home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ты никогда не пожалеешь об этом

Так и порешили: Дэвид оставит все Пэту. Если один из них умрет, другой будет по крайней мере финансово обеспечен на всю оставшуюся жизнь. Дэвид считал: это самое малое, что он мог сделать для человека, поддерживавшего его в течение стольких лет, несмотря на то что он не всегда хранил ему верность.

Они знали друг друга почти всю жизнь, потому что еще их родители были близкими друзьями с незапамятных времен. Обе семьи надеялись, что Дэвид возьмет замуж Руфь, сестру Пэта, и не смогли скрыть своего удивления, а отец Пэта и недовольства, когда они стали жить вместе, особенно потому, что Пэт был на три года старше Дэвида.


Какое-то время Дэвид откладывал это дело, надеясь на чудо, несмотря на то что Марвин Робак — настырный страховой агент из компании «Женева лайф» — последние девять месяцев постоянно просил о встрече. В первый понедельник десятого месяца он позвонил опять, и на этот раз Дэвид с неохотой согласился принять его. Он выбрал день, в который, как он знал, Пэт будет работать в гостинице в ночную смену, и попросил Робака зайти к ним домой. Ему показалось, что так будет похоже, будто агент сам напросился.

Дэвид поливал алые цветы на столе в гостиной, когда Робак нажал кнопку звонка у входной двери. Угостив посетителя пивом, Дэвид рассказал ему, что у него есть все страховки, какие могут ему понадобиться: от кражи, несчастных случаев, страховка на машину и дом, есть и медицинская страховка, и даже страховка отпуска.

— А как насчет страхования жизни? — спросил Марвин, облизывая губы.

— А такая мне и не нужна, — сказал Дэвид. — У меня хорошая зарплата, у меня достаточно сбережений, и вдобавок мои родители оставят все мне.

— Не будет ли благоразумным предусмотреть автоматическое получение кругленькой суммы в шестидесятый или шестьдесят пятый день рождения? — продолжал Марвин попытки приоткрыть дверь, не понимая, что она уже давно широко открыта. — В конце концов, никогда нельзя предвидеть, какое несчастье может ждать вас за углом.

Дэвид прекрасно знал, какое несчастье ждет его за углом, но тем не менее спросил невинным тоном:

— О какой цифре вы говорите?

— Ну, это зависит от того, сколько вы зарабатываете в настоящее время.

— Сто двадцать тысяч долларов в год, — сказал Дэвид, стараясь держаться непринужденно, поскольку почти вдвое завысил свой заработок. Было видно, что сумма произвела на Марвина впечатление. Дэвид молчал, пока Марвин делал в уме быстрые подсчеты.

— Так, — сказал наконец он. — Я бы предложил полмиллиона долларов или что-то в этом роде. — Он быстро пробежал пальцем по таблицам, которые достал из своего кейса. — Вам ведь еще только двадцать семь, поэтому платежи вполне вам по карману. Более того, вы можете даже рассчитывать и на большую сумму, если уверены в том, что ваши доходы будут расти в течение следующих лет.

— За последние семь лет они росли год от года, — сказал Дэвид, на этот раз — правду.

— Какого рода бизнесом вы занимаетесь, мой друг? — спросил Марвин.

— Акции и облигации, — ответил Дэвид, не называя ни небольшую фирму, на которую работал, ни низкую должность, которую там занимал.

Марвин опять облизнул губы, хотя на курсах подготовки ему неоднократно советовали не делать этого, тем более когда хочешь кого-нибудь заарканить.

— Итак, какую сумму мне следует назвать? — спросил Дэвид, продолжая вести разговор так, чтобы инициатива исходила от Марвина.

— Ну, миллион вполне вам по средствам, — сказал агент, сверившись с таблицами. — Месячные платежи могут показаться поначалу довольно крупными, но с течением лет, инфляцией и увеличением ваших доходов они станут незначительными.

— И сколько мне придется платить ежемесячно, чтобы в итоге получить миллион? — спросил Дэвид, делая вид, что попался на крючок.

— Если мы сделаем ваш шестидесятый день рождения окончанием нашего контракта, то чуть больше тысячи долларов в месяц, — сказал Марвин, стараясь, чтобы сумма выглядела совершенной мелочью. — И не забывайте, шестьдесят процентов этой суммы освобождается от налогов, так что на самом деле вам это обойдется примерно в пятнадцать долларов в день, а кончится все тем, что вы получите миллион долларов как раз тогда, когда будете больше всего нуждаться в деньгах. И потом, тысяча долларов — это константа, она никогда не будет увеличена. По сути дела, эта сумма защищена от инфляции.

Он издал противный визгливый смешок.

— Но я получу всю сумму вне зависимости от того, что случится в экономике?

— Один миллион долларов в ваш шестидесятый день рождения, — подтвердил Марвин, — что бы ни случилось, даже конец света. — Последовал очередной визгливый смешок. — Вместе с тем, мой друг, если случится так, что вы умрете до вашего шестидесятого дня рождения — боже упаси! — ваши иждивенцы получат всю сумму немедленно.

— У меня нет иждивенцев, — сказал Дэвид, напуская на себя скучающий вид.

— Должен же быть кто-то, о ком вы заботитесь, — сказал Марвин. — При такой приятной внешности.

— Оставьте мою внешность в покое, мистер Робак. Хорошо, я подумаю на эту тему в выходные. Обещаю перезвонить вам.

Марвин казался озадаченным. Ему не нужно было напоминать себе правило, согласно которому клиента надо прижимать к стенке прямо во время первой встречи, не позволять ему вывернуться, иначе он получает время передумать. У него пересохли губы.

Смена Пэта закончилась ранним утром, но Дэвид не ложился и ждал: он хотел рассказать, как прошла встреча с Марвином. У Пэта не было никакого мнения относительно плана Дэвида: раньше Дэвид самостоятельно решал все проблемы, особенно финансовые. Да и то сказать: главной слабостью Пэта было неумение отказать даже коммивояжеру с платяными щетками.

— И что нам делать дальше?

— Ждать.

— Но ты же обещал Марвину связаться с ним снова.

— Я помню, но у меня нет ни малейшего желания делать это, — сказал Дэвид и положил руку на плечо Пэта. — Ставлю сто долларов, что первым звонком в понедельник утром будет звонок от него. И не забывай, я все еще должен делать вид, что инициатива исходит от него.

Друзья легли в постель, и у Пэта случился приступ астмы. Поэтому они решили, что теперь не время Дэвиду объяснять подробности. В конце концов, как вновь и вновь повторял Дэвид, нет никакой необходимости во встрече Пэта с Марвином.

Марвин позвонил в понедельник утром в 8:30.

— Хотел поймать вас до того, как вы отправитесь торговать своими акциями и облигациями, — сказал он. — Вы приняли решение?

— Да, принял, — ответил Дэвид. — Я обсудил вопрос с матерью, и она посоветовала мне соглашаться на миллион, поскольку пятьсот тысяч могут оказаться не такой большой суммой, когда мне исполнится шестьдесят.

Марвин обрадовался тому, что Дэвид не может видеть, как он облизывает губы.

— Ваша мать, несомненно, прозорливая женщина, — только и сказал он.

— Могу я попросить вас заняться подготовкой договора? — спросил Дэвид, пытаясь говорить так, будто сам не хочет вникать ни в какие детали.

— А как же, — сказал Марвин. — И не думайте об этом, мой друг. Просто оставьте все мне. Вы приняли правильное решение, Дэвид. Обещаю вам, вы никогда не пожалеете об этом.

На следующий день Марвин позвонил опять и сообщил, что все бумаги оформлены и что теперь Дэвиду остается только пройти рутинный — он несколько раз повторил это слово — медосмотр. Но, поскольку речь шла об очень большой сумме страховки, его нужно было пройти в Нью-Йорке, у врача их страховой компании.

Дэвид попробывал протестовать против необходимости ехать в Нью-Йорк, пытаясь настаивать, что принял неверное решение, но — после нескольких убедительных аргументов Марвина — сдался.

У Пэта была теперь дневная смена, поэтому Дэвид оказался дома один, когда Марвин принес ему на подпись необходимые бумаги.

Дэвид поставил свою подпись в трех местах, отмеченных карандашным крестиком. Последним действием было проставление имени Пэта в специально отведенном месте, на которое показал толстый палец Марвина.

— Как вашего единственного иждивенца, — пояснил он, — если, не дай бог, вы умрете до 1 сентября 2027 года. Вы женаты?

— Нет, просто живем вместе, — ответил Дэвид.

Повторив слова «мой друг, вы никогда не пожалеете об этом» несколько раз, Марвин ушел, захватив с собой заполненные документы.

— Теперь тебе остается только держать себя в руках, — сказал Дэвид Пэту, рассказав о подписании бумаг. — Просто помни, что никто не знает меня лучше, чем ты, а когда все закончится, ты получишь миллион долларов.

Когда они наконец оказались в постели, Дэвид попытался заняться любовью с Пэтом, но вскоре они поняли, что это больше невозможно.

Они вдвоем съездили в Нью-Йорк в следующий понедельник, чтобы встретиться со старшим медицинским консультантом компании «Женева лайф». Причем расстались за квартал от страховой компании, чтобы не рисковать и не показываться на людях вместе. Когда они расставались, Дэвид все еще беспокоился о том, сможет ли Пэт выдержать это испытание.

Через пару минут он прибыл в поликлинику. За столом сидела молодая женщина в длинном белом халате. Она улыбнулась ему.

— Доброе утро, — сказал он. — Меня зовут Дэвид Кравиц. Доктор Ройсон назначил мне встречу.

— О да, мистер Кравиц, — сказала медсестра, — доктор Ройстон ждет вас. Пожалуйста, следуйте за мной. — Затем они пошли по длинному коридору к последней двери по левой стороне. На медной табличке было написано «Доктор Ройстон». Она постучала, открыла дверь и сказала:

— Доктор, к вам мистер Кравиц.

Доктор Ройстон оказался невысоким пожилым человеком, почти лысым, с загоревшей блестящей макушкой. Он носил очки в роговой оправе и выглядел так, будто его собственная страховка жизни далека от завершения. Он поднялся со стула, пожал руку пациенту и сказал:

— Речь идет о страховании жизни, если я правильно помню.

— Да, все верно.

— Это не должно занять много времени, мистер Кравиц. Простой рутинный осмотр, компания хочет быть уверенной, что ваше здоровье позволяет вам рассчитывать на такую большую сумму. Садитесь, — сказал он, жестом показывая на стул перед собой.

— Я и сам думал, что сумма слишком велика. Я бы согласился и на полмиллиона, но агент был чересчур настойчивым…

— Случалось ли вам серьезно болеть за последние десять лет? — спросил доктор, явно безразличный к мнению агента.

— Нет. Случайные простуды, но ничего, что можно было бы назвать серьезным, — ответил он.

— Хорошо. А у ваших близких родственников случались сердечные приступы, находили ли у них рак или болезни печени?

— Насколько мне известно, нет.

— Ваш отец еще жив?

— Еще как.

— Он здоров и хорошо себя чувствует?

— Бегает трусцой каждое утро и качает мускулы в местном спортзале два раза в неделю.

— А ваша мать?

— Тоже не болеет, и я не удивлюсь, если она переживет отца. — Доктор засмеялся.

— А ваши дедушки и бабушки?

— Все живы, кроме одного. Отец моего папы умер два года назад.

— Вы знаете причину смерти?

— Просто умер, я думаю. По крайней мере, так сказал священник во время похорон.

— А сколько лет ему было? — спросил доктор. — Вы помните?

— Восемьдесят один, восемьдесят два.

— Хорошо, — сказал доктор Ройстон, отмечая крестиками маленькие квадратики на бланке, который лежал перед ним. — У вас были такие болезни? — И он протянул ему список, начинавшийся артритом и заканчивавшийся через восемнадцать строчек туберкулезом.

Молодой человек медленно прошелся глазами по списку, перед тем как ответить.

— Нет, ничего из этого, — сказал он и больше ничего не добавил. Про астму — тоже.

— Вы курите?

— Никогда.

— Пьете.

— Так, за компанию. Я могу позволить себе бокал вина за обедом, но я не пью крепких напитков.

— Отлично, — сказал доктор и поставил крестик в последнем квадратике. — Теперь давайте измерим ваши рост и вес. Подойдите сюда, мистер Кравиц, и встаньте на весы.

Доктору пришлось встать на цыпочки, чтобы опустить планку измерения роста на голову пациента.

— Сто восемьдесят три сантиметра, — сказал он и посмотрел на указатель веса. — Восемьдесят два килограмма. Неплохо. Может быть, немного лишнего веса.

Он заполнил еще две строчки на бланке.

— Теперь мне нужен анализ мочи, мистер Кравиц. Возьмите этот пластиковый контейнер, зайдите в соседнюю комнату, наполните его до средней отметки и оставьте на полке. А потом возвращайтесь ко мне.

Через несколько минут пациент вернулся.

— Я оставил контейнер на полке.

— Хорошо. Теперь мне нужен анализ крови. Не могли бы вы закатать правый рукав?

Доктор обмотал бицепс манжетой и накачал ее воздухом так, что проступили вены.

— Небольшой укол, — сказал Ройстон. — Вы вряд ли что-либо почувствуете.

Игла вошла в руку, и он отвернулся, пока доктор набирал кровь. Доктор Ройстон протер ранку и заклеил ее кусочком пластыря. Затем он нагнулся и прослушал холодным стетоскопом различные участки груди пациента, предлагая ему то вдохнуть, то выдохнуть.

— Хорошо, — опять повторил он.

Наконец сказал:

— Ну вот, теперь почти все. Вам придется подождать несколько минут в коридоре, потом доктор Харви сделает вам рентген грудной клетки и электрокардиограмму, а после того как она закончит, вы можете ехать домой… — Он посмотрел на записи. — …В Нью-Джерси. Компания свяжется с вами через несколько дней, как только у нас будут результаты анализов.

— Благодарю вас, доктор Ройстон, — сказал он, застегивая рубашку.

Доктор нажал кнопку звонка, и в дверях опять появилась медсестра, которая отвела его в другую комнату, на двери которой висела табличка «Доктор Мэри Харви». Доктор Харви оказалась модно одетой женщиной средних лет, с коротко стриженными седыми волосами. Она ждала его. Улыбнувшись высокому красивому мужчине, попросила его еще раз снять рубашку и встать перед рентгеновским аппаратом.

— Заведите обе руки за спину и вдохните. Спасибо.

Затем доктор Харви попросила его лечь на кровать в углу комнаты. Она склонилась над его грудью и смазала гелем его кожу, а потом прикрепила небольшие подушечки. Он смотрел в белый потолок, а она щелкала выключателями и смотрела на экран монитора, стоявший у нее на столе. Ее лицо ничего не выражало. Влажной фланелью доктор Харви сняла с груди остатки геля и сказала:

— Можете надевать рубашку, мистер Кравиц. Вы свободны.

Одевшись еще раз, молодой человек поспешил прочь и чуть не бежал всю дорогу до угла, на котором они расстались. Они опять обнялись.

— Все нормально?

— Думаю, да, — ответил он. — Сказали, что дадут мне знать в течение нескольких следующих дней, как только будут готовы результаты анализов.

— Слава богу, у тебя не возникло трудностей.

— Пусть и у тебя их не будет.

— Давай даже не думать об этом, — сказал Дэвид, крепко обнимая любимого человека.

Марвин позвонил через неделю и сказал Дэвиду, что доктор Ройстон выдал справку о полном здоровье. Теперь оставалось только сделать первый платеж в размере 1100 долларов. Дэвид отправил чек страховой компании «Женева лайф» на следующее утро. Следующие платежи осуществлялись в первый день каждого месяца.

Через восемнадцать дней после седьмого платежа Дэвид Кравиц умер от СПИДа.


Пэт попытался вспомнить, что нужно делать сначала, как только было зачитано завещание. Ему нужно было войти в контакт с мистером Леви, адвокатом Дэвида, и предоставить все его попечению. Дэвид предупреждал его, чтобы он сам никак не влезал в это дело. Пусть Леви как его стряпчий выставит претензии страховой компании, а затем передаст ему деньги. «В случае сомнения молчи» — таков был последний совет Дэвида перед смертью.

Десять дней спустя Пэт получил письмо из отдела претензий компании «Женева лайф», в котором выражалась просьба побеседовать с бенефициаром страхового полиса. Пэт отправил письмо прямо адвокату Дэвида. Мистер Леви ответил согласием на беседу, которая — по просьбе его клиента — будет проходить в офисе адвокатской конторы «Леви, Голдберг и Леви» на Манхэттене.

— Не осталось ли чего, что вы не сказали мне, Патрик? — спросил его Леви за несколько минут до приезда представителя страховой компании. — Потому что если да, то лучше сказать сейчас.

— Нет, мистер Леви, мне больше нечего сказать вам, — ответил Пэт, точно выполнявший инструкции Дэвида.

С самого начала беседы представитель «Женева лайф» сверлил глазами склоненную голову Пэта, не оставляя у мистера Леви никакого сомнения в том, что они не слишком рады выплачивать такую сумму. Но адвокат стеной стоял на пути любых вопросов, ведь его позиция становилась только крепче от того факта, что за восемь месяцев до этого врачи «Женева лайф» не нашли и намека на то, что Дэвид был ВИЧ-положительным.

— Можете поднимать какой угодно шум, — все время повторял Леви, — но, в конце концов, компания заплатит.

— Если я не получу всей суммы в течение тридцати дней, — добавил он для надежности, — я подам в суд на «Женева лайф».

Представитель отдела претензий спросил Леви, не готов ли он пойти на сделку. Леви посмотрел на Пэта, еще ниже склонившего голову, и ответил:

— Конечно нет.

Пэт вернулся в квартиру через два часа, измученный и упавший духом. Он боялся, что с ним может случиться приступ астмы. Попытался приготовить ужин, но все было бессмысленно без Дэвида.

За весь вечер телефон позвонил только один раз. Пэт рванулся к нему, полагая, что это могли быть либо мать, либо сестра Руфь. Оказалось, что это был Марвин.

— У меня большие проблемы, Пэт, — блеял он в трубку. — Я, наверное, потеряю работу из-за страхового соглашения, который я заключил с вашим другом Дэвидом.

Пэт сказал, что ему очень жаль, но он ничем не может помочь.

— Можете, — настаивал Марвин. — Для начала вы могли бы сами получить страховой полис. Это спасло бы мою шкуру.

— Я не думаю, что это было бы благоразумно, — сказал Пэт, размышляя о том, что бы посоветовал Дэвид.

— Конечно же, Дэвид не захотел бы, чтобы меня уволили, — умолял Марвин. — Имейте ко мне жалость. Я просто не могу позволить себе еще одно увольнение.

— Сколько это будет мне стоить? — спросил Пэт, отчаянно пытаясь сбить Марвина с толку.

— Вы получите миллион долларов наличными, — Марвин почти кричал, — и вы спрашиваете, сколько вам это будет стоить? Что такое тысяча долларов в месяц для такого богача, как вы?

— Но я не могу быть уверенным в том, что получу этот миллион, — запротестовал Пэт.

— Вопрос уже решен, — понижая голос, сообщил Марвин. — Я не должен вам этого говорить, но вы получите чек тридцатого числа этого месяца. Компания знает, что ваш адвокат держит их за яйца. Вам даже не придется делать первый платеж, пока вы не получите миллион.

— Хорошо, — сказал Пэт, отчаянно пытавшийся отвязаться от него. — Я пойду на это, но только после получения чека.

— Спасибо, мой друг. Я загляну к вам со всеми бумагами завтра вечером.

— Нет, это невозможно, — возразил Пэт. — В этом месяце я работаю в ночную смену. Загляните лучше завтра утром.

— Друг мой, вам не придется работать в ночную смену, когда вы получите чек, — сказал Марвин и издал свой противный визгливый смешок. — Счастливчик, — хихикнул он и повесил трубку.

К тому времени, когда Марвин прибыл к нему домой на следующий день, Пэт обдумал его предложение еще раз. Если ему придется опять ехать к доктору Ройстону, они тут же узнают правду. Но после того как Марвин заверил его, что медосмотр может провести любой врач по усмотрению Патрика, а первый платеж будет сделан задним числом, он сдался и подписал все бумаги между карандашными крестиками, сделав Руфь единственным бенефициаром. Он надеялся, что Дэвид одобрил бы его решение.

— Благодарю вас, друг мой. Больше я вас не побеспокою, — пообещал Марвин. А уже закрывая за собой дверь, добавил: — Обещаю вам, вы никогда об этом не пожалеете.

Неделю спустя Пэт встретился с доктором. Это не заняло много времени, поскольку Пэт совсем недавно уже проходил плановый медосмотр. Как потом вспоминал доктор, Пэт казался очень нервным и не мог скрыть своего облегчения, когда он позвонил ему и сказал, что все в порядке.

— Ничего страшного нет, Патрик. Только астма, но и она за последнее время не обострилась.

А еще через неделю позвонил Марвин и сказал, что доктор признал его здоровым и что сам он остался на работе в «Женева лайф».

— Рад за вас, — сказал Пэт, — но что с моим чеком?

— Он будет выписан в последний день месяца. Вопрос сейчас только в оформлении бумаг. Он будет у вас за двадцать четыре часа до первого платежа. Как я и сказал, вы выиграете и здесь, и там.

Пэт позвонил адвокату Дэвида в последний день месяца и спросил, не получал ли он чека от «Женева лайф».

— В утренней почте ничего не было, — сказал ему Леви. — Но я позвоню им и узнаю, не выписан ли он уже и не задержался ли на почте. Если нет, я подам на них в суд немедленно.

Пэт подумал, не следует ли сказать Леви, что он подписал чек на 1100 долларов, отдав почти все свои деньги, и теперь ему не хватит до следующей зарплаты. Все его сбережения ушли на то, чтобы помогать Дэвиду делать его ежемесячные платежи в «Женева лайф». Он решил не упоминать об этом. Дэвид не раз говорил, что в сомнительных случаях лучше молчать.

— Я перезвоню в конце рабочего дня и дам вам знать, каково положение дел.

— Нет, это невозможно, — сказал Пэт. — Я всю неделю работаю в ночную смену. Я прямо сейчас отправляюсь на работу. Может быть, вы позвоните мне завтра с утра?

— Обязательно, — пообещал адвокат.

Телефон зазвонил в 9:31. Пэт схватил трубку и с облегчением услышал голос мистера Леви на другом конце линии.

— Патрик, мне вчера вечером позвонили из «Женева лайф», и, должен сказать, вы нарушили золотое правило Леви.

— Золотое правило Леви? — спросил озадаченный Пэт.

— Да, золотое правило Леви. Оно очень простое, Патрик. Если тебе тяжело что-то нести, ты можешь бросить груз на кого угодно, но никогда — на своего собственного адвоката.

— Я не понимаю, — сказал Пэт.

— Врач отправил образцы вашей мочи и крови в «Женева лайф», и они оказались идентичными тем, которые исследовал доктор Ройстон у человека по имени Дэвид Кравиц.

Пэт почувствовал, как кровь уходит из его головы. Он понял, какой фокус разыграл перед ним Марвин. Его сердце начало биться чаще и чаще. Внезапно ноги его ослабли, и он рухнул на пол, ловя ртом воздух.

— Вы слышите меня, Патрик? — донеслось с того конца провода. — Вы слышите?

Скорая помощь прибыла через двадцать минут, но к тому моменту Пэт уже скончался от сердечного приступа, спровоцированного астматическим удушьем.

Мистер Леви ничего не предпринимал, пока банк Пэта не подтвердил, что страховая компания предъявила к оплате чек на сумму 1100 долларов.

Через девятнадцать месяцев сестра Пэта Руфь получила от компании «Женева лайф» платеж на сумму в один миллион долларов, но перед этим ей и «Леви, Голдберг и Леви» пришлось выдержать долгий бой в суде.

В итоге присяжные признали, что смерть произошла от естественных причин, и в момент смерти страховка уже действовала.

Так что Марвину Робаку было о чем жалеть.


Идеальное убийство | 36 рассказов | Первое чудо