home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XXXV. Много слез

Подходила к концу третья неделя, но никто в замке, кроме мистера Хилтона, так и не видел пациента.

Со временем Стивен начала испытывать все большую досаду. Не так уж приятно, когда твоя щедрость и искренняя забота наталкиваются на глухую стену. Ей не терпелось больше узнать о человеке, который столь внезапно и ярко появился в ее жизни. Ей казалось, что их свела сама судьба. Однако Стивен уже не была прежней своевольной и избалованной юной особой, не привыкшей ни к каким возражениям, она сильно изменилась и повзрослела. Ей о многом хотелось забыть, и еще больше хотелось отдать миру, но она совсем не склонна была настаивать на своих желаниях. В неожиданной ситуации, связанной с кораблекрушением, Стивен вдруг осознала, что на ней лежит груз социальной ответственности. Дом ее был полон незнакомых людей, многие из них нуждались в помощи, лечении, утешении. Надо было решать вопрос их содержания, возвращения к нормальному положению. И если девушке чего-то не хватало, так это помощи и совета от кого-то старше, опытнее – но по возможности близкого по происхождению и того же пола, что она сама. Она остро нуждалась в более зрелой подруге и наставнице.

Взвесив все обстоятельства. Стивен пришла к выводу, что надо пригласить в дом подходящую леди. Способную разделить практические, хозяйственные заботы. В конце концов, она разыскала дальнюю родственницу, вдову – почтенного возраста и доброго нрава. Оказалось, что эта женщина обладала еще и уникальным тактом и умением сочетать активность и сдержанность. Она не пыталась вмешиваться в те дела, с которыми леди де Ланнуа отлично справлялась сама. И Стивен испытала огромное облегчение. Через несколько дней казалось, что новая обитательница дома всегда была тут – она стала почти незаметной и совершенно необходимой.

Мистер Хилтон мужественно следовал намеченному плану. Он не давал бедной Стивен ни малейшей надежды на то, что зрение пациента восстановится, и тщательно оберегал его от всех, не желая, чтобы их с Гарольдом секрет был раскрыт. Он знал, что ему еще предстоит оказаться в весьма неприятной ситуации. Преодолеть ее он сможет лишь с уверенностью и готовностью идти на «благочестивый обман». И объяснить, что произошло на самом деле, он не сумеет. Но прискорбная перспектива не ослабила его решимости сдержать данное пациенту слово. В конце концов, главное для него как для врача – вернуть тому зрение.

Что касается Стивен, она переходила от неопределенности к осознанию реальной тревоги. Она чувствовала, что за сдержанностью врача таится нечто большее, и терялась в догадках. У нее сложилась смутная идея, что ей не стоит показывать свою обеспокоенность или проявлять любопытство. Срабатывал инстинкт, и она доверилась ему, предпочитая ждать и наблюдать.

Однажды утром посланец доставил ей весьма любопытное письмо. Сперва она даже не хотела никому показывать этот документ, а потому унесла его к себе в будуар, чтобы прочитать в уединении. Письмо вызвало у нее странное, неопределенное предчувствие – нечто вроде волнения перед надвигающейся грозой, знакомое впечатлительным натурам. Письмо было отправлено тем же утром из Вериленда – одного из соседних поместий, расположенного к югу от Ланнуа. Само по себе оно было вполне обычным.


«Дорогая мадам,

Простите ли Вы мне вольность, если мы с моей маленькой девочкой посетим Вас сегодня? Я все объясню при встрече. Уверена: сам факт, что мы прибыли из Америки и преодолели для этого семь тысяч миль, показывает, что мы руководствуемся не праздным любопытством, но имеем серьезные причины просить Вас о встрече. Следовало бы написать обо всем подробнее, но дело конфиденциальное, и я бы предпочла изложить его в личном разговоре. Мы будем вдвойне благодарны за Вашу доброту, если позволите нам встретиться с Вами наедине. Я пишу как мать и взываю к Вашему благородству, так как моя дочь – девочка восьми лет – с таким трепетом и страстью относится к этому делу, что разочарование или задержка могут сказаться на ее здоровье. Мы верим в Вашу доброту, поэтому берем на себя смелость прибыть в Ваш дом около полудня, не дожидаясь ответа.

Наверное, я должна сказать (чтобы избавить Вас от сомнений в моих добрых намерениях), что это имение приобрел несколько лет назад мой супруг. Мы планировали приехать сюда в начале лета, но задержались на Западе.

Искренне Ваша, Алиса Стоунхаус».


Естественно, Стивен не колебалась, она готова была принять эту даму. Даже если бы возникли возражения, любопытство взяло бы верх. Она распорядилась, чтобы миссис Стоунхаус с дочерью сразу провели в Гостиную мандаринов. Гостьи могут задержаться на обед, и леди де Ланнуа желает увидеться с ними наедине.

Миссис Стоунхаус и Перл прибыли за несколько минут до полудня, Стивен уже ждала их в гостиной. Солнечный свет заливал всю комнату и ярко сиял на рыжих волосах хозяйки дома, напоминавших в этот момент золотой каскад. Американки замерли на пороге, пораженные красотой Стивен. А самой Стивен показалось очень симпатичным лицо взрослой гостьи – доброе, открытое и очень живое. А Перл выглядела, как маленькая фея или принцесса. Она робко держалась позади матери, но потом отважилась и вышла почти на середину комнаты.

Стивен встала навстречу гостям, протянула руку миссис Стоунхаус и искренне приветствовала ее:

– Очень рада видеть вас. Почту за честь ваше доверие.

– Благодарю вас, леди де Ланнуа. Я надеялась, что вы правильно нас поймете, особенно когда узнаете, в чем дело. Честно говоря, у меня просто не было выбора. Перл настаивала на этом, а когда она в таком решительном настроении… мы никогда не можем ей отказать. Кстати, а вот и сама Перл!

Стивен присела, чтобы получше разглядеть милого и требовательного ребенка. Розовые губки были сложены для поцелуя, а ручки взметнулись для объятий – в следующий момент они нежно легли на шею Стивен. Счастливая мать была уверена, что видит самую расчудесную картину на свете! Свет, радость, красота столь несхожих лиц, контраст ярко-рыжих и льняных волос. Различия только подчеркивали равную свежесть и прелесть взрослой девушки и маленькой девочки. Стивен не привыкла общаться с детьми, хотя они ей, конечно, нравились – так часто бывает с молодыми женщинами, еще не знакомыми с материнством, но готовыми к нему. Прикосновение детских рук оказалось очень приятным, а шелковистые волосы, легкие ладони, порывистые движения радовали и забавляли.

– Какая же вы красивая! – прошептала девочка на ухо Стивен.

– Милая! Мы наверняка полюбим друг друга, – прошептала в ответ искренне растроганная девушка.

Наконец дамы сели, а Перл устроилась рядом со Стивен. И теперь миссис Стоунхаус приступила к делу, ради которого пришла.

– Полагаю, вы удивлены нашим появлением, леди де Ланнуа, и интересуетесь, что же нас привело?

– Это так.

– Мне лучше начать с самого начала, иначе трудно будет понять ситуацию…

И миссис Стоунхаус кратко поведала о путешествии на лайнере через Атлантику, встречу с мистером Робинзоном, привязанности Перл к этому нелюдимому молодому человеку и ужасном инциденте, чуть не стоившем девочке жизни. Миссис Стоунхаус ужасно разволновалась, пока рассказывала о падении дочери в море и чудесном спасении ее благородным героем. Пережитый тогда страх на короткое время снова охватил ее, так что ей стало трудно говорить. Перл слушала мать внимательно, но без испуга. Стивен инстинктивно приобняла девочку, словно хотела защитить ее. Когда миссис Стоунхаус рассказывала о волнении, пережитом, пока отважный юноша боролся с гигантскими волнами и удерживал на плаву девочку, Стивен почувствовала, как по лицу потекли слезы. Перл ничего не сказала, но достала из кармана крошечный батистовый платок и осторожно стерла слезы с лица девушки, а потом положила голову ей на плечо. Пришел ее черед утешить и приободрить.

Перл всплакнула, когда мама дошла в повествовании до момента расставания с их новым другом, который принял решение совершить путешествие на Запад и дальше – в дикие, не освоенные еще края Севера. Девочка тяжело пережила разлуку со своим спасителем, она даже захворала. Но мистер Робинзон обещал однажды вернуться, он сказал, что они увидятся года через три, и Перл упорно ждала этого события, не забывая неожиданного взрослого друга. Она очень скучала по нему, мистер Робинзон даже снился ей иногда!

Стивен была очень взволнована и тронута верностью ребенка и глубиной ее чувств. Она порывисто обняла малышку и прижала ее к груди. Когда девочка успокоилась, миссис Стоунхаус продолжила.

– Мы были в Банфе, в Скалистых горах, когда прочитали о пожаре на монреальском судне и последовавшем крушении. Канадские газеты были просто переполнены телеграфными отчетами о событиях. Когда мы узнали о храбром мужчине, бросившемся в море, чтобы установить связь между севшим на мель горящим кораблем и спасателями на берегу, Перл заявила категорически, что это тот самый «дядя», она всегда называет мистера Робинзона только так. Из очередной газеты мы узнали, что имя храбреца действительно Робинзон. После этого Перл окончательно уверовала, что это ее мистер Робинзон. Мой супруг согласен с ней в этом. С момента спасения нашей дочери муж постоянно следил за новостями из Аляски, искал упоминание имени Робинзон. Ему удалось выяснить, что тот добрался до крайнего Севера, нашел новое месторождение золота и даже заложил новое поселение, Робинзон-сити, посреди диких земель. Там были созданы отличные условия для старателей. Мы много говорили обо всем происходящем и пришли к выводу, что спаситель нашей дочери заслуживает награды!

Она сделала паузу, потому что от волнения перехватило дыхание. Стивен была поражена рассказом. Сердце ее переполняли разнообразные чувства: радость, энтузиазм, благодарность – она сама даже не понимала, за что именно. Все это казалось ей романтическим сном, слишком фантастичным, чтобы быть правдой. А миссис Стоунхаус тем временем продолжала:

– В прошлом месяце мы узнали из калифорнийских газет, что мистер Робинзон из Робинзон-сити покинул Аляску и направился в Сан-Франциско, но по прибытии в Портленд он словно исчез, нигде найти его не удавалось. Перл была в отчаянии, она требовала, чтобы мы ехали в Англию и искали «дядю» там, поскольку он ведь англичанин. И тут мы узнаем о кораблекрушении, отважном мужчине, который пострадал, ослеп… Мой супруг не мог сразу оставить дела и ехать сюда, он занят подготовкой важного контракта. Но вскоре он последует за нами. Леди де Ланнуа, мы пришли к вам с просьбой. Мы понимаем, что не можем быть уверены в личности вашего подопечного, но мы просто должны увидеть его хотя бы на мгновение, услышать его голос. Вдруг это наш мистер Робинзон?! Мы знаем, что пострадавший все еще здесь! Вы позволите нам увидеть его? Мы желаем этого больше всего на свете! – тон ее был умоляющим и в то же время полным энергии и убежденности.

На Стивен рассказ гостьи произвел сильнейшее впечатление, она заразилась ее энтузиазмом и верой, однако девушка помедлила с ответом. Она просто не знала, что сказать. Как объяснить, что она и сама толком не видела этого человека. В глубине души она была уверена, она точно знала, что ее таинственный гость – тот самый мистер Робинзон. Все сходилось. А сильное биение сердца подсказывало ей, что за этими масками скрывается что-то большее, невероятно важное. Но она никак не могла заговорить, словно голос внезапно изменил ей. Собственно, она даже думать нормально не могла. Ей нужно было остаться одной, взять себя в руки.

Опыт и здравый смысл подсказывали миссис Стоунхаус, что надо подождать, не торопить собеседницу. Но Перл была охвачена нетерпением и не видела причин, почему бы ей не поспешить к своему «дяде». Она заметила, что Стивен в некотором затруднении и ситуация затягивается, а потому решила добавить свою мольбу к материнской. Она потянулась к леди де Ланнуа и горячо прошептала ей на ухо:

– Как вас зовут? Какое имя вы получили при крещении?

– Стивен, дорогая.

– Милая Стивен, вы ведь разрешите нам поскорее увидеть дядю?! Я так люблю его, так очень-очень хочу встретиться с ним! Я его целую вечность не видела! Вы ведь позволите мне? Я буду себя очень хорошо вести! – и девочка обняла Стивен за шею и поцеловала ее в щеку.

Стивен не могла не ответить лаской на обращение малышки, она погладила ее по шелковистым льняным волосам и поцеловала в лоб. Однако ей стоило больших сил найти ответ и заговорить.

– Я даже не знаю, что сказать. Поверьте мне, я должна… я сделала бы все, что в моих силах. Проблема в том, что я не могу принимать решение сама. О пострадавшем заботится доктор, и он категорически никого к нему не допускает. При нем даже сиделки нет, врач лично ухаживает за пациентом. Он говорит, что любое вмешательство, любое напряжение может оказаться роковым, так как пострадавшему нельзя волноваться. Я сама не посещаю его!

– Но разве вы вообще его не видели? Вообще ни разу, Стивен? – спросила Перл, утратившая всю прежнюю робость перед очевидным отказом, к которому она не привыкла.

Стивен узнала саму себя в маленькой девочке: она ведь тоже с младенчества не знала отказа.

– Я видела его в море, – ответила она с улыбкой, – но разглядеть его в волнах и сумерках было почти невозможно. Единственным источником света был костер.

– О да, понимаю, – кивнула Перл. – Мамочка с папочкой рассказывали мне, что вы подожгли дом, чтобы он видел свет на берегу. А после того, разве вы не видели его уже потом? Я бы непременно увидела!

Стивен погладила слишком импульсивную девочку по голове и сказала:

– Ну конечно, видела. Но только мельком. Прежде всего я должна делать не то, что мне хочется, а то, что будет хорошо для него. Я заходила в его комнату на следующий день после того, как он пришел в себя, доктор разрешил мне быть там буквально пару минут.

– Ну, и что же вы увидели? Вы его не узнали? – девочка, вероятно, забыла, что Стивен не была с ними в путешествии и не могла знать ее «дядю».

Однако вопрос этот был для девушки, как удар ножа в сердце. Узнала ли она его? Уверена ли она в том, что узнала его? Стивен замерла и с трудом проговорила:

– В комнате полумрак. Доктор объясняет, что это необходимо, так как пострадавшему вреден яркий свет. У человека на кровати большая борода, местами обгоревшая во время пожара. А повязка закрывает глаза и часть лица!

Хватка Перл, все время державшейся за ее шею, ослабела, потом девочка, словно угорь, скользнула на пол и подбежала к матери. Кто, если не она, мог по-настоящему утешить девочку в разочаровании?

– О, мамочка, мамочка! У моего мистера Робинзона не было никакой бороды!

Миссис Стоунхаус улыбнулась, потрепала дочку по щеке и заметила:

– Дорогая моя, прошло больше двух лет. Если быть совсем точными, два года и три месяца с момента нашего расставания, борода могла и вырасти.

Стивен похолодела, услышав про время путешествия загадочного «дяди» через Атлантику, из Англии в Новый Свет. Эта дата лишь подтверждала ее подозрения. Но гостья не могла заметить этого и продолжала разговор с девочкой:

– Мужчины часто носят бороду на севере, чтобы защитить лицо от холода.

Перл оживилась, кивнула и снова обратилась к Стивен:

– А вы слышали его голос? Говорили с ним?

– Совсем немного. Он был очень слаб, голос еле слышен. Да и произнес он лишь несколько слов. Это ведь было наутро после кораблекрушения. А потом: даже если бы я слышала его голос отчетливо, разве я смогла бы сказать, кто это? Мы ведь прежде не встречались. Я не была раньше знакома с мистером Робинзоном!

Поддерживая разговор с ребенком, Стивен думала о своем – и ее уверенность в том, что раньше было всего лишь слабым подозрением, постепенно крепла. Она нашла еще одно звено в цепи доказательств того, что три персоны представляют собой одного и того же человека: ее нынешнего пациента, мистера Робинзона, знакомого Стоунхаусов, и ее Гарольда. Но если так, он должен был узнать ее! А это означало, что он не желает встречи, скрывает свою личность именно от нее! От этой мысли ей становилось дурно, кровь холодела, и сердце мучительно сжималось. Однако ей необходимо было скрывать свои мысли и чувства. Стивен буквально выдавила из себя следующие слова.

– С того дня мне не разрешалось посещать его. Естественно, я подчиняюсь распоряжениям врача. Я жду со всем возможным терпением. Мы должны спросить у доктора, сможет ли пациент принять вас – разрешит ли доктор такой визит, даже если он не разрешает это мне.

Последнюю фразу она произнесла с легкой усмешкой. Однако настоящей горечи в ее душе не было. Она и вправду хотела лишь блага для пострадавшего человека, будь то Гарольд или кто-то другой.

– Значит, вы сейчас поговорите с доктором? – настаивала Перл, напролом готовая идти к своей цели.

Стивен позвонила и вызвала слугу, у которого спросила:

– Мистер Хилтон в доме?

– Едва ли, ваша светлость. Он сказал, что поедет в Порт-Лэннох. Мне уточнить, не сообщил ли он, когда вернется?

– Да, пожалуйста!

Через несколько минут появился дворецкий, который сообщил, что мистер Хилтон планировал вернуться не позже часа дня.

– Прошу вас, как только он появится, передайте ему, что я жду в гостиной. Мне надо срочно увидеть его.

Дворецкий поклонился и вышел.

– Ну что же, – вздохнула Стивен, – поскольку нам придется ждать прибытия нашего тирана, может быть, вы расскажете обо всем, что происходило с вами после расставания с «дядей»?

Перл просияла. А Стивен получила шанс спокойно думать о своем, взвешивая надежды и опасения, пока девочка ворковала, восторженно описывая различные события из своей американской жизни. За последние два года Стивен научилась самоконтролю и теперь могла без труда улыбаться, слушать и ждать, как все повернется дальше. Наконец, Перл всплеснула руками и заявила:

– Ох, скорей бы уже пришел этот доктор! Я ужасно хочу увидеть моего «дядю»! – она вскочила и прошлась туда-сюда по комнате, не находя способа отвлечься от своей главной цели теперь, когда тема рассказа была исчерпана.

– Не хочешь ли выйти на балкон, милая? Конечно, если тебе позволит мама. Там вполне безопасно, миссис Стоунхаус. Балкон широкий и выходит на клумбу. Кроме того, там есть каменное ограждение. Оттуда видна дорога, по которой мистер Хилтон верхом поедет из Порт-Лэнноха.

Перл была рада разнообразию. С балкона она могла взглянуть на окрестности, а в комнате ей уже стало скучно. Стивен открыла французское окно, и девочка выбежала на балкон.

Когда Стивен вернулась на прежнее место, миссис Стоунхаус спокойно произнесла:

– Я рада, что она на несколько минут вышла и оставила нас наедине. С ней всегда было трудно, и я опасаюсь за нее. Она такая чувствительная! В конце концов, она ведь еще совсем маленькая!

– Она очень мила, – искренне ответила Стивен.

Миссис Стоунхаус благодарно улыбнулась и добавила:

– Вы, наверное, поняли, что мистер Стоунхаус очень богат. Он сам создал свое состояние, причем исключительно честными путями. Он этим очень гордится. И Перл никогда не приходилось думать о деньгах. Она следует своим чувствам, доверяет людям. В этого мистера Робинзона она просто влюбилась. И он для нас так много сделал! Мы сочтем честью и долгом отблагодарить его. Между нами говоря, мой муж хотел сделать его своим партнером, сделал ему предложение, но мистер Робинзон отказался. А потом сделал это большое открытие на Аляске и доказал делом, что мистер Стоунхаус не прогадал бы, выбрав его для участия в своем бизнесе. Это толковый и энергичный человек, не просто храбрец. Сейчас он в тяжелом положении, ослеп, а наша малышка очень любит его. Если это действительно тот, о ком мы думаем, мы сможем предложить ему то, что не купить ни за какие миллионы. Он мог бы поехать с нами, стать нам сыном, братом для Перл. Мы станем его глазами, и он не встретит с нашей стороны ничего, кроме любви и терпения! – Миссис Стоунхаус провела рукой по лбу, вздохнула и продолжила: – А если это не наш мистер Робинзон, мы готовы будем помочь ему справиться с трудностями, насколько будет возможным. Если он небогат, мы с радостью возьмем на себя расходы… Мы были бы счастливы поддержать благородного и отважного человека, попавшего в беду.

Стивен была рада возникшей паузе. Она увидела в словах миссис Стоунхаус отражение собственных чувств, своей истории, и это поразило ее. Ее отец видел в Гарольде сына, растил его, как ее брата! Она отвернулась, чтобы гостья не заметила слезы, блеснувшие в ее глазах.

И вдруг та резко встала. Стивен обернулась и заметила, что гостья смертельно побледнела. В следующее мгновение они услышали крик со стороны балкона – и даже Стивен узнала голос Перл.

Обе женщины рванулись к балкону, но он был пуст. Женщины пытались понять, где же девочка – и тут услышали голос откуда-то снаружи:

– Помогите! Помогите мне! Ребенку плохо. Есть здесь кто-нибудь? Я ничего не вижу!


Глава XXXIV. Ожидание | Врата жизни | Глава XXXVI. Свет