home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XXII. Установление границ

На следующий день, незадолго до полудня, Леонард подходил к Норманстенду в сильном волнении. Он впервые всерьез влюбился, и это чувство само по себе не способствует спокойствию, а тут еще все так странно со Стивен!

Любовь для Леонарда была сугубо плотским переживанием, а потому волнение связано было не столько с высокими мыслями, сколько с физическими терзаниями. Его пугала перспектива потерять Стивен – точнее, не получить ее. Прежде всего, с той памятной встречи на холме и до вчерашнего дня он рассматривал союз с ней в качестве реального варианта и считал, что все зависит от его выбора. Но теперь получалось, что удача ускользала из рук, и юноша был на грани отчаяния. Его сердце холодело, а нервы были напряжены до предела, когда он в очередной раз вошел в голубую гостиную.

Стивен была там одна, и дверь оставалась закрытой. Она пожала руку гостю, а потом присела возле письменного стола, у окна, указав ему место на оттоманке – на некотором расстоянии от нее. Только заняв предложенное место, он понял, что оно весьма невыгодное: он был не слишком близко от нее и не имел возможности приблизиться, не продемонстрировав своих намерений заранее. Ему хотелось бы оказаться рядом с ней, и ради пользы дела, и ради удовольствия – присутствие Стивен умножало его любовь. Он подумал, что сегодня она выглядит еще лучше, чем накануне, она просто сияла теплой, нежной красотой, и это вызывало в нем неукротимое желание. Стивен не могла не заметить страсть в его глазах и инстинктивно перевела взгляд на серебряный гонг на столе. Чем более явно сиял Леонард, тем холоднее держалась Стивен, создавая нечто вроде защитного щита между собой и гостем. Она подождала, предоставляя ему возможность заговорить первым. Неловкость этой затянувшейся паузы вынудила его начать.

– Я пришел сегодня в надежде, что вы выслушаете меня.

Она ответила с вежливой улыбкой, которую едва ли можно было счесть поощрительной:

– Я слушаю.

– Не могу высказать, как сильно я сожалею о своем поведении, о том, что не принял ваше предложение. Если бы, отправляясь на ту встречу, я знал, что вы любите меня…

Она прервала его, очень спокойно, но решительно:

– Я никогда так не говорила. Разве прозвучали такие слова? Я что-то не припомню.

Леонард был озадачен.

– Но я понял вас именно так. Вы просили жениться… разве не так?

Она кивнула и ответила по-прежнему спокойно:

– Это правда.

– Но если вы не любите меня, почему попросили на вас жениться?

Леонард почувствовал себя увереннее, поймав ее на нелогичности, это позволяло ему ощутить привычное превосходство. Однако девушку подобный поворот темы ставил в положение затруднительное и даже болезненное. Она несколько мгновений помедлила, а потом улыбнулась и ответила с обезоруживающей искренностью:

– Знаете, меня саму это озадачивает!

Леонард был ошеломлен. Такого ответа он никак не ожидал. Контроль над ситуацией снова ускользал, правила игры оставались непонятными, и все это вызвало в нем новую волну раздражения.

– То есть вы хотите сказать, что просили жениться на вас мужчину, которого вы даже не любите? – с горячностью возмущения выпалил Леонард.

– Именно это я и говорю! Причины моего поступка, поверьте, были настолько запутанны, что я и сама затрудняюсь их теперь объяснить. Полагаю, виной всему было мое тщеславие. Вероятно, мне хотелось взять над кем-то верх, а вы показались самой легкой мишенью!

– Вот уж спасибо! – на этот раз он был всерьез рассержен и если не выразил свои чувства в грубой форме, так лишь из опасения, что это повлечет за собой совсем нежелательные последствия. – Не думал, что я здесь был самой «легкой мишенью».

Что-то в его интонации заставило ее насторожиться. Кроме того, она хотела уточнить, что он подразумевает.

– И кто же еще? – она постаралась говорить непринужденно.

– Гарольд Эн-Вульф, само собой! Вот его вы точно держите на коротком поводке!

Имя Гарольда было для нее, словно пощечина, словно нож, вонзившийся в сердце. Но горечь лишь укрепила ее и помогла держаться настороже. Когда Стивен заговорила, собственный голос показался ей звучащим откуда-то со стороны:

– Ах, вот что! И могу я поинтересоваться, с чего вы это взяли?

Холодная насмешка в ее тоне еще больше распалила его гнев.

– Да с того, что он сам мне сказал.

Ему доставляло удовольствие говорить презрительно о Гарольде. Он не забыл жесткость, с которой тот схватил его за горло, и никогда не забудет. Стивен заметила это и была готова к новому выпаду. Она решила, что ей следует еще поучиться жизни, а потому продолжила прежним холодным тоном:

– Я полагаю, он откровенничал во время той милой дружеской беседы, когда вы обсуждали ваш отказ от моего предложения о браке? Как любезно и благоразумно с вашей стороны напомнить мне об этом!

Как ни странно, эти слова подействовали на Леонарда наилучшим образом. Если он сумеет продемонстрировать Стивен, что желание жениться на ней серьезнее, чем уверенность в Гарольде, он сможет вернуть ее расположение. Он не мог поверить, что никакого расположения нет. Опыт общения с другими женщинами вселил в него убеждение, что заверениями в любви он способен преодолеть их сопротивление, гнев или дурное настроение.

– Ничего подобного! Он и слова не сказал об этом до момента, когда решил убить меня – такой грубиян!

О, такая новость стоила потраченного времени! Стивен была довольна услышанным и продолжила:

– А могу я поинтересоваться, что привело к возникновению столь кровавых намерений?

– Он узнал, что я собираюсь жениться на вас! – уже произнося эту фразу, он понял, что совершает ошибку, а потому поспешил добавить. – Он знал, что я люблю вас. О, Стивен, разве вы не понимаете? Разве не видите, что я люблю вас? Я хочу, чтобы вы стали моей женой!

– И что же – он угрожал убить вас из чистой ревности? Вы по-прежнему боитесь за свою жизнь? Может быть, следует арестовать его?

Леонард был шокирован тем, что она проигнорировала его любовное признание, однако был настолько зациклен на себе, что продолжал развивать прежнюю тему.

– Я не боюсь его! А кроме того, я так понял, что он сбежал. Вчера я заходил к нему, но слуга сказал, что они понятия не имеют, где он находится.

Сердце Стивен рухнуло. Именно этого она и боялась. С трудом переводя дыхание, она переспросила:

– Сбежал! Он уехал?

– О, да он вернется когда-нибудь. Не станет же он отказываться от уютной жизни, которую здесь ведет.

– Но почему он сбежал? Когда он пытался убить вас, он не называл других причин?

Леонарду уже надоело говорить про Гарольда. Он начинал сердиться, так что лишь отмахнулся:

– О, не знаю. Более того, мне нет до этого никакого дела!

– А теперь, – отозвалась Стивен, которая получила уже всю интересующую ее информацию, – расскажите, о чем вы хотели со мной поговорить.

Внезапная смена темы ошарашила Леонарда. Да и потом – он ведь уже сказал ей, что любит ее и хочет жениться… Сначала она игнорирует его слова. А теперь спрашивает, о чем он хочет поговорить, словно ничего не слышала.

– Какая ты странная девушка! Ты совсем не слушаешь, что тебе говорят! Я ведь уже сказал: я люблю вас, прошу выйти за меня замуж. А ты словно не слышала! – Он сам не замечал, как странно звучит его собственная речь.

Стивен ответила сразу, очень мило, с улыбкой превосходства, сводившей его с ума.

– Но эта тема запрещена!

– Что значит «запрещена»?

– Я вчера уже все сказала!

– Но, Стивен, – воскликнул он в панике, – но разве ты не понимаешь, что я люблю тебя всем сердцем! Ты так прекрасна, так прекрасна!

Он и вправду чувствовал в этот момент, что любит ее.

Поток его слов был так стремителен, что она не успевала возразить. Она вынуждена была слушать, и даже в какой-то мере это льстило ее самолюбию. Поскольку он сидел на достаточном расстоянии от нее, она не опасалась резкого движения – по крайней мере, она успела бы среагировать, если бы он встал. Он отказал ей, но теперь умолял ее выйти за него замуж, и она знала, что умолял напрасно, так что могла торжествовать. Чем искреннее было его красноречие, тем больше ее удовлетворение, она не чувствовала к нему жалости.

– Я знаю, каким был глупцом, Стивен! В тот день на холме у меня был шанс, если бы я испытывал тогда те чувства, которые охватывают меня сейчас, если бы я все видел так же ясно, о, я не был бы так холоден. Я бы обнял и целовал тебя – снова и снова, и снова. О, дорогая! Я люблю тебя! Я люблю тебя! Я люблю тебя! – он протянул руки в ее сторону. – Полюбишь ли ты меня? Будешь ли…

Он осекся на полуслове, парализованный тем, что увидел: она смеялась. Он побагровел. Руки его все еще были протянуты вперед, несколько секунд показались ему долгими часами.

– Простите меня! – вежливо сказала она, вдруг снова став серьезной. – Но все это, правда, так забавно, вы теперь такой милый, так много слов говорите, и я ничего не могу поделать. Честное слово, вы должны простить меня! Но помните: я говорила вам, что эта тема запрещена, так что вам некого винить, кроме себя!

Леонард был в ярости, он растерянно пробормотал:

– Но я люблю вас!

– Может быть, сейчас так и есть, – ответила она ледяным тоном, – но слишком поздно. Я не люблю вас, и я никогда вас не любила! Конечно, если бы вы приняли тогда мое предложение, вы бы об этом никогда не узнали. Как бы велик ни был мой стыд и унижение, когда я осознала бы, что наделала, я бы с честью исполняла свой долг и приняла бы на себя всю ответственность за совершенную ошибку. Но вы и вообразить не можете, как я рада и благодарна вам за то, что вы удержали меня от этого. Я отлично понимаю, что в этом нет вашей заслуги, вы действовали исключительно в собственных интересах и поступали так, как вам хотелось!

– Но так поступают все мужчины! – с искренним цинизмом возмутился Леонард.

– О, не хочу без необходимости ранить вас, но мне не хотелось бы поддерживать заблуждения. Теперь, когда я осознала свою ошибку, я не стану впадать в нее снова. А чтобы вы не повторяли мою ошибку, повторяю: я никогда не любила вас, не люблю и не полюблю.

Только теперь Леонард начал понимать, что она говорит всерьез. Он растерянно выдавил:

– И вы не думаете, что это означает для меня?

– Что вы имеете в виду? – она высоко подняла брови, на этот раз искренне удивившись.

– Вы возбудили во мне ложные надежды. Если прежде я не любил вас, то своим предложением жениться вы спровоцировали меня, а теперь, когда я влюбился и не могу жить без вас, вы говорите, что никогда меня не любили!

В своем возбуждении он не сразу заметил, что она снова с трудом сдерживает смех, – он остановился, лишь когда она положила руку на гонг, стоявший на столе рядом с ней.

– Я думала, это женская привилегия – внезапно передумать! А потом – будем считать, что я выделила некоторую компенсацию за ваши пострадавшие чувства… за то, что, используя ваши собственные слова, обошлась с вами, как с женщиной!

– Черт!

– Вы весьма изящно выражаете свое негодование, но согласна – ужасно раздражает, когда против вас оборачиваются ваши собственные опрометчивые слова, такой эффект бумеранга, знаете ли. Я передумала, но кое-что для вас все же сделала: заплатила ваши долги.

Последнее утверждение оказалось для Леонарда чрезмерным, так что он резко бросил в ответ:

– Нет уж, спасибо! Хватит с меня всех этих лекций и снисходительных поучений, не говоря уж про стеклянный глаз ужасной старухи, я не намерен…

Стивен встала, опираясь рукой на гонг.

– Мистер Эверард, если вы забыли, что находитесь в моей гостиной, и позволяете в таком неподобающем тоне упоминать мою дорогую и уважаемую тетушку, я вас больше не задерживаю!

Леонард изменился в лице и угрюмо пробормотал:

– Прошу прощения, я забылся… Просто меня бесит, что…

Он сердито прикусил кончик уса. Стивен снова села и сняла руку с гонга. Не давая гостю передохнуть, она продолжила:

– Вот и хорошо! Потому что ваши долги оплатила именно мисс Роули. Сперва я обещала сделать это сама, но кое-что в ваших высказываниях и манерах заставило ее настоять на том, что такой поступок не подобает женщине в моем положении. Если об этом стало бы известно в обществе, у многих наших друзей могло сложиться неверное впечатление.

Леонард презрительно фыркнул, но Стивен проигнорировала его реакцию.

– Так что она заплатила деньги сама, из своего состояния. Должна сказать, что не заметила с вашей стороны должной благодарности.

– Что такого я сказал или сделал, чтобы вы отказались от намерения заплатить самой?

– Скажу прямо: прежде всего, потому что вы несколько раз – словами и поступками – совершенно недвусмысленно дали понять, что готовы шантажировать меня тем, что знаете о моем нелепом, неприличном для девушки поступке. Никто не может осуждать этот жест больше, чем я сама, так что – вместо того чтобы обвинять вас – я готова была принять общественные последствия, которые могут мне грозить. Я собиралась сделать то, что послужило бы вам компенсацией за неудобство, в ложной надежде, что вы поймете меня и проявите благородство. В итоге тетушка приняла миссию на себя, она сама связалась с вашими кредиторами, перечислила им деньги, так что ничьи чувства и интересы не пострадали. Теперь, когда вы выслушали, можете судить о ситуации спокойно и трезво. Да, я готова вынести общественное осуждение, если возникнет такая необходимость, но советую и вам оценить неприятные последствия, к которым это может привести вас самого. Сдается мне, что вы тоже понесете немалые потери в репутации. Впрочем, это не мое дело, вам принимать решение. Я могу представить, как все это истолкуют дамы, вам виднее, что скажут мужчины.

Леонард точно знал, как на известие о предложении Стивен отреагировал единственный мужчина, который об этом услышал. И та реакция не обнадеживала!

– Дрянь! Ты отвратительная, дьявольская, жестокая, злоязычная дрянь! – закричал Леонард, окончательно утративший способность контролировать свои чувства.

Стивен резко встала, пару секунд пристально и холодно смотрела на побагровевшего юношу, а потом заявила:

– Еще кое-что скажу, и прошу принять это к сведению. Очень советую услышать и запомнить мои слова! Вы не можете больше являться на территорию моих владений без особого моего разрешения. Я не позволю вам каким бы то ни было образом ограничивать мою свободу. Если у вас появится необходимость посетить этот дом, обращайтесь с официальным письмом, в соответствии с правилами приличия, а потом следуйте по основной дороге, как это делают все гости. Вы можете обращаться ко мне на публике при встрече, вежливо и любезно, и я надеюсь, что смогу не менее вежливо отвечать вам. Но непозволительно нарушать формальные границы. Если вы сделаете это, я вынуждена буду во имя защиты собственных интересов избрать иной курс. Теперь я вас прекрасно знаю! Я желаю вычеркнуть прошлое, но, увы, пришлось бы вычеркивать слишком многое!

Она прямо смотрела в лицо молодому человеку. Он видел строгие черты ее лица, орлиный нос, серьезные глаза, решительную складку рта, властную и уверенную позу. Не оставалось сомнений, что у него ни малейших надежд на ее расположение. В ней не было ни любви, ни страха.

– Ты воплощенный дьявол! – прошипел Леонард.

Стивен ударила в гонг, вскоре в комнату вошла ее тетушка.

– О, это вы, тетя? Мы с мистером Эверардом разговор закончили, – затем Стивен обернулась к слуге, который вошел вслед за мисс Роули: – Подайте экипаж мистера Эверарда. Кстати, – она снова развернулась к гостю, но теперь заговорила подчеркнуто дружелюбно, – не останетесь ли с нами отобедать, мистер Эверард? Надеюсь, ваше общество развлечет мою тетушку.

– В самом деле, оставайтесь, мистер Эверард, – жизнерадостно поддержала ее мисс Роули. – Мы сможем приятно провести время.

Леонарду стоило большого труда отвечать со светской любезностью:

– Необычайно благодарен за приглашение, но сожалею: я обещал отцу вернуться домой к обеду! – и он торопливо прошел к двери, которую перед ним распахнул слуга.

Юношу переполняли гнев и отчаяние, а также – от чего он был в особенной досаде – невероятное, пламенное желание, которое он называл любовью. Да-да, любовью к этой умной, гордой, величественной красавице, которую ему просто до смерти хотелось подчинить и сокрушить.

Рыжие волосы, которые он прежде так низко ценил, теперь сияющим огнем наполняли его мечты.


Глава XXI. Долг чести | Врата жизни | Глава XXIII. Человек