home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава XVI. Разговор наедине

Это имя заставило Стивен вздрогнуть, мгновенно вернув ее в водопад воспоминаний. Опасность, враг уже здесь, кровь ее вскипела. Короткий сон помог молодой девушке восстановить силы, но возбуждение не прошло и нервы ее были по-прежнему на пределе. Она думала быстро, быстрее обычного, решение надо было принимать немедленно. Горничная ждала распоряжений. Нельзя было дать Леонарду Эверарду понять, что ее состояние зависит от его слов. Придется спуститься и принять его. Однако надо принять меры предосторожности: тетушка не должна войти в момент их разговора – по крайней мере, пока Стивен не возьмет ситуацию под свой контроль. Лучше, если та будет присутствовать с самого начала. То, что Стивен едва проснулась, послужит отличным предлогом! Надо попросить тетушку принять гостя, пока сама она сможет спуститься. Стивен сказала:

– Я спала… Наверное, устала во время прогулки в лесу в такую жару. Попросите тетушку принять мистера Эверарда в голубой гостиной, а я вскоре подойду туда. Мне надо привести в порядок прическу.

– Прислать к вам Марджори, мисс?

– Нет, я справлюсь сама. Поспешите к мисс Роули!

Оставшись одна, Стивен окончательно пришла к выводу, что ее поведение по отношению к Леонарду Эверарду должно строиться на предпосылке, что он – тайный враг.

В гостиную Стивен вошла оживленной и сияющей. Она хотела не только взять верх, но и наказать обидчика. И тут на выручку пришла женская природа. Никогда прежде Стивен Норманн не была такой ослепительно красивой, восхитительной и привлекательной. Пульс Леонарда Эверарда участился, он глаз не мог отвести от девушки, эффектно остановившейся на фоне старинного французского гобелена. Мало есть мужчин, способных оставаться равнодушными перед такой красотой, даже эгоисты подвержены ее влиянию. Леонард сидел напротив мисс Роули рядом с одним из окон и нервно мял в руках шляпу. При виде Стивен он подскочил с места, поспешив приветствовать ее. Он не скрывал своего восхищения. С того момента, как он решил жениться на ней, Леонард по-новому думал о девушке. Теперь сильное впечатление захватило его целиком, ему показалось, что он физически чувствует, что вспыхнувшая в сердце любовь согревает его сердце. Стивен заметила, как он на нее смотрит, и это приободрило ее. Накануне ее гордость была глубоко уязвлена, и Стивен увидела возможность одержать победу над обидчиком, взять своего рода реванш.

Она поздоровалась с ним как можно мягче: казалось, она очарована им. Она поинтересовалась, как дела у его отца, нет ли новостей. Мисс Роули улыбалась, довольная тем, что настроение Стивен заметно улучшилось по сравнению со временем обеда. Пожилая дама с умилением смотрела на молодых людей – таких красивых, сияющих. Как многие женщины, личная судьба которых не сложилась, она радовалась любому намеку на возможность нового счастливого союза.

Некоторое время собравшиеся вели светскую беседу, Стивен умело направляла ее, придерживаясь незначительных событий в местном обществе. Леонард стал проявлять признаки нетерпения, он явно хотел остаться наедине со Стивен. Однако она как будто не замечала этого, а вскоре распорядилась принести чай. Это заняло некоторое время: пока слуги приготовили все необходимое, накрыли на стол, пока хозяйки и гость выпили чай, Леонард начинал закипать. Стивен с удовлетворением следила за переменами в его состоянии, а тетушка ничего не замечала и продолжала незначительный разговор. Стивен не знала, почему Леонард так нервничает, почему он вообще пришел через день после неприятного разговора. Она тоже была изрядной эгоисткой, а потому не умела понимать других людей и догадываться об их мыслях и желаниях. Пока тянулся разговор, она решила, что не хотела бы еще одной «драматической сцены», и лучше бы избежать уединения с Леонардом.

Однако Леонард был мужчиной, а потому склонен был к открытому проявлению чувств. Поскольку намеками ему не удавалось добиться желаемого результата, он внезапно понял, что Стивен просто не хочет возвращаться к прежнему разговору и избегает ситуации, при которой он стал бы возможен. Вот для чего ей нужно присутствие тетушки.

– Между прочим, мисс Норманн, – произнес он, намеренно выбирая такое формальное обращение, – мне бы хотелось пару минут поговорить с вами наедине, прежде чем я уйду. По делам, – добавил он, заметив удивленный взгляд мисс Роули.

Пожилая дама была несколько старомодна в вопросах этикета. Во времена ее юности молодой человек и подумать не мог обратиться к девушке с подобной просьбой о деловом разговоре наедине! За одним исключением: если он собирался поднять тему, которую предварительно обсудил с ее ответственными родственниками. Леонард догадался о причинах растерянности почтенной дамы и торопливо добавил:

– Это касается вопроса, о котором вы мне писали!

Стивен настраивалась на подвох и неприятности, но прямая просьба оказалась для нее полной неожиданностью. Все это показалось ей крайне неделикатным, поскольку нарушало систему условностей публично, при свидетеле – и это меняло все дело. Чувство опасности вспыхнуло с новой силой, а женская интуиция подсказывала, что надо усилить оборону. Стивен улыбнулась и очень мягко и спокойно ответила:

– Конечно! Как это эгоистично с моей стороны забыть об этом и заставить вас ждать так долго. Дело в том, тетушка, что Леонард – я позволю себе называть вас Леонардом, мы ведь с детства обращались друг к другу по именам; хотя, вероятно, правильнее теперь называть вас мистер Эверард, вы ведь уже не мальчик, – так вот, тетушка, Леонард советовался со мной по поводу своих долгов. Знаете, дорогая, молодые люди вечно совершают безумства, о которых потом жалеют. Впрочем, вы можете и не знать этого, ведь до сих пор вам приходилось волноваться только из-за меня. Однако я была в Оксфорде и видела, как это происходит. Кроме того, я веду дела, которыми обычно занимаются мужчины, и потому в состоянии понять ситуацию и оказать помощь. Не правда ли, Леонард? – обращение ее было столь прямым, а смысл слов настолько ясно выраженным, что ему пришлось согласно кивнуть.

Мисс Роули недовольно нахмурилась и холодно заметила:

– Я знаю, что ты сама себе хозяйка, дорогая, но уверена: было бы гораздо лучше, если бы мистер Эверард посоветовался по такому поводу со своим поверенным в делах или с агентом своего отца, или с одним из джентльменов, его друзей, а не с молодой леди, которая, в конце концов, приходится ему всего лишь соседкой. Как мне кажется, самым разумным для мистера Эверарда было бы посоветоваться со своим отцом! Однако со времен моей молодости все так прискорбно изменилось! – с этими словами почтенная дама встала, подчеркнуто вежливо поклонилась гостю и направилась к выходу.

Оставаться наедине с Леонардом в комнате совсем не входило в планы Стивен. Она поспешно поднялась и обратилась к тетушке:

– Тетушка, милая, не тревожьтесь! Вы, безусловно, правы, но я обещала мистеру Эверарду обсудить с ним этот вопрос. И если я поступила не слишком корректно и огорчила вас, мне жаль, но теперь я приняла на себя определенную ответственность. Если мистер Эверард желает поговорить со мной наедине, полагаю, он чувствует неловкость перед вами – я уверена в том, что он руководствовался самыми лучшими намерениями. Чтобы не смущать вас, мы можем поговорить с ним на лужайке перед домом. Совсем недолго! – и прежде, чем Леонард успел среагировать, она жестом пригласила его следовать за ней и решительно направилась к двери.

На этот раз ее стратегия была удачной. Выбранное место располагалось так, что никто со стороны не мог случайно услышать разговор, при этом оно отлично просматривалось из окон дома. Там можно было сказать все, что захочешь, и сохранить конфиденциальность, не нарушая приличий.

Стивен уверенно шла впереди, Леонард вынужден был следовать за ней, несмотря на приступ раздражения. Он понимал, что она поставила его в невыгодное положение, но не видел возможности что-либо изменить в заданных ею условиях игры. У него не было шанса вступить с ней в открытый спор – со стороны могло показаться, что он требует денег. Он не мог сразу заявить, что хочет жениться на ней – в таком случае в дело могла вмешаться тетушка, и он не был уверен в ее поддержке. Все это вело к опасности отсрочки разговора по существу, а отсрочка была для него теперь недопустима. Он чувствовал, что упоминание о его долгах было для Стивен всего лишь предлогом. Однако ему оставалось одно: держать хорошую мину. А потому он без возражений последовал за Стивен на лужайку.

Мраморная скамья в римском стиле была установлена там под углом к дому, так что один человек, разместившись на ней, сидел лицом к фасаду, а другой был обращен к нему лишь на четверть. Стивен выбрала ближний конец скамьи, предоставив Леонарду менее выгодную для него открытую позицию, в которой он был прекрасно виден со стороны дома. Едва он сел, Стивен заговорила:

– Итак, Леонард, расскажи мне все о своих долгах.

Интонация у нее при этом была очень девичья, дружелюбная, но за маской веселости скрывался затаенный ужас. Она подозревала, что опрометчивое письмо еще принесет ей немало горестей. В данный момент оставалось надеяться, что Леонард придержит его в качестве последнего шанса и не будет заинтересован в том, чтобы использовать его. Надо было действовать так, чтобы сократить риск.

Что касается Леонарда, он был отчасти обезоружен указанием на долги, однако животный инстинкт заставил его насторожиться и сосредоточиться во имя собственной безопасности и искать уязвимое место противника. Он угадывал страх Стивен, ее неуверенность. В конце концов, перед ним была та же Стивен Норманн, которую он видел прошлым утром на холме! Он отбросил сомнения и прямиком устремился к цели:

– Собственно говоря, я просил о встрече с тобой, Стивен, не из-за долгов.

– Ты удивляешь меня, Леонард! Я думала, что после твоего неудовольствия, вызванного неприятной прогулкой по жаре, ты мог вернуться лишь по поводу денежных вопросов.

Лицо Леонарда едва заметно дернулось, но он моментально взял себя в руки и продолжил:

– Это очень мило с твоей стороны, Стивен, но я действительно пришел сегодня, чтобы поговорить на другую тему. Несмотря ни на что! – в последней ремарке прорвалась наружу его наивная самовлюбленность, уверенность, что нет на свете ничего важнее его личных обстоятельств, острейшим и первейшим из которых в данный момент были финансовые проблемы.

Глаза Стивен опасно сверкнули. Теперь она видела и понимала его гораздо лучше. Ей не составило труда догадаться в этот момент, что он ведет дело к другой теме их предыдущей встречи – разговору о браке. И это казалось ей чудовищным. Но Леонард был целиком погружен в свои переживания и не заметил настроения девушки. По-настоящему влюбленный не смог бы проявить такую слепоту.

– Знаешь, Стивен, я обдумал все то, что ты мне написала и сказала при встрече, и я хочу сказать, что принимаю это! – с этими словами он прямо и решительно взглянул ей в глаза.

Стивен ответила медленно, с озадаченным видом и полуулыбкой:

– Принимаешь то, что я сказала в письме! Но что это значит, Леонард? Должно быть, письмо содержит больше, чем мне известно. Насколько помню, я всего лишь написала несколько строк и попросила тебя встретиться со мной. Дай-ка взглянуть на него! Я хочу быть уверена в его содержании! – и она протянула руку.

Леонард был в замешательстве. Он не знал, что сказать. Стивен могла забрать письмо, и он лишился бы единственного документального свидетельства. Он лихорадочно искал повод избежать этого. Теперь ему стало ясно, насколько удобную позицию для разговора она избрала. Протянутая рука раздражала его, он попытался взять ее, чтобы помешать Стивен, но представить это в виде нежного жеста. Но она отдернула руку.

Стивен твердо намерена была не допустить, чтобы стороннему глазу их общение могло бы показаться фамильярным или слишком интимным. Но Леонард увидел в этом лишь достигнутую цель – протянутая за письмом рука исчезла, можно было продолжить разговор.

– В твоем письме немного сказано. Конечно, за исключением возможности выслушать тебя, услышать твои милые слова и твое милейшее предложение!

– Да, вероятно, я была бы мила ко всякому в столь трудном положении, с такими долгами, и предложила бы свою помощь.

Стивен и сама понимала, что высказалась очень жестко, но не видела другого выбора. Леонард был не слишком чувствителен, но она затронула одно из немногих его уязвимых мест. Однако он уже не мог остановиться на полпути.

– Я все время думал о том, что ты сказала, и теперь желаю сделать то, о чем ты меня просила, – даже ему самому стало ясно, что заявление его более чем не к месту; Леонард почувствовал, как закипает ярость, попытался сдержать ее, но тщетно. – О, Стивен, ты ведь и сама знаешь, что я люблю тебя! Ты так прекрасна! Я люблю тебя! Люблю! Ты станешь моей женой?

Стивен ответила нарочито спокойно и деловито:

– Дорогой Леонард, ты слишком торопишься! Ты знаешь, что я пришла сюда поговорить о твоих долгах, и пока не решен этот вопрос, я не готова переходить к другим темам. Конечно, если ты не…

Леонард больше не мог выносить это! Она определенно давила на него. Чтобы избежать конфликта, он постарался говорить весело и шутливо, однако в глубине души затаил злобу и жажду мести.

– Ну, хорошо, хорошо, Стивен. Как пожелаешь! Ты королева моего сердца!

– Какова же общая сумма? – хладнокровно спросила Стивен.

Подобная постановка вопроса исключала сентиментальное настроение. Леонард замялся.

– Ну же, смелей, – Стивен охотно воспользовалась своим преимуществом. – Ты не знаешь, сколько всего должен?

– Собственно говоря, точную сумму я не знаю. Я посчитаю и сообщу тебе. Но сегодня я пришел говорить не о долгах.

Стивен досадливо отмахнулась. Она не желала возвращаться к другой теме. Впрочем, она предоставила Леонарду самому преодолевать возникшую неловкую паузу. И когда он заговорил, она вздохнула с облегчением.

– Что касается этих кошмарных ростовщиков, они же отправили письмо моему отцу! – Столь откровенное признание изменило тональность разговора.

– Так сколько они требуют?

Леонард бросил на девушку быстрый, косой взгляд – ее жизнерадостность его ужасно раздражала.

– Черт! Пятьсот фунтов… не знаю… Ну, и еще триста по процентам. Жуткая куча денег, да? – последняя фраза была ответом на явное изумление Стивен.

– Да уж! – спокойно заметила она. – Жуткая куча денег – впустую.

Оба помолчали. Затем Стивен произнесла:

– И что говорит по этому поводу твой отец?

– Он страшно рассердился. Один из этих мерзавцев написал ему о другом счете, и отец просто взбесился. Когда я сказал ему, что должен заплатить в течение недели, он практически ничего не сказал, что само по себе подозрительно. А затем, я был уже на пороге, он бросил мне чек и заявил, что в дальнейшем я не могу рассчитывать на его помощь. При этом он вытащил из кармана моего домашнего пиджака целую стопку писем и взялся просматривать, нет ли там еще посланий от ростовщиков.

– И что же за письма там были? Ты что, носишь все письма в карманах? – осторожно поинтересовалась Стивен.

– Все, кроме тех, которые я порвал или сжег. Я не намерен посвящать отца во все свои секреты. Незачем ему знать лишнее!

– И все твои письма от ростовщиков?

– По большей части. Но я также храню письма, которые для меня особенно важны и дороги.

– Покажи мне их! – заявила Стивен, а когда заметила колебания Леонарда, добавила: – Знаешь, если я собираюсь помочь тебе в этом деле, ты должен довериться мне. Полагаю, мне предстоит увидеть немало подобных писем, прежде чем ситуация наладится, – она говорила очень ровным тоном, понимая, что явный антагонизм заставит его что-то заподозрить.

Стивен надеялась, что ее письмо находится среди прочих, но понимала, что это маловероятно. Скорее всего, он хранит его отдельно. У самой Стивен не было оснований доверять ему. После того, как он не пожелал вернуть ей письмо, она думала, что оно не с ним, а где-то дома. Она не выдала своих чувств или подозрений. И когда Леонард передал ей пачку писем, спокойно взялась просматривать их одно за другим. Пару писем, написанных явно женской рукой, она передала Леонарду назад, не раскрывая их и не сказав ни слова. Она была сосредоточена и серьезна, а отсутствие любопытства и признаков ревности удручило Леонарда. По мере чтения лицо девушки отражало растущее удивление. А последнее послание от ростовщиков заставило ее нахмуриться: юридические угрозы всегда вызывали у нее страх и тревог у.

– Это совершенно безотлагательное дело! – воскликнула она.

– И что мне делать? – пожал плечами Леонард, по привычке скучая при разговоре о деньгах и надеясь, что дело разрешится как-нибудь само собой.

– Я прослежу, чтобы ты получил деньги, – сдержанно отозвалась Стивен. – По сути, это будет подарок, но по многим причинам я предпочитаю оформить все как заем.

Леонард промолчал. Он находил не меньше причин воздержаться от вопросов. Раз уж она берет ситуацию в свои руки…

А Стивен продолжала:

– Ты должен отправить по телеграфу сообщения этим людям, что выплатишь долги послезавтра. Если придешь сюда завтра в четыре часа, тебя будут ждать деньги. Сможешь выехать в город вечерним поездом, а с утра первым делом произвести платежи. Когда принесешь счета, обсудим и другие долги, но ты должен представить мне полный список. Никаких полумер! Я намерена довести все до конца, но не ранее, чем мне будут известны все подробности, – она встала.

Леонарду пришлось последовать за ней и пересечь лужайку в направлении к дому.

– Кстати, не забудь принести с собой мое письмо, – добавила Стивен между прочим. – Я хочу убедиться, что именно там написала.

Тон ее оставался спокойным, но не допускал возражений. Леонард увидел в этом вызов и угрозу: если он не принесет письмо, она может отказаться от оплаты его долгов, и тогда все пойдет совсем скверно.


Чем дальше Леонард был от Норманстенда по дороге домой, тем больше росло в нем раздражение. В присутствии Стивен он чувствовал себя подавленным, она брала верх и характером, и знанием его обстоятельств, так что он не осмеливался протестовать или идти на конфликт. Однако теперь он был свободен в эмоциях и ужасно разочарован тем, что не получил того, на что рассчитывал. Он думал, что Стивен бросится в его объятия, передаст ему себя, свое состояние и все такое. А что теперь? Конечно, избавление от текущих долгов – это замечательно, но ему пришлось уйти, поджав хвост. Он не привык быть приниженным, выступать в роли просителя. Еще накануне ему такое и в голову не могло прийти. Она не приняла его предложение – женщина, которая совсем недавно нарушила все приличия, чтобы просить его о браке. Она обращалась с ним, как с легкомысленным ничтожеством, делала ему одолжение. Будто он глупый мальчишка, который заслуживает выговора за то, что неразумно тратит деньги. Она отдает ему приказы, а он вынужден предоставлять ей отчет. И как же ей это удается?! То она делает ему предложение, то заставляет его чувствовать себя пустым местом, и все это с такой уверенностью, так властно. Нет, он обязательно поставит ее на место! Вот только рассчитается с долгами…

А теперь это письмо. Зачем она так настаивает на том, чтобы его увидеть? Она хочет заполучить его, как это пытался сделать Гарольд? Может быть, она считает его поводом надавить на нее, ожидает некоего шантажа? Именно это он и собирался сделать, однако его оскорбило, что Стивен заподозрила его в таких намерениях. Нет, он не мог лишиться этого письма. Возможно, придется воспользоваться им, если Стивен будет плохо вести себя. Гарольд, кстати, тоже мог передать письмо ей, он прямо угрожал ему. Леонард вспомнил неприятный разговор в экипаже… Письмо принадлежит ему, Леонарду, Гарольд вообще не имел на письмо никакого права! Леонард припомнил и то, как Стивен и Гарольд сидели рядом, склонив головы друг к другу, как прогуливались вместе. И тогда он неожиданно свернул с дороги и пошел к дому Гарольда.

Однако того не было. Дверь открыла служанка, которая понятия не имела, где хозяин. Она лишь сказала, что миссис Дингл, управляющая, получила телеграмму, и что хозяин уехал по срочным делам.

Леонарду это совсем не понравилось. Он заподозрил в исчезновении Гарольда какой-то тайный враждебный мотив, хотя никак не мог угадать, что это было. По дороге домой Леонард заглянул на почту, чтобы отослать телеграмму в фирму «Кавендиш и Сесил», предоставившую ему большой заем. Так велела поступить Стивен… Леонард горько вздохнул, выводя на бланке подпись: «Джаспер Эверард».


Глава XV. Завершение свидания | Врата жизни | Глава XVII. Деловое соглашение