home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава VIII. Пролетка

Когда Гарольд закончил университет, сквайр Норманн и Стивен приехали к нему в Кембридж на торжественную церемонию. Девушка наслаждалась поездкой: все складывалось просто превосходно. По возвращении в Норманстенд сквайр пригласил Гарольда к себе в кабинет, чтобы поговорить с ним о том, что представлялось ему, как старшему другу, весьма важным. А именно – о чрезмерной скромности молодого человека.

– Гарольд, я думаю, пришло время тебе стать хозяином своей судьбы. Я очень доволен твоими успехами в колледже. Полагаю, твой покойный отец сегодня мог бы тобой гордиться.

Сквайр помедлил, подбирая слова, и Гарольд отозвался:

– Я очень старался, сэр, поступать так, чтобы отец мог бы меня одобрить, если бы увидел. И ваше мнение всегда было для меня очень важным.

– Я знаю, мальчик мой, – улыбнулся сквайр. – Я хорошо знаю это. Надо признаться, меня всегда радуют не только твои успехи, но и то, как ты находишь объяснения для них. Ты отлично показал себя в учебе, заслужил репутацию отличного спортсмена – и это тоже порадовало бы твоего отца. Полагаю, ты теперь будешь искать профессию по душе. Я готов поддержать тебя в любых начинаниях, но, честно говоря, был бы счастлив, если бы ты остался здесь. Мой дом – твой дом, и так будет всегда, до конца моих дней. Но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным или зависимым. Оставайся здесь, если того хочешь, но только если есть желание. На этот случай я приготовил для тебя поместье в Кемпе, его подарил мне мой отец, когда я достиг твоего нынешнего возраста. Оно невелико, но позволит тебе почувствовать себя самостоятельным человеком, и доход оно приносит неплохой. Я хотел бы благословить тебя, мальчик мой. Прими его, как дар от меня и от твоего отца!

Гарольд был глубоко тронут не только самой щедростью, но и тем, как ему преподносили подарок. У него выступили слезы, юноша от души пожал руку сквайра, а когда заговорил, голос его предательски дрогнул:

– Надеюсь, ваша доброта ко мне, сэр, заслужена искренней любовью и дружбой моего отца, который необычайно высоко ценил вас. Мне трудно подобрать слова, чтобы выразить все чувства, которые я испытываю, но я постараюсь со временем доказать вам свою преданность поступками.


Итак, Гарольд остался в Норманстенде. Дом в Кемпе представлял собой очаровательный коттедж, при котором было двое постоянных слуг. Юноша то и дело задерживался в новом жилье на несколько дней, все больше привыкая к нему и осваиваясь в роли хозяина. За пару месяцев все привыкли к положению вещей, и жизнь в Норманстенде сильно напоминала ту, что была там до отъезда Гарольда в колледж. Только теперь он был не мальчиком, а мужчиной. В остальном все было по-прежнему. Впрочем, и Стивен становилась молодой женщиной, хотя окружающие и продолжали обращаться с ней, как с ребенком. Ее взросление как будто не имело значения для мужчин, проживавших с ней под одной крышей. А миссис Джерролд, которая могла бы заметить серьезные перемены в своей воспитаннице, умерла незадолго до возвращения Гарольда из университета.

Когда подошел очередной день ежеквартального заседания магистратов графства Норчестер, сквайр Роули по традиции заехал за соседом, сквайром Норманном. Так повелось с давних пор. Оба любили поболтать перед заседанием и потом, по дороге домой, о всякой всячине. Утро было прекрасным, и когда пролетка Роули показалась на подъездной аллее, Стивен поспешила на лестницу, чтобы встретить гостя. Рука у Роули была твердая, и лошади отлично его слушались, так что экипаж легко и стремительно приближался. Сквайр Норманн был уже готов. Он поцеловал Стивен и забрался в пролетку – довольно высокую, так что отяжелевшему с возрастом мужчине пришлось постараться. Оба сквайра приподняли шляпы на прощание и тронулись в путь. Стивен с улыбкой смотрела им вслед: ясное небо предвещало превосходный день, все были веселы и счастливы. В это утро девушка с особой остротой ощущала полноту жизни – впереди был длинный день, и ее ждало только хорошее.

Некоторое время спустя, в то же утро, Гарольду надо было ехать в Норчестер, так что Стивен предстояло провести день в одиночестве, посвятив его улаживанию разных неоконченных личных дел. Планировалось, что к вечеру все соберутся за ужином, а Роули останется на ночлег в Норманстенде.

Гарольд покинул клуб в Норчестере так, что у него оставалось с лихвой времени, чтобы верхом вернуться к ужину. Проезжая мимо здания магистрата, он остановился, чтобы узнать, уехал ли уже сквайр Норманн. Оказалось, что оба сквайра в пролетке Роули покинули город совсем недавно. Гарольд скакал довольно быстро, полагая, что сможет нагнать экипаж и дальше сопровождать его до дома. Но кони у соседа и впрямь были резвые – юноша заметил пролетку впереди на дороге лишь с холма Норт, в пяти милях от Норчестера. Стало ясно, что нагнать экипаж на достаточном расстоянии от дома ему не удается, и он решил сбросить темп и дать отдохнуть своей лошади.

В районе деревни Бреклин проезжая дорога резко поворачивала вправо и дальше шла некоторое время в тени могучих дубов. Затем дорога снова забирала влево и выворачивала на Норлин-Парва, откуда шел прямой участок длиной в несколько миль, завершавшийся крутым спуском с холма, который местные жители называли «притормози-разобьешься». После него от основной дороги отделялась боковая – она огибала следующий холм и напрямую вела в Норманстенд.

Свернув под сень дубравы, Гарольд заметил впереди запоздалых дорожных рабочих и группу зевак из числа местных крестьян, столпившихся на некотором расстоянии. Один из них явно узнал Гарольда и попросил его остановиться.

– Что там? – поинтересовался юноша, придерживая коня.

– Да там сквайр Роули – ну и кони у него! Тройка, и мчатся, как ветер. Сквайр, он человек опытный и вожжи держит крепко, но кони-то понесли, прямо обезумели! Первак, видать, испугался чего – может, груды камней у дороги, кто ж его разберет. А другие две так за ним и рванули.

Не говоря ни слова, Гарольд пришпорил коня и поспешил вперед. Почувствовав напряжение седока, животное помчалось стрелой. Гарольд не был слишком сильно встревожен, надеясь на то, что вскоре возница справился с конями, но все же хотел убедиться, что все в порядке. Три горячих коня и легкий экипаж – не самое удачное сочетание, особенно на извилистом участке дороги. Никогда еще юноша так не спешил к Норлин-Парва. Вот показался следующий поворот, кто-то бежал… Нет, там явно что-то случилось! Юноша похолодел: если кони не успокоились до поворота, достаточно одного камня, чтобы пролетка перевернулась – и тогда они потащат ее за собой, разбивая в щепки…

Бледный как смерть, с безумно бьющимся сердцем, Гарольд летел вперед.

Увы, худшие опасения подтвердились! В стороне от дороги, на внутренней стороне петли, лежала разлетевшаяся в куски пролетка. Лошади вставали на дыбы, бились в пене, рвались в разные стороны, обезумев от страха. Каждую с трудом удерживало несколько человек.

А на траве у дороги лежали две фигуры – явно там, где их выбросило из опрокинувшегося экипажа. Роули, естественно, пролетел дальше, его голова разбилась о столб, отмечавший очередную милю, а тело скатилось в придорожную канаву. Даже с расстояния было заметно, что шея его сломана – голова была под неестественным углом к телу, а конечности обмякли и разметались.

Сквайр Норманн лежал на спине, совсем прямо. Кто-то приподнял его, а потом опустил снова, осторожно расправил руки вдоль тела. Вид у сквайра Норманна был не столь прискорбный, как у его соседа, он был еще жив, но хриплое, прерывистое дыхание, кровь, вытекавшая из ноздрей, ушей и рта, оставляли слишком мало надежды на спасение. Гарольд спешился и опустился на колени, осмотрел несчастного. Столпившиеся вокруг люди прекрасно знали обоих, так что не лезли с расспросами. Юноша бережно ощупал ребра и конечности сквайра – кажется, кости не были сломаны.

Как раз в этот момент подоспела двуколка местного доктора. Он тоже встал на колени рядом с пострадавшим, едва бросив взгляд на погибшего Роули, сосредоточился на том, кто был жив. Он быстро осмотрел сквайра Норманна и сокрушенно покачал головой. Гарольд едва подавил стон и спросил:

– Совсем плохо? Успеем послать за его дочерью?

– Сколько потребуется времени?

– Наверное, около получаса, она поспешит.

– Тогда посылайте за ней прямо сейчас.

– Я сам поеду! – заверил Гарольд и взялся за поводья.

– Нет-нет! – остановил его доктор. – Пусть едет кто-нибудь другой, а вы останьтесь здесь. Он может прийти в сознание перед кончиной, лучше, если рядом окажется хотя бы один близкий ему человек.

У Гарольда от этих слов загудело в голове: «перед кончиной». Боже! Бедная Стивен! Но времени горевать не было, надо было прогнать все лишние мысли и действовать. Для горя еще придет пора. Теперь нужна холодная голова и собранность. Он подозвал одного из молодых парней, которого знал лично, и объяснил ему:

– Садись на моего коня и скачи во весь опор в Норманстенд. Немедленно вызывай мисс Норманн, она должна спешить сюда. Скажи, что произошел несчастный случай, что ее отец жив, но сильно пострадал, и она не должна медлить ни минуты. Пусть берет моего коня, он уже под седлом, не надо тратить время на подготовку другого. По этим словам она поймет, насколько все серьезно. Поторопись!

Парень молча кивнул, моментально прыгнул в седло и умчался как молния. Пока Гарольд говорил с ним, доктор отдавал распоряжения другим крестьянам, которые не раз сталкивались с несчастными случаями на охоте. По его приказу они ловко и споро соорудили носилки из придорожной ограды и переложили на них сквайра. Осторожно несколько мужчин перенесли его к воротам деревни. Ближайший дом находился всего в сотне ярдов, к нему они и направились. Там раненого уложили в кровать, раздели, и доктор приступил к подробному осмотру. Закончив, он с мрачным видом обратился к Гарольду:

– Боюсь, она опоздает. Кровотечение из ушей свидетельствует о повреждении мозга. Оно ослабляет внутреннее давление, так что перед смертью он может прийти в сознание. Оставайтесь рядом. Ничего другого мы для него сделать не способны. Если он очнется, это будет внезапно и совсем ненадолго. Потом наступит конец.

В этот момент сквайр Норманн открыл глаза и взглянул на стоявших перед ним мужчин, затем обвел взглядом комнату:

– Где я, Гарольд?

– Это дом Мартина, Джеймса Мартина, сэр. Вас принесли сюда после аварии на дороге.

– Да, я помню! Я сильно пострадал? Ничего не чувствую.

– Боюсь, что сильно, сэр. Я послал за Стивен.

– Послал за Стивен… Стало быть, я умираю? – голос его был слаб, но интонация спокойная и уверенная.

– Увы! – Гарольд опустился на колени и обнял того, кто стал для него вторым отцом.

– Конец близок?

– Да.

– Тогда послушай. Если я не увижу Стивен, передай ей мое благословение, скажи, что я очень люблю ее. Скажи: последнее, о чем я молился в этой жизни, это ее счастье! Передашь ей мои слова?

– Непременно! – Гарольду стоило огромного труда выговорить это, эмоции душили его, горло мучительно сжалось.

Сквайр с трудом вздохнул и добавил медленно и тихо:

– И, Гарольд, мальчик мой, присматривай за ней, ладно? Охраняй ее, помогай ей во всем, словно ты мой настоящий сын, а она твоя сестра!

– Я все сделаю, помоги мне Господь!

Несколько секунд прошло в молчании, и пауза эта показалась юноше бесконечно долгой. Затем сквайр Норманн вновь собрался с силами и произнес:

– Гарольд, наклонись, я должен сказать тебе кое-что совсем тихо. Если однажды, со временем, вы со Стивен обнаружите, что между вами возникла привязанность иного рода, запомни – я бы благословил вас без колебаний. Но не торопи ее! Я полностью доверяю тебе! Она очень молода, перед ней весь мир. Пусть она сама выбирает свой путь… храни ей верность как друг и как брат, если она предпочтет тебе другого. Возможно, тебе придется нелегко, но я доверяю тебе, Гарольд. Благослови тебя Бог, сын мой!

Сквайр чуть приподнялся и прислушался. Сердце Гарольда билось неровно, словно проваливаясь время от времени в глубокие ямы. Он тоже вслушался – стук копыт на дороге, лошадь идет галопом… Умирающий отец улыбнулся:

– Она здесь! Моя храбрая девочка! Бог даровал нам возможность увидеться в последний раз. Я знаю, как много это будет значить для нее потом!

Лошадь резко остановилась – это было отчетливо слышно. Затем раздался звук торопливых шагов, и Стивен в домашнем платье буквально ворвалась в комнату. С грацией леопарда, совершающего головокружительный прыжок, она метнулась к кровати отца и опустилась на колени, в следующую секунду обхватив его руками. Умирающий подал знак Гарольду, чтобы тот помог ему приподняться и присесть. Когда это было сделано, он нежно положил руку на голову дочери и сказал:

– Теперь пусть Господь примет мою душу с миром. Благослови и храни тебя Бог, дорогое мое дитя! Всю жизнь ты была для меня счастьем и отрадой! Когда я встречу твою мать там, за порогом, я расскажу ей, как ты прекрасна. Гарольд, будь добр к моей девочке. Прощай, Стивен… Маргарет…

И с этими двумя именами он прервал речь, голова сквайра опрокинулась назад, Гарольд осторожно опустил его тело и встал на колени рядом со Стивен. Потом обнял ее за плечи, и девушка уткнулась лбом в его плечо и застонала так, словно ее сердце было разбито вдребезги.


Тела двух сквайров отвезли в Норманстенд. Когда-то давно Роули говорил, что – если ему доведется умереть неженатым – он хотел бы покоиться со своей сводной сестрой. Стивен вспомнила эти слова. Теперь она становилась сквайром Норвуда, наверное, и когда-нибудь ей предстоит разделить последний приют с родными в тесном склепе местной церкви. В этот момент мысль не казалась девушке ужасной.

Когда трагические вести долетели до мисс Летиции Роули, она немедленно отправилась в Норманстенд. Ее прибытие принесло Стивен некоторое утешение. После первого шока девушка погрузилась в глухое, молчаливое отчаяние. Безусловно, близость Гарольда служила немалой опорой, и она осознавала это и испытывала благодарность, но он сам и его поддержка казались настолько естественными, что не требовали оценки или рефлексии. Это же Гарольд! Он всегда был здесь, и всегда будет. А вот приезд тетушки Летиции привнес новую ноту. И с этого момента мисс Роули перебралась в Норманстенд. Стивен в ней очень нуждалась, а пожилая дама не могла оставить в беде свою любимую девочку.

После похорон Гарольд проявил традиционную для него деликатность и переехал в собственный дом, однако ежедневно навещал Стивен в Норманстенде. Девушка так давно привыкла советоваться с ним по любому поводу, что, казалось, в отношениях их ничего не изменилось. Дела шли чередой – рутинные, знакомые обоим, трагедия мало повлияла на общий уклад жизни имения. Лишь временами горе накатывало на Стивен удушающей волной, однако она старалась, чтобы близкие не видели ее отчаяния. Она полагала своим долгом беречь их от лишних переживаний и пыталась справиться с утратой мужественно и по-взрослому.

А вот обязанности Стивен в отношении соседей стали для нее настоящей страстью, захватывающей и спасающей от уединения и горьких мыслей. Она интуитивно чувствовала самую суть дел, которые приходилось разбирать в качестве владелицы поместья, а затем находила верные средства для решения проблем. Неожиданно для окружающих она оказалась толковой и деятельной хозяйкой.

Добрая тетушка во всем ее поддерживала и одобряла. Она видела, что Стивен следует своему решению: оставаясь женщиной, управлять делами по-мужски, стать свободным и сильным человеком. Пожилая дама лелеяла надежду, что это поможет девушке преодолеть трудный период, а потом жизнь возьмет свое и теории забудутся, уступив место реальности.

Впрочем, не было никаких признаков, что теории Стивен теряют актуальность. Они питали ее повседневную деятельность, придавали сил, служили компасом в принятии решений. И тетушке, чьи годы прошли в другую эпоху, не было дано угадать, что новые теории лишь расцветают и укореняются.


Глава VII. Жажда знать | Врата жизни | Глава IX. Весной