home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Врата жизни

Брем Стокер

Врата жизни

© ООО «Издательство К. Тублина», 2015

© А. Веселов, оформление, 2015

Глава XIII. Гарольд принимает решение

Постепенно дыхание Леонарда становилось ровнее, сон его теперь был вполне обычным, а не пьяной дремотой. Конь шел неспешно, и Гарольд полагал, что его спутник очнется и придет в нормальное состояние еще до того, как они прибудут к воротам дома его отца. Необходимо было сказать Леонарду нечто важное и неотложное, а потому Гарольд следил за ним. Убедившись в том, что юноша спит мирно и довольно глубоко, Гарольд пристегнул его ремнем к сиденью, чтобы тот случайно не выпал на дорогу. Теперь можно было привести в порядок свои смятенные мысли. Итак, прежде всего – безопасность Стивен! Что же сказать Леонарду, когда тот проснется? Как обеспечить его молчание? Пока молодой человек размышлял, нахмурив брови, за спиной его послышалось шевеление, и затем раздался голос Леонарда:

– Гарольд, это ты? Должно быть, я заснул!

Несколько удивленный такой фразой, Гарольд промолчал. А Леонард уже совершенно пробудился, явно в полном сознании, без следов хмельного тумана.

– Помилуй Бог! Хорошо же я набрался! Не помню ничего с того момента, как спускался по лестнице в клубе, а ты меня поддерживал. Приятель, смотрю, тебе пришлось пристегнуть меня к сиденью! Ты настоящий друг! Спасибо за заботу. Надеюсь, я не слишком много мороки тебе доставил?

Гарольд мрачно отозвался:

– Не вполне уверен, что назвать это можно именно так, – а потом, пристально взглянув на спутника добавил: – Ты совсем протрезвел?

– Абсолютно, – бодро и с некоторым даже вызовом бросил ему Леонард, которому тон и слова Гарольда показались неоправданно резкими, почти агрессивными.

Прежде чем продолжить разговор, Гарольд натянул поводья и остановил коня. Они как раз пересекали пустынную болотистую местность, обзор здесь был открыт на добрую милю. Здесь они могли беседовать совершенно спокойно, без риска, что кто-то внезапно услышит их или вмешается. Он обернулся к спутнику.

– Ты много наговорил, когда был пьяным и сонным. Но теперь, похоже, ты по-настоящему проснулся.

Леонард пожал плечами:

– Ничего не помню. И что я сказал?

– Я как раз собираюсь тебе сообщить об этом. Ты говорил нечто столь странное и недопустимое, что я хотел бы сейчас получить ответ – что все это означало! Мне нужно знать, правда ли это.

– Нужно знать! Да ты говоришь, как настоящий диктатор! – нахмурился Леонард. – Получить ответ… Что за тон? Что ты хочешь услышать от меня?

– Ты был сегодня на Честер-хилл?

– А тебе что за дело? – в голосе юноши звучал откровенный вызов, но еще и внезапная тревога.

– Так отвечай: ты был там? – Гарольд повторил с нажимом, но очень ровно и спокойно.

– Ну, а если был, что с того? Это тебя не касается. А я рассказывал что-то об этом, пока спал?

– Именно так.

– И что я сказал?

– Со временем я отвечу на твой вопрос, но сперва я должен знать правду. Ты упоминал еще кое-кого, и мне нужно знать, что произошло на самом деле. По самим вопросам ты можешь догадаться, о чем идет речь.

– Если у тебя остались вопросы, задай их прямо или иди к черту!

Гарольд с трудом сдержался от вспышки гнева, вздохнул поглубже и подчеркнуто ровным голосом произнес:

– Ты был на Честер-хилл сегодня утром?

– Был.

– Ты встречался там с мисс… с дамой?

– Что?.. Ну, хорошо, встречался!

– Встреча была назначена заранее?

Леонард заметно помрачнел. Вероятно, к нему начинали возвращаться воспоминания. По крайней мере, он невольным жестом коснулся кармана, в котором хранил послание. Он вздрогнул и воскликнул:

– Ты забрал мое письмо!

– Ты сам показал его мне, – медленно ответил Гарольд. – Ты настаивал на том, чтобы я его прочитал.

Сердце Леонарда учащенно забилось, он понял, что попал в сомнительное положение. А Гарольд продолжал настойчиво, с прежним хладнокровием:

– Прозвучало ли предложение о браке?

– Да! – Леонард был приперт к стенке, а потому обрел новую отвагу и дерзость.

– И кто его сделал?

Ответом стал резкий взмах руки Леонарда, словно он хотел ударить Гарольда, но опасался последствий, и тот без труда перехватил руку и удержал ее. Леонард был крепким юношей, но сопротивляться железной хватке Гарольда был не в силах.

– Ты должен ответить! Мне необходимо знать правду!

– С чего это? Что ты собираешься с этим делать? Ты мне не отец! И не отец Стивен, хотя могу побиться об заклад, что ты хотел бы стать с ней поближе!

Откровенное оскорбление не задело сердце Гарольда, разрывавшееся от боли. Его холодный и собранный разум удерживал страсти под контролем, а потому удар не достиг цели.

– Я задаю вопросы, потому что так решил. Возможно, ты сам все поймешь, если пожелаешь. Но постарайся услышать меня, Леонард Эверард. Ты давно меня знаешь, я всегда держу данное слово. Так или иначе, и твоя, и моя жизнь зависит от твоих ответов.

Леонард почувствовал себя весьма неуютно. Он хорошо представлял себе внутреннюю силу и решительность собеседника. С деланым смешком, за которым таились страх и растерянность, он отозвался:

– Ну, что же, господин учитель, вы задаете вопросы, на которые, полагаю, я могу дать ответ. Давай же! Следующий!

Гарольд сохранил прежний спокойный и холодный тон:

– Кто сделал предложение о браке?

– Она.

– Как… сделала ли она предложение сразу и напрямую или после серии намеков и предварительного разговора?

– Ну, сперва она немного поговорила. Я не сразу понял, к чему она клонит.

Повисла долгая пауза. А потом, с усилием, Гарольд продолжил:

– И ты принял ее предложение?

Леонард колебался с ответом. С затаенным злорадством он смотрел на крупного, крепко сложенного собеседника, который так и не выпустил его руку из железной хватки. Однако пауза не могла тянуться вечно, и Леонард признал:

– Нет! Но это не значит, что у меня нет такого намерения! – торопливо добавил он вслед за первым утверждением.

К удивлению Леонарда, именно в этот момент Гарольд отпустил его руку.

– Вот, значит, как! – с горечью сказал он. – Теперь я понимаю, что сказанное тобой правда. Все ясно. Повторять подробности не надо, я их уже знаю. Большинство мужчин – даже такие негодяи, как ты, – постыдились бы рассказывать все это вот так в открытую, не думая о последствиях. Ты низкий человек, предатель!

– Что я такого невероятного сказал?

– Ты много сказал, пока был пьян, и я этого не забуду, – голос его обрел теперь звучность и суровость обвинительной речи, достойной выступления в суде. – Леонард Эверард, ты оскорбительно говорил о молодой леди, которую я люблю и уважаю, как самого близкого и родного человека. Ты оскорбил ее в лицо и недостойно упоминал ее в разговоре со мной. Ты предал ее, рассказывая о ее безумном поступке, который она совершила, доверяя тебе. Этим ты, вольно или невольно, мог причинить ей неприятности. А теперь ты заявляешь, что намерен идти с ней по жизни рука об руку. Если ты еще хоть одной душе скажешь о том, что дважды поведал мне этим вечером, даже если ты станешь ее мужем, если ты вообще хоть как-то причинишь ей вред, если ты нанесешь урон ее чести – публично или приватным образом, я убью тебя. И помоги мне Господь!

Больше не было сказано ни слова, Гарольд встряхнул поводьями, экипаж тронулся с места, и оба спутника молча двинулись к воротам Бриндехоу, где жил Леонард. Прощаться Гарольд не стал.

Оказавшись дома, он отправил ожидавшего его слугу спать, а затем прошел в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Только теперь он позволил себе расслабиться и отпустить мысли. В первый раз с момента шока он решился посмотреть в лицо правде и задуматься о своей жизни. Он так давно, так долго любил Стивен, что ему казалось – сама эта любовь была единственной опорой для него. Он не мог вспомнить время, когда не любил ее, словно сама его жизнь началась в тот момент, когда он впервые увидел ее, еще малышку, взял ее под защиту, открыл для нее душу. Преданность ей стала смыслом его существования, однако он никогда – ни словом, ни намеком – не давал ей понять, как глубоко и сильно любит ее. Никогда не пытался он занять особое, уникальное место в ее жизни. И вот он – конец всех мечтаний! Он не занимает ее, ее сердце закрыто для него, она видит своим мужем совсем другого человека! У него не хватало сил понять, как все это получилось, почему она совершила столь странный поступок. Зачем она попросила Эверарда жениться на ней? Почему она вообще решилась кого-то просить об этом? Женщины так не поступают! Тут мысли его зашли в тупик. «Женщины так не поступают»… И тут в памяти его стали всплывать обрывки разговоров с участием Стивен. Разговоров, которые имели какое-то отношение к теме. Эти туманные и разрозненные воспоминания послужили утешением для его раненого сердца, но разуму не удавалось собрать все воедино, отыскать закономерность. Он знал, что взгляды Стивен на равенство полов были не вполне традиционными. Возможно ли, что она решила проверить одну из своих теорий на практике?

Эта идея так поразила его, что он больше не мог оставаться на месте. Гарольд вскочил и прошелся по комнате. К рассвету ему стало легче, хотя он не смог бы назвать источник перемены в своем настроении. По крайней мере, он не в состоянии был со всей ясностью охарактеризовать ее. Ему трудно было примириться с выводом, потому что речь шла о Стивен, и его чувства были слишком сильно затронуты. Но еще тяжелее было бы предположить, что она совершила странный поступок немотивированно или хуже того – из любви к Леонарду! Гарольд вздрогнул всем телом и остановился. Нет, она не может любить такого человека. Это было бы чудовищно! Но все же – она это сделала… Если бы рядом оказался кто-то, кому она доверяла, кто мог бы дать ей совет, удержать от ошибочного шага! Но у нее ведь нет матери. Бедная, бедная Стивен!

Ему было жалко не себя, а любимую женщину. Эта жалость переполняла его. Гарольд тяжело опустился и оперся на стол, спрятав лицо в ладони. Долгое напряжение разрядилось внезапным взрывом эмоций. Тело его было неподвижно, но мысли лихорадочно метались – Гарольд мучительно искал выход, который оказался бы на пользу Стивен, уберег ее от страданий и проблем.

Когда сильный человек размышляет альтруистически, из этого может выйти только хорошее. Он может совершить ошибку, но, в конечном счете, он движется к правильной цели. Так было и с Гарольдом. Он знал, что плохо разбирается в женщинах, в женской природе, столь отличной от мужской. Стивен была единственной знакомой ему женщиной, но ее юность и неопытность, незнание мира, ее особенный характер и необычное воспитание – все это делало ее неподходящим образцом для изучения женской натуры. В юности Гарольд привык боготворить женщин, они казались ему возвышенными существами, но в последние годы, в период обучения в университете и после этого, ему приходилось переживать разочарование, открывать для себя горькую правду: женщины – не ангельские создания, а обычные люди, со всеми достоинствами и недостатками. Осознав это, он вынужден был признать, что и обожаемая им Стивен – всего лишь человек, однако ее искренность, чистота и сила духа неизменно восхищали его. Гарольд был убежден, что она лучше его, а потому и ее избранник должен быть кем-то исключительным, почти нереально прекрасным и достойным во всех отношениях. Тогда он смог бы с чистой совестью возблагодарить Господа за доброту. Ведь не зря же Он послал на землю женщину, настолько подобную ангелам!

В сложившейся теперь ситуации Гарольду оставалось одно: он был уверен, что Стивен не могла любить Леонарда. Всеми фибрами души он сопротивлялся этой вероятности. Ее натура настолько возвышенна, а Леонард низок. Она благородна, а он нет. Нет и нет! Это совершенно исключено!

Невозможно! В этой уверенности сказалась его собственная неопытность. Гарольд понятия не имел, как нелогична бывает любовь! Юношеская убежденность в силе рассудка часто бывает свойственна мужчинам, а невыносимая боль не позволяла мыслить здраво. Он любил Стивен всем сердцем, он хотел услужить ей, удалить от нее все опасности. Он думал, что ему достаточно ее доброты и привязанности, сестринской любви, совсем еще детской и невинной. Он видел в их отношениях нечто божественное, небесное. Он и теперь понимал, что она по-своему любит его, но прежде он даже не догадывался, что жил надеждой: однажды эти робкие чувства перерастут в нечто более серьезное. Сегодня эти невысказанные мечты разбились вдребезги. Она просила другого мужчину жениться на ней! Если бы она хоть на мгновение задумалась о браке с Гарольдом, ничто не помешало бы ей заговорить с ним напрямую. И все же… все же он не верил в ее любовь к Леонарду. Однако приходилось признать, что к самому Гарольду Стивен не питала глубокой и истинной любви – по крайней мере, для него теперь это было очевидно. Он решительно отмахнулся от этих прискорбных размышлений и сосредоточился на том, чтобы объяснить и оправдать неожиданный поступок Стивен.

«Ищите и обрящете, стучите и отверзется». Надо набраться терпения и обдумать все еще раз. Все обязательно выяснится. Снова и снова он перебирал в памяти обрывки давних разговоров, взвешивал аргументы, собирал фрагменты головоломки. Наконец в голове у него стало что-то проясняться. Сперва смутно, а потом все определеннее он понимал, что поступок Стивен был результатом какой-то безумной идеи, совершенно детской, но в то же время последовательной и логичной с точки зрения самой девушки, привыкшей доверять доводам рассудка. Наверняка Стивен зациклилась на том, чтобы проверить правильность своей теории, а потому пренебрегла всеми условностями. Дальше его анализ не продвинулся, а за окном заметно светлело, тяжелая ночь подходила к концу. Наступал новый день, и Гарольду предстояло множество дел. Он чувствовал, что Стивен ждут испытания, и в такой час он должен быть рядом с ней. Она всегда полагалась на него, с самого детства. Он не мог подвести ее теперь, ведь неприятности могли быть слишком серьезными и неожиданными для самой Стивен. Нет, его долг – защитить девушку, даже если она его об этом не просит.

Утренний свет принес Гарольду новую надежду. Надо заняться делами, и он теперь точно знал, как надо действовать. Мысли его приняли практическое направление, пришло время помочь Стивен. Сомнения и страдания пока надо оставить в стороне. Впервые он задумался о том, что все это должно быть для Стивен очень унизительно, она наверняка страдает из-за отказа! Она сделала такой отважный и рискованный шаг, переступила через девичью робость, сама выступила с предложением руки и сердца, а ее избранник ответил отказом! Трудно представить всю меру переживаний оскорбленной женщины. Остается только предположить, что она в отчаянии – и это заставило Гарольда яростно сжимать зубы от ярости.

Но гнев послужил и источником вдохновения. Если Стивен унизил отказ одного мужчины, нельзя ли исправить ситуацию, предоставив ей шанс самой отказать другому? Искренняя любовь Гарольда и преданность единственной и неповторимой Стивен были так велики, что он готов был пожертвовать собственным сердцем ради ее покоя. Пусть она отвергнет его, если это поможет ей исцелиться от раны, нанесенной Леонардом! Она должна знать, что не все мужчины подобны ему, что на ее пути будут и те, кто готов безраздельно восхищаться ею, служить ей верой и правдой. Отказав Гарольду, она сможет испытать облегчение, обрести уверенность в себе. Конечно, если бы она согласилась… Ах, нет, это было бы слишком прекрасно! Перед ним открылись бы врата рая… Но ждать этого не приходится. Ему остается лишь позаботиться о ней и принять свою судьбу. Надо спешить. Леонард Эверард способен создать новые проблемы, и ситуация может ухудшиться.

Все и так достаточно плохо, думал он. Она попала в ловушку собственных теорий, но он ее спасет. А чем это закончится для него самого? Ничем хорошим, это ясно. Для него все закончено!


| Врата жизни |