать, что на моей памяти еще ни один из них не был захвачен Ранолой в открытом бою. Но здесь, как я уже упоминал, дело не только и не столько в недостатке милосердия со стороны противника…

Голицын понимающе кивнул.

– Однако вернемся к вопросу о вооружении нашего корабля, – предложил нард Ялд. – Энергетические артустановки являются, безусловно, основным, но не единственным его видом. В нашем с вами арсенале имеется еще кое-что. Я говорю о минах.

– О минах?! – Иван живо представил себе орбиту планеты, густо усеянную зловещего вида черными шарами, вяло покачивающимися на уходящих куда-то к поверхности гибких минрепах.

– Да-да, о минах! – подтвердил преподаватель. – Оружии древнем, но от того не менее эффективном. Разумеется, никто не разворачивает в космосе минные поля: во-первых, чтобы эффективно перекрыть подходы даже к одной-единственной звездной системе, не хватит мин, изготовленных на всех известных технологически развитых планетах за всю их историю, а во-вторых, будь это даже осуществимо, при помощи своих артустановки и щита самый захудалый эсминец пройдет сквозь такое поле, словно раскаленный нож сквозь подтаявшее масло. Но существуют в космосе точки, в которых вражеский корабль окажется почти наверняка, причем в ситуации, когда его мощное вооружение и защита окажутся бесполезны. Вы уже догадались, о чем речь, од-ин?

– Э… Боюсь, что нет, од-марол… – промямлил Голицын.

– Выходы из «ворот», разумеется! Допустим, нам поручено организовать оборону некой звездной системы от атаки вражеского флота. Допустим также, в окрестности вверенной нам звезды ведет один стабильный и три мерцающих тоннеля. То есть существует четыре пути, которыми корабли противника могут подойти к месту битвы (если, конечно, штурманам врага не известен пятый, тайный ход, о котором мы с вами и не подозреваем, но это достаточно маловероятно, хотя теоретически и не исключено). Итак, четыре пути, четыре точки выхода, локализовать которые можно с исключительной точностью. В них-то, в этих точках, и размещаются мины – по одной в каждой. И когда корабль противника, выйдя из тоннеля, материализуется в нашем пространстве, мина неизбежно оказывается внутри него, где благополучно и взрывается. Корабль уничтожен. Следующий за ним, правда, пройдет уже свободно – времени на повторное минирование выхода у вас не будет – но и один выведенный из строя вражеский корабль – безусловный успех. Возможно, именно его вашему противнику не хватит для победы… Впрочем, раз есть оружие – найдутся и меры противодействия, но о них мы с вами подробно поговорим как-нибудь в другой раз. Сейчас же отметим, что, согласно Конвенции о свободе межзвездного судоходства, минирование «ворот», выходящих в нейтральное пространство, за редчайшим исключением строжайше запрещено. Что касается пространства внутри признанных границ планетарных систем и их содружеств, то здесь установка минных заграждений допускается по решению соответствующего правительства – при условии заблаговременного оповещения всех заинтересованных сторон… У вас вопрос, од-ин?

– Да, од-марол, – опустил Иван поднятую руку – та сама собой легла на все ту же рукоять. – А эта Конвенция… Она соблюдается?

– Формально – да. Доказанный факт минирования нейтрального пространства нанесет весьма существенный ущерб репутации виновной стороны. Другое дело, что неопровержимо доказать, кто именно поставил мину, после того как взрыв произошел, практически невозможно. Было два случая, когда мину удавалось обнаружить до того, как она сделает свое черное дело. В обоих, на мой взгляд, вина Ранолы была очевидна – но один в конце концов все же списали на неизвестных террористов. Второй, однако, вызвал серьезный скандал, имевший далеко идущие последствия для галактической политики. Ранола, впрочем, своей вины до сих пор так официально и не признала… Ситуация с правом установки мин на своей собственной территории еще любопытнее. Некоторые мелкие правительства официально объявили заминированными все или большинство «ворот», ведущих в их системы. Одни таким образом пытаются контролировать транзитную торговлю, другие стремятся изолировать свой мир от культурного влияния соседей, третьи действительно опасаются нападения – причины могут быть самые разные. Другое дело, что, по данным разведки, реально заминировано едва ли треть из объявленного. Еще вопросы, од-ин?

– Вопросов нет, од-марол! – отозвался Голицын.

– Отлично. В таком случае давайте приступим к более близкому знакомству с главным божеством нашего артиллерийского пантеона – энергетической артустановкой. Слегка потяните на себя прицельную рукоять, которую держите в руках… Аккуратнее, без рывков! Это вам не планетарным катером управлять!


предыдущая глава | Третий курс | cледующая глава