home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Тоннельное видение

Попадая в Нью-Йорк, я всякий раз обязательно стараюсь отобедать со своим старым приятелем Дунканом Макферсоном. Мы с ним совершенно разные, что, естественно, и привлекает нас друг в друге. Единственное, что у нас общего, так это то, что мы оба люди пишущие. Правда, и в этом сходстве кроется существенное различие: Дункан специализируется на киносценариях, которые строчит, когда не занят статьями для «Ньюсуика» и «Нью-Йоркера», я же отдаю предпочтение романам и рассказам.

Еще одно различие между нами заключается в том, что я уже 28 лет живу в браке с одной и той же женщиной, а у Дункана, похоже, в каждый мой приезд в Нью-Йорк оказывается новая подруга — завидное постоянство, если учесть, что наведываюсь я туда не реже двух раз в год. Все его девушки привлекательные, живые, эффектные, правда, степень их привлекательности зависит от того, в какой стадии находятся сейчас их отношения. В прошлом мне случалось наблюдать начало (когда страсти пылали вовсю) и середину (уже начинали угасать), но в этот свой приезд я впервые застал финал.

Из отеля на Пятой авеню я позвонил Дункану сказать, что приехал в связи с выходом нового романа, — и он тут же пригласил меня на обед следующим вечером. Я подумал, что обедать — как обычно — мы будем у него. Вот вам, кстати, еще одно различие: не в пример мне, Дункан отменно готовит.

— Жду не дождусь нашей встречи, — заявил он. — У меня наконец-то созрела идея для романа, и я хотел бы опробовать на тебе сюжет.

— Отлично! — ответил я. — С нетерпением буду ждать завтрашнего вечера. Да, я хотел спросить… — я замялся.

— Кристабель, — подсказал Дункан.

— Кристабель, — повторил я, пытаясь вспомнить, видел ли ее раньше.

— Не стоит забивать голову тем, что как-то может ее касаться, — уточнил Дункан. — Она вот-вот получит от ворот поворот — так, кажется, говорят у вас в Англии? Я недавно познакомился с другой девушкой — Карен. Это что-то совершенно изумительное. Она точно тебе понравится.

Я решил, что это не самый подходящий момент для признания, что мне нравились все девушки Дункана. И лишь спросил, которая из этих двух вероятнее всего составит нам завтра компанию за обедом.

— Будет зависеть от того, успеет ли Кристабель упаковать свои вещички, — ответил Дункан. — Если успеет, мы будем обедать с Карен. Я еще не спал с ней и планировал заняться этим завтра ночью. Но, поскольку ты сейчас здесь, это можно отложить на потом.

Я рассмеялся.

— Я могу и подождать, — заверил я приятеля. — В конце концов, я пробуду здесь целую неделю.

— Нет-нет! Тем более что я должен рассказать тебе о замысле своего романа. Это куда важнее. Так что давай заходи ко мне завтра вечером. Скажем, в семь тридцать, идет?


Прежде чем выйти из отеля, я упаковал экземпляр своей последней книги и написал сверху: «Надеюсь, тебе понравится».

Дункан живет в одном из многоквартирных домов на 72-й улице у Центрального парка. И хотя я бывал там много раз, у меня всегда уходит несколько минут на то, чтобы отыскать вход. Похоже, в каждый мой приезд меняются не только подружки Дункана, но и портье в его доме.

Когда я назвался, портье-новичок что-то пробормотал в ответ и проводил меня к лифтам в дальнем углу холла. Я закрыл за собой решетчатую дверь и нажал кнопку четырнадцатого этажа. Это был один из тех верхних этажей, который агенты по недвижимости даже с очень богатым воображением не осмелятся назвать пентхаусом.

Я открыл дверь лифта и вышел на лестничную площадку, репетируя на ходу подходящую улыбку для Кристабель (прощальную) и для Карен (приветственную). Сделав несколько шагов к двери Дункана, я услышал, что там разговаривают на повышенных тонах. Очень британское выражение, порождение нашей способности преуменьшать очевидное: давайте уж будем откровенны и прямо признаем, что там, за дверью, вопили друг на друга изо всех сил. Я подумал, что это, скорее, должен быть финал для Кристабель, нежели начало для Карен.

Я и так уже опаздывал на несколько минут, потому отступать мне было некуда. Я нажал кнопку звонка: к моему облегчению, голоса тут же стихли. Дверь открыл Дункан и, хотя щеки его пылали от гнева, при виде меня непроизвольно улыбнулся. Я, кстати, забыл сказать вам еще о нескольких различиях между нами: у этого молодца копна по-мальчишески темных вихров, суровые черты лица — наследство от предков-ирландцев — и телосложение чемпиона по теннису.

— Заходи, — сказал он. — Кстати, это Кристабель, если ты еще не догадался.

Я не из тех мужчин, что могут положить глаз на чужих отвергнутых подруг, но должен признаться: для Кристабель я бы охотно сделал исключение. Правильный овал лица, темно-синие глаза и просто ангельская улыбка. Добавьте к этому светлые-светлые волосы, какие бывают только у скандинавов, и стройную фигурку из числа тех, на которых держится вся реклама средств для похудения. На ней был облегающий кашемировый свитер и тесные джинсы, почти не оставлявшие простора для фантазии.

Кристабель пожала мне руку и извинилась за свой неряшливый внешний вид.

— Я весь день упаковываю вещи, — пояснила она.

Результаты ее трудов были совсем рядом: прямо у двери стояли три огромных чемодана и две картонные коробки, полные книг. На одной из коробок лежал детективный роман Дороти Сейерс в потрепанной красной суперобложке.

Мне стало совсем неловко: вряд ли я мог выбрать более неподходящий вечер для встречи со старым приятелем.

— Извини, но на этот раз нам придется есть где-то на стороне, — заявил Дункан. — Мы сегодня, — он помолчал, — были очень заняты. У меня не было возможности сходить в магазин. Но зато, — добавил он, — у меня будет больше времени, чтобы пересказать тебе сюжет моего романа во всех подробностях.

— Поздравляю! — сказала мне Кристабель.

Я повернулся к ней.

— Ваш роман, — пояснила она. — На первом месте в списке бестселлеров «Нью-Йорк таймс», ведь так?

— Да, я тоже тебя поздравляю, — подал голос Дункан. — Я, правда, еще не успел его прочитать, поэтому не говори мне ничего о своем романе.

Я передал Дункану свой скромный подарок.

— Спасибо, — сказал он, положив книгу на столик в прихожей. — Обязательно прочту.

— А я уже прочитала, — заявила Кристабель.

Дункан прикусил губу.

— Ладно, пошли! — сказал он и уже развернулся, чтобы попрощаться с Кристабель, но она его опередила.

— Вы не против, если я присоединюсь к вам? Я страшно проголодалась, а, как уже сказал Дункан, в холодильнике у нас хоть шаром покати.

Я видел, что мой приятель хотел что-то возразить, но Кристабель уже прошла мимо него и направилась по коридору к лифту.

— До ресторана пройдем пешком, — сказал Дункан, когда мы спустились на первый этаж. — Это в Калифорнии не могут обойтись без машины, даже если им нужно попасть в соседний дом.

Мы двинулись по 72-й улице в западном направлении. Дункан сказал, что присмотрел замечательный новый французский ресторан, туда-то он меня и ведет.

Я пытался протестовать: не только потому, что никогда не был поклонником изощренной французской кухни, но и из-за непредсказуемости финансовых обстоятельств Дункана. То он сорит деньгами налево и направо, а то оказывается на мели. Я понадеялся, что, может, он уже получил аванс за роман.

— Ты не подумай, я тоже не большой любитель всего этого, — заверил меня Дункан. — Но они только что открылись, а в «Нью-Йорк таймс» был восторженный отзыв. И кстати: когда я бываю в Лондоне, ты всегда оказываешь мне «королевские почести», — добавил он с английским, как ему показалось, прононсом.

Был один из тех прохладных вечеров, что делают пешую прогулку по Нью-Йорку столь приятной, и я наслаждался нашим путешествием, а Дункан между тем завел разговор о своей недавней поездке в Боснию.

— Тебе повезло. Ты совершенно случайно застал меня в Нью-Йорке, — говорил он. — Я только-только вернулся, после того как три месяца проторчал в этой чертовой дыре.

— Да, я знаю. Читал твою статью в «Ньюсуике», когда летел сюда, — ответил я. А потом признался, какое сильное впечатление произвел на меня его рассказ о группе военнослужащих из ООН, наладивших нелегальную торговую сеть и без зазрения совести устраивавших черный рынок в любой стране, где их размещали.

— Да, шум в ООН вышел из-за этого немалый, — заметил Дункан. — «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост» подхватили тему и расписали во всех красках делишки основных зачинщиков, но при этом, конечно, не удосужились хотя бы упомянуть меня как человека, начавшего расследование.

Я оглянулся: Кристабель еще с нами? Она, казалось, глубоко задумалась о чем-то своем и шла в нескольких шагах позади нас. Я улыбнулся ей улыбкой, которая, надеюсь, ясно говорила: Дункан просто глупец, а ты — классная, но не получил никакого ответа.

Пройдя еще несколько ярдов, я заметил золотисто-красный навес, слегка колыхавшийся от ветерка: заведение называлось «Le Manoir», то есть «Усадьба». Сердце у меня упало. Я всегда предпочитал блюда попроще, а моду на претенциозные изыски французов считал одним из главных недоразумений 80-х; в 90-е они должны были казаться уже чем-то устаревшим, если вообще не уйти навсегда в историю кулинарии.

Вслед за Дунканом мы преодолели короткий и причудливый вход через тяжелые дубовые двери и оказались в залитом ярким светом ресторане. Одного взгляда на огромный, излишне украшенный зал было достаточно, чтобы подтвердить мои худшие предчувствия. Метрдотель сделал шаг вперед:

— Добрый вечер, месье!

— Добрый вечер, — ответил Дункан. — Я забронировал столик на фамилию Макферсон.

Метрдотель сверился с длинным списком заказов.

— Да, есть. Столик на двоих.

Кристабель недовольно надула губки, но не показалась мне от этого менее прекрасной.

— А возможно сделать на троих? — спросил мой приятель без всякого энтузиазма.

— Конечно, сэр! Позвольте, я покажу вам ваш столик?

Нас провели через полный посетителей зал к небольшой нише в углу, где был стол, накрытый на двоих.

При виде скатерти, массивных тарелок с цветочным орнаментом и малиновой надписью «Le Manoir», а также изящного украшения из лилий в центре стола мне стало совсем неловко: зачем я только позволил все это? Один официант в белой рубашке с открытым воротом, черных брюках и черной жилетке с надписью «Le Manoir», вышитой красными нитками на нагрудном кармане, тут же принес стул для Кристабель, а другой столь же проворно расставил для нее тарелки и разложил приборы.

Возле Дункана возник третий официант и поинтересовался, будем ли мы аперитив. Кристабель мило улыбнулась и спросила, можно ли ей бокал шампанского. Я попросил воду «Эвиан», Дункан кивком головы показал, что будет то же самое.

Следующие несколько минут — в ожидании, пока нам принесут меню, — мы продолжали обсуждать поездку Дункана в Боснию и разительный контраст между тем, когда ты под аккомпанемент свистящих пуль выскребаешь еду ложкой из котелка, укрывшись где-нибудь в стылом блиндаже, и когда ешь с роскошной фарфоровой посуды, сидя в теплом, уютном ресторане, а струнный квартет наигрывает неподалеку Шуберта.

Возле Дункана появился еще один официант и передал нам три отпечатанных на розовой бумаге меню размером с небольшую афишу. Пока я изучал список блюд, Кристабель шепнула что-то официанту, тот кивнул и бесшумно удалился.

Я внимательней вгляделся в список и сделал малоприятное для себя открытие: это был один из тех ресторанов, где только непосредственному заказчику вручают меню с указанием цен. Пока я пытался сообразить, какие из этих блюд подешевле, перед Кристабель появился еще один бокал шампанского.

Я решил, что бульон, наверное, — наименее дорогое из первых блюд, к тому же этот выбор как-то поможет мне в моих безвольных потугах расстаться с лишним весом. С основными блюдами, учитывая мои ограниченные познания во французском, дело обстояло сложнее: в итоге я остановил свой выбор на утке, поскольку не обнаружил в меню ничего похожего на «poulet».[16]

Вернувшийся вскоре официант тут же обратил внимание на пустой бокал Кристабель:

— Еще шампанского, мадам?

— Да, если можно, — мягко ответила она.

Тут подошел метрдотель, чтобы принять заказ. Но прежде нам предстояло пройти тяжкое испытание, которое в наши дни подстерегает посетителя во французском ресторане в любом уголке мира.

— Сегодня в нашем заведении следующие особые блюда, — начал он с акцентом, который вряд ли произвел бы впечатление даже в агентстве по подбору массовки. — На закуску «Gel'ee de saumon sauvage et caviar imp'erial en aigre doux», то есть ломтики лососины и белужья икра в желе со сметаной и кабачком, маринованным в уксусе с укропом. Также мы можем предложить «Cuisses de grenouilles `a la pur'ee d’herbes `a soupe, fricass'ee de chanterelles et racines de persil», то есть жареные лягушачьи лапки в пюре из петрушки, фрикасе из лисичек и корешков петрушки. Основное блюдо — «Escalope de turbot»: вареное филе тюрбо с пюре из водяного кресса, лимонным сабайоном и соусом «Gew"urztraminer». Разумеется, мы рекомендуем вам и все прочие блюда, представленные в меню.

Я ощутил себя сытым по горло еще до того, как он завершил эти свои описания.

Кристабель же изучала меню с исключительным усердием. Затем она указала на одно из блюд, и метрдотель одобрительно улыбнулся.

Дункан наклонился ко мне и поинтересовался, выбрал ли я уже что-нибудь.

— Меня вполне устроят консоме и утка, — ответил я без раздумий.

— Спасибо, сэр, — сказал метрдотель. — Какую бы вы хотели утку? С корочкой или чуть недожаренную?

— С корочкой, — выпалил я, к явному его неудовольствию.

— А вы, месье? — обратился он к Дункану.

— Салат «Цезарь» и стейк с кровью.

Метрдотель едва успел принять у нас меню и развернуться, как Дункан сказал:

— А теперь я расскажу тебе про замысел своего романа.

— Не хотите ли заказать вино, сэр? — поинтересовался другой официант, в руках у которого была огромная книга в красном кожаном переплете с золотым тиснением в виде виноградной грозди на обложке.

— Можно, я сделаю это за тебя? — предложила Дункану Кристабель. — Тогда тебе не придется прерывать свой рассказ.

Дункан согласно кивнул, и официант передал карту вин Кристабель. Она подняла обложку из красной кожи с таким видом, будто собралась читать роман-бестселлер.

— Ты, наверное, удивишься, — начал свой рассказ Дункан, — но действие книги происходит в Британии. Надо сказать, что время для его публикации самое что ни на есть подходящее. Как ты знаешь, британско-французский консорциум сейчас сооружает тоннель между Фолкстоуном и Сангаттом, открытие его намечено на 6 мая 1994 года. Называться моя книга будет «Тоннель».

Я был шокирован. А перед Кристабель поставили еще один бокал шампанского.

— Действие начинается в четырех разных местах, в книге четыре группы основных персонажей. Они отличаются по возрасту и социальному положению, они из разных стран, но есть то, что их объединяет: они все забронировали билеты на самый первый пассажирский поезд, который отправится из Лондона в Париж через подводный тоннель.

Я почувствовал себя виноватым перед Дунканом, но пока раздумывал, что ему сказать, вернулся официант с бутылкой белого вина, и Кристабель стала внимательно изучать этикетку. Вот она кивнула, сомелье откупорил бутылку и налил чуть-чуть вина в ее бокал. Маленький глоток — и на губах ее снова заиграла улыбка. Тогда официант наполнил бокалы.

После этого Дункан продолжил:

— Там будет одна американская семья — мать, отец и двое детей-подростков, — впервые приехавшая в Англию. Молодая английская пара, они поженились этим утром и начинают свой медовый месяц. Греческий миллионер, наживший состояние собственным трудом, и его жена-француженка: они заказали билеты еще за год до этого, а сейчас собираются подавать на развод. И еще трое студентов.

Дункан ненадолго замолчал: перед ним поставили салат «Цезарь», а второй официант подал мне консоме. Я взглянул на блюдо, которое заказала Кристабель: тонко нарезанный малосольный лосось с порцией черной икры посередине тарелки. Она с довольным видом выдавила туда пол-лимона.

— Ну так вот, — сказал Дункан, — в первой главе читатель пока не осознает, что студенты как-то связаны друг с другом, хотя в дальнейшем это станет стержнем всего сюжета. Мы знакомимся со всеми четырьмя группами персонажей во второй главе, когда они готовятся к путешествию. Читатель узнает, почему каждый из них хочет попасть на этот самый поезд, а я немного характеризую всех героев.

— И сколько времени занимает действие твоей книги? — спросил я с некоторым беспокойством в паузе между двумя ложками консоме.

— Думаю, дня три, — последовал ответ Дункана. — День перед путешествием, день в дороге и день после. Правда, тут я еще не совсем определился, возможно, в окончательном варианте все будет происходить в течение одного дня.

Кристабель вытащила бутылку вина из ведерка со льдом и проворно наполнила свой бокал, не оставив официанту ни малейшего шанса помочь ей.

— В третьей главе, — продолжал Дункан, — мы видим, как персонажи прибывают на вокзал Ватерлоо, чтобы сесть на «челнок». Миллионера-грека и его французскую жену провожает на места первого класса кондуктор-негр, все остальные направляются во второй класс. Но вот все на месте, и на платформе проводится церемония в честь открытия тоннеля. Биг-бенд, фейерверк, один из членов королевской семьи перерезает ленточку и все такое. На все это уйдет минимум глава.

Пока я пытался в деталях представить себе эту сцену и ел маленькими глотками бульон — заведение было хоть и претенциозное, но готовили там отменно, — сомелье наполнил бокалы мне и Дункану. Я вообще-то равнодушен к белым винам, но должен признать, что это было нечто особенное.

Дункан взял небольшую паузу, чтобы подкрепиться, и я переключил внимание на Кристабель, которой только что подали вторую порцию икры, выглядевшую еще внушительней первой.

— Глава пятая, — объявил Дункан, — начинается с отправления поезда. Вот тут-то все по-настоящему и закручивается. Американская семья наслаждается буквально каждым моментом путешествия. Жених и невеста занимаются любовью в туалете. У миллионера случается очередная склока с женой из-за ее нескончаемых причуд, а трое студентов впервые встречаются в вагоне-ресторане. К этому моменту вы уже начинаете догадываться, что это не просто студенты и что они, наверное, знали друг друга и раньше, еще до того, как сели на поезд.

Дункан улыбнулся и вернулся к своему салату. Я же нахмурился.

Кристабель подмигнула мне, давая понять, что она в курсе, что тут происходит. Мне стало неловко оттого, что она и меня вовлекла в свой заговор. Захотелось объяснить все Дункану.

— Мощный сюжет! — бодро начал я, когда официант в третий раз наполнил наши бокалы и, опустошив бутылку, вопросительно посмотрел на мадам. Та кивнула.

— Ты уже начал собирать какие-то материалы? — спросил я.

— Да. Предварительные исследования — это основа основ всего проекта. И я уже вполне в теме, — сообщил Дункан. — Я написал самому сэру Алистеру Мортону, руководителю «Евротоннеля», причем написал на бланке «Ньюсуика», в ответ из его офиса мне прислали огромную подборку материалов. Я могу без запинки назвать тебе длину подвижного состава, количество вагонов, диаметр колес, объяснить, почему поезд на французской стороне идет быстрее, чем на британской, и даже зачем это нужно, чтобы колеи по разные стороны тоннеля отличались по ширине.

Когда хлопнула пробка, я вздрогнул от неожиданности. Сомелье стал наполнять бокалы из второй бутылки. А я терзался: ну что, может, сказать Дункану сейчас?

— В шестой главе действие раскручивается дальше, — продолжал между тем Дункан, явно неравнодушный к этой теме. Один официант собрал пустые тарелки, а другой щеткой смахнул немногочисленные крошки в небольшой серебряный совок. — Фокус в том, что надо поддерживать интерес читателя сразу ко всем четырем группам персонажей.

Тут перед нами поставили три блюда, прикрытые серебряными куполообразными крышками. По сигналу метрдотеля официанты одновременно подняли их. Должен признать, что все, лежавшее на блюдах, выглядело более чем аппетитно. Я вновь посмотрел, что же выбрала Кристабель: трюфель с фуагра. Это напомнило мне сюрреалистическую картину Миро, правда, Кристабель быстро «смазала полотно».

— Какой, по-твоему, должен быть у террористов мотив для захвата поезда? — спросил меня Дункан.

Самое время все ему сказать, но я вновь пошел на попятную. И попытался вспомнить, до какого места в этой истории мы дошли.

— Зависит от того, хочешь ли ты, чтобы они в итоге скрылись, — поделился я своими соображениями. — А это совсем не просто, если они застрянут посередине тоннеля, а с обоих концов их будет поджидать полиция.

Между тем официант поднес Кристабель бутылку кларета, которую она заказала. Она лишь понюхала пробку и жестом показала, что ее все устраивает.

— Не думаю, что их должен интересовать выкуп, — предположил Дункан. — Это будут, ну скажем, члены Ирландской республиканской армии, исламские фундаменталисты, баскские сепаратисты или люди из еще какой-то террористической группировки, мелькающей в последнее время в газетных заголовках.

Я сделал глоток вина. Ну просто бархат! Прежде мне лишь раз доводилось пробовать такое — в доме у приятеля, имевшего целый погреб старого вина, приобретенного на «новые деньги». Этот вкус навсегда отпечатался в моей памяти.

— А вот в седьмой главе у меня возникла загвоздка, — продолжал свое Дункан. — Один из террористов должен как-то пересечься с парой молодоженов или, по крайней мере, с женихом. — Он немного помолчал. — Да, совсем забыл: еще в начале книги, где дается характеристика действующих лиц, я говорю, что один из этих студентов одинок, а вот двое других, парень и девушка, уже какое-то время живут вместе.

И Дункан, обративший, наконец, внимание на свой стейк, отрезал кусочек.

— Вот только как мне свести этого одиночку и жениха? Есть какие-нибудь идеи?

— Это не так уж и сложно, — ответил я. — Скажем, как насчет вагона-ресторана, буфета, пассажирского вагона или тамбура? Да мало ли в поезде подходящих мест?! Потом у тебя есть черный кондуктор и прочий обслуживающий персонал.

— Да, конечно, но все должно произойти как бы само собой, — сказал задумчиво Дункан.

Тут сердце у меня упало: пустую тарелку Кристабель уже убрали, хотя мы с приятелем успели лишь едва притронуться к заказанным нами блюдам.

— Заканчивается глава тем, что поезд вдруг встает в тоннеле примерно на полпути, — сказал Дункан, глядя куда-то вдаль.

— Но как? И почему? — спросил я.

— В том-то все и дело. Ложная тревога. Никакого злого умысла. Младший отпрыск того самого американского семейства — его зовут Бен — случайно потянул стоп-кран, когда сидел в туалете. Там такой хай-тековский туалет, и вот он принял стоп-кран за ручку слива.

Пока я прикидывал, насколько это все правдоподобно, перед Кристабель поставили новое блюдо: перепелиную грудку с картофелем «фондан» и копченой грудинкой. Девушка не стала тратить попусту время и тут же принялась за дичь.

Дункан сделал паузу, чтобы отпить вина. Ну, подумал я, теперь я просто обязан выложить ему все начистоту. Но не успел сказать и слова, как приятель опять подал голос.

— Идем дальше, — объявил он. — Глава восьмая. До остановки поезд проехал по тоннелю сколько-то там миль, но до середины еще не добрался.

— А это так важно? — машинально спросил я.

— Еще бы! — воскликнул Дункан. — Французы и англичане определили место в тоннеле, где заканчивается британская юрисдикция и начинается французская. Чуть позже ты увидишь, насколько это существенно для всего сюжета.

Официант обошел вокруг стола, подливая нам кларет. Я прикрыл свой бокал рукой: нет, вино было чистый нектар, просто мне не хотелось давать Кристабель повода заказать еще одну бутылку. Она же и не пыталась как-то сдерживаться и несколькими большими глотками допила свое вино. А Дункан излагал историю дальше.

— Итак, остановка, — пояснил он, — произошла исключительно по недоразумению, и выяснилось это довольно быстро. Дитя в слезах, семья извиняется, по внутренней связи служба безопасности дает разъяснения, и это должно развеять все опасения, которые, возможно, возникли у кого-то из пассажиров. Через несколько минут поезд вновь трогается с места и вскоре пересекает середину тоннеля.

Трое официантов убрали наши пустые тарелки. Кристабель промокнула уголок рта салфеткой и одарила меня широкой улыбкой.

— И что же случилось потом? — спросил я, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Когда случилась остановка, террористы забеспокоились, что в поезде скрывается какая-то конкурирующая группировка, преследующая ту же цель, что и они. Но когда выяснилось, что произошло на самом деле, они воспользовались возникшей суматохой и проникли в помещение рядом с кабиной машиниста.

— Мадам, не желаете отведать чего-нибудь? — спросил официант Кристабель, указывая на тележку с десертом. Я с ужасом наблюдал, как ей положили по порции всего, что там только было.

— Впечатляет, да? — спросил Дункан, истолковавший выражение моего лица как проявление тревоги за тех, кто оказался на его поезде. — Но это еще не все!

— Месье?

— Спасибо, я сыт, — ответил я метрдотелю. — Может, кофе, но только чуть позже.

— Нет, спасибо, ничего не надо, — ответил Дункан, стараясь не потерять нить рассуждений. — К началу девятой главы террористы уже проникли в кабину машиниста. Под дулом пистолета они вынуждают его и его помощника сбавить обороты и во второй раз остановить поезд, не понимая, что они уже на французской территории. Один из террористов — ну тот, который одинок, — оповещает по внутренней связи пассажиров, что теперь это не ложная тревога. Поезд, говорит он, захвачен группировкой — какой именно, я пока не придумал, — и через пятнадцать минут будет взорван. Он предлагает всем покинуть поезд и пройти по тоннелю как можно дальше, пока не прогремел взрыв. Некоторые пассажиры, конечно же, впадают в панику. Кто-то немедленно выпрыгивает в тускло освещенный тоннель. Одни продолжают яростно искать своих мужей, жен, детей, другие же несутся без оглядки в британскую или французскую сторону — в зависимости от своей национальности.

Тут меня отвлекли: метрдотель подкатил к нашему столику еще одну тележку. Выдержал небольшую паузу, поклонился Кристабель и затем зажег маленькую горелку. Подлил немного коньяка в миску с медным дном. Похоже, он собирался делать креп «Сюзетт».[17]

— В истории есть момент — возможно, это будет в десятой главе, — когда отец из американской семьи решает остаться на поезде, — продолжал тем временем Дункан, необычайно воодушевленный собственным рассказом. — Он говорит своим домочадцам, чтобы они прыгали с поезда и бежали как можно дальше. Из остальных пассажиров остаются только миллионер, его жена и тот самый жених. У каждого из них будут для этого веские личные причины, какие именно, станет ясно из последующих событий.

Метрдотель чиркнул спичкой и поднес огонь к крепу. Синее пламя пробежало кругом по посудине и, взвившись вверх, растаяло. Он одним движением переложил свой шедевр на теплое блюдо и поставил перед Кристабель.

А я со страхом подумал, что мы уже проскочили тот момент, когда я мог сказать Дункану правду.

— Итак, теперь у меня в кабине машиниста трое террористов. Они уже убили помощника машиниста, а в поезде осталось всего четыре пассажира плюс черный кондуктор — он, кстати, может оказаться переодетым британским спецназовцем, но это я точно еще не решил.

— Кофе, мадам? — спросил метрдотель, выждав, когда Дункан остановится, чтобы перевести дух.

— По-ирландски, — сказала Кристабель.

— Обычный, пожалуйста, — попросил я.

— А мне без кофеина, — сказал Дункан.

— Ликеры или сигары?

На это предложение метрдотеля отреагировала только Кристабель.

— И вот в начале одиннадцатой главы террористы пытаются вступить в переговоры с британской полицией. Но те заявляют, что не вправе вести подобные переговоры, поскольку поезд уже не под их юрисдикцией. Террористы просто ошарашены, ведь никто из них по-французски не говорит, да и требования у них были к британскому правительству. Один из террористов пытается найти в поезде хоть кого-то, кто бы говорил по-французски, и встречает жену греческого миллионера.

Он ненадолго прервал рассказ, чтобы глотнуть кофе.

Кристабель налили бокал темно-красного портвейна. Я взглянул на этикетку: «Тэйлор» 1955 года. Это было что-то такое, чего мне никогда не доводилось пробовать. Кристабель знаком показала, чтобы бутылку оставили на столе. Официант кивнул, а Кристабель тут же наполнила мой бокал, не спросив, хочу ли я этого. Метрдотель между тем обрезал для Дункана кончик сигары, которую он вовсе не просил.

— В двенадцатой главе мы узнаем, каков же замысел террористов, — продолжал Дункан. — Взрыв поезда для них — всего лишь рекламный трюк, гарантия того, что эта история попадет на первые полосы газет всего мира. Но оставшиеся в поезде пассажиры планируют во главе с американцем дать отпор злодеям.

Метрдотель зажег спичку, Дункан машинально взял со стола сигару, поднес ко рту. И поневоле замолчал.

— Миллионер, собственными руками сколотивший свое состояние, в этой ситуации тоже может стать неформальным лидером, — возразил я.

— Может, но ненадолго. Он ведь грек. А если я хочу что-то заработать на этом проекте, мне надо действовать с прицелом на американский рынок. И не забывай о правах на экранизацию, — заявил Дункан, размахивая зажатой между пальцами сигарой.

Что ж, в логике ему не откажешь.

— Пожалуйста, чек! — попросил Дункан проходившего мимо метрдотеля.

— Разумеется, сэр, — ответил тот, не сбавляя шаг.

— Меня беспокоит финал, — начал было мой приятель, но тут вдруг Кристабель встала со своего места: резко, хоть и не совсем уверенно.

Она взглянула на меня и сказала:

— Пожалуй, мне пора. Рада была с вами познакомиться. Правда, у меня такое ощущение, что больше мы с вами не увидимся. Но ваш последний роман мне очень понравился. Оригинальный замысел! Он вполне заслужил первое место.

Я встал, поцеловал ей руку и поблагодарил за теплые слова, чувствуя себя совсем неловко.

— Счастливо, Дункан! — повернулась она к своему бывшему возлюбленному, но тот даже не взглянул на нее. — Не волнуйся, — добавила она, — к твоему приходу меня в квартире уже не будет.

Кристабель нетвердой походкой прошла через весь зал к выходу. Метрдотель, лично державший для нее открытой входную дверь, низко поклонился.

— Не буду притворяться, будто я переживаю из-за ее ухода, — заявил Дункан, попыхивая сигарой. — Фигура что надо, и в постели она просто прелесть, но воображение начисто отсутствует.

Метрдотель вновь приблизился к Дункану, на этот раз — чтобы положить перед ним черную кожаную папочку.

— Знаешь, а критики были правы насчет этого заведения, — заметил я.

Дункан кивнул в знак согласия. Метрдотель поклонился, правда, уже не так низко.

— А проблема, о которой я заговорил, перед тем как Кристабель решила покинуть нас, — продолжил Дункан прерванную мысль, — заключается в следующем: я продумал сюжет, собрал нужный материал, но никак не могу определиться с финалом. Может, что-нибудь подскажешь?

Пока он говорил все это, из-за соседнего столика поднялась женщина средних лет и направилась в нашу сторону.

Дункан резким движением открыл папку и теперь в недоумении разглядывал счет. Женщина подошла и остановилась возле нас.

— Я узнала вас и хотела сказать, что мне очень понравилась ваша новая книга, — громко заявила она.

Другие посетители стали оборачиваться, чтобы понять, что происходит.

— Спасибо, — ответил я довольно резким тоном в надежде, что она не станет усугублять и без того неловкую ситуацию.

Дункан все так же, не отрываясь, смотрел на счет.

— А финал! — сказала женщина. — Здорово придумано! Я бы ни за что не догадалась, как вам удастся оставить в живых американскую семью, оказавшуюся в тоннеле…


Всем оставаться на местах! | 36 рассказов | Правая рука Дуги Мортимера