home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Петля

— Это не та версия, которую я слышал, — сказал Филипп.

Один из сидевших в баре членов клуба обернулся на громкий голос, но, увидев, кто это, только улыбнулся и продолжил разговор.

В гольф-клубе «Хасельмир» в то субботнее утро было довольно людно. А к обеду в просторном здании клуба стало вообще невозможно найти свободное место.

Двое членов уже заказали себе по второму стакану и, сидя в углу, наблюдали за событиями на первой лунке задолго до того, как ресторан стал заполняться. Филипп Мастерс и Майкл Гилмор закончили свою субботнюю игру еще утром, раньше обычного, и теперь увлеченно беседовали.

— А что вы слышали? — тихо спросил Майкл Гилмор.

— Что вы не совсем невинны в это деле.

— Это и в самом деле так, — сказал Майкл. — И что вы об этом думаете?

— Я ничего не думаю, — ответил Филипп. — Но помните, что вам не удастся одурачить меня. Я и сам когда-то брал вас на работу и знаю вас слишком долго, чтобы принимать все ваши слова за чистую монету.

— Я никого не пытаюсь одурачить, — возразил Майкл. — Все знают, что я потерял свое место. Я ничего не скрывал.

— Согласен. Но не все знают, что вы не просто лишились работы, но и не смогли найти новую.

— Я не смог найти новую по той простой причине, что в данный момент это не так-то просто. И, кстати, я не виноват в том, что вы преуспеваете и стали чертовски богатым.

— А я не виноват в том, что у вас нет ни гроша и нет постоянной работы. Ее легко найти, если предоставить рекомендации с последнего места.

— На что вы намекаете? — спросил Майкл.

— Я ни на что не намекаю.

Некоторые члены клуба перестали разговаривать между собой и прислушались к чужой беседе, которая велась на все более повышенных тонах.

— Я просто говорю, — продолжил Филипп, — что никто не хочет брать вас по одной простой причине: вы не можете найти никого, кто дал бы вам рекомендацию, и все это знают.

Это знали, видимо, не все, что объясняет, почему их внимательно слушали окружающие.

— Я был уволен по сокращению штатов, — настаивал Майкл.

— В вашем случае сокращение — это эвфемизм увольнения. Никто не воспринимал его иначе.

— Я был уволен по сокращению штатов, — повторил Майкл, — просто потому, что прибыли компании в том году оставляли желать лучшего.

— Оставляли желать? Это слишком громко сказано. Их вообще не было.

— Из-за того, что один важный отчет о состоянии дел попал к конкурентам.

— А конкуренты, как мне сказали, были только счастливы заплатить за инсайдерскую информацию.

К тому моменту члены клуба оставили все разговоры и стали ловить каждое слово, произнесенное двумя мужчинами, сидящими у окна ресторана.

— Исчезновение этого отчета было в подробностях объяснено акционерам на ежегодном собрании.

— А было ли объяснено акционерам, как бывший сотрудник позволил себе купить новую автомашину всего через несколько дней после увольнения? — продолжал Филипп. — Могу добавить: вторую машину. — Филипп отхлебнул томатный сок.

— Это был подержанный «мини». Я купил его на пособие, которое мне выплатили в связи с увольнением по сокращению штатов. Я же должен был вернуть служебную машину. А вы знаете, что Кэрол всегда нужна своя машина на работе.

— Честно говоря, я удивляюсь, что Кэрол не бросила вас после всего того, что вы с ней сделали.

— Я с ней сделал? На что вы намекаете?

— Я ни на что не намекаю, — возразил Филипп. — Но ведь это факт, что некая молодая женщина, не будем называть здесь ее имени… — Большинство слушателей от этих слов расстроились. — …Тоже попала под сокращение вместе с вами, причем беременная.

Уже семь минут никто не просил бармена налить бокал, и лишь несколько человек в зале оставались безразличными к препирательству двух мужчин. А кое-кто посматривал в их сторону и не верил своим глазам.

— Но я едва знал ее, — запротестовал Майкл.

— Я уже сказал вам, что это не та версия, которую я слышал. И что еще важнее, ребенок удивительно похож…

— Ну, это уже слишком!

— Только если вам нечего прятать, — жестко сказал Филипп.

— Вы знаете, мне нечего прятать.

— Даже светлые волосы, которые Кэрол нашла на заднем сидении нового «мини». Та девушка на работе ведь была блондинкой, не так ли?

— Да, но те волосы были шерстью золотистого ретривера.

— Но у вас нет золотистого ретривера.

— Да, то была собака прежнего владельца «мини».

— Эта сука не принадлежала старому владельцу, и я отказываюсь верить, что Кэрол купилась на такие объяснения.

— Она поверила мне, поскольку это правда.

— Правда состоит в том, что вы потеряли контакт с реальностью. Вас уволили, во-первых, потому, что вы не могли пропустить ни одной юбки моложе сорока лет, а во-вторых, потому, что вы не можете не запускать рук в кассу. Я-то знаю. Не забывайте, что я выгнал вас именно по этой причине.

Майкл вскочил. Его щеки приобрели цвет томатного сока, как в бокале Филиппа. Он поднял стиснутые кулаки и уже собирался нанести Филиппу удар, когда президент клуба полковник Мазер появился рядом с ним.

— Доброе утро, сэр, — спокойно сказал Филипп, поднимаясь.

— Доброе утро, Филипп, — почти прорычал полковник. — Вам не кажется, что ваш небольшой спор зашел несколько дальше, чем следует?

— Небольшой спор? — запротестовал Майкл. — Разве вы не слышали, что он говорил про меня?

— К несчастью, слышал. Каждое слово. Как и остальные члены клуба, — сказал полковник. Он повернулся к Филиппу и добавил: — Полагаю, вам нужно пожать друг другу руки, как добрым парням, и пусть дело на этом закончится.

— Пожать руку этому бабнику, этому двуличному дельцу? Никогда, — отрезал Филипп. — И вот что, полковник, он недостоин членства в клубе. Заверяю вас, я не рассказал и половины того, что знаю.

Полковник не успел продолжить свои дипломатические маневры: Майкл набросился на Филиппа, и понадобились усилия троих молодых членов клуба, чтобы развести их в стороны. Полковник приказал обоим немедленно покинуть помещение, предупредив, что об их поступке будет доложено на ближайшем ежемесячном заседании совета клуба.

Секретарь клуба Джереми Хоуорд проводил мужчин к выходу и дождался, пока Филипп сел в свой «роллс-ройс» и степенно выкатил за ворота. Он еще несколько минут постоял на ступенях, — и в своем «мини» укатил Майкл, который, прежде чем завести мотор, что-то писал, сидя в машине. Когда он наконец уехал, секретарь вернулся в бар. Чем они оба займутся, покинув территорию, было не его делом.

Вернувшись в здание клуба, секретарь обнаружил, что разговор не вернулся к кандидатуре возможного победителя турнира «Президентская клюшка», женскому чемпионату с гандикапом или к тому, кто окажется самым крупным спонсором молодежных соревнований этого года.

— Я проходил мимо них, когда они играли на шестнадцатой лунке этим утром. Оба были в прекрасном настроении, — сказал капитан клуба полковнику.

Полковник признался, что и сам очень удивлен. Он знает обоих с того дня, когда они стали членами клуба почти пятнадцать лет назад. Они были неплохими парнями, заверил он капитана и добавил, что они даже нравились ему. Никто не мог вспомнить, сколько лет подряд они играли партию в гольф каждое субботнее утро, и никогда ничто не омрачало их отношений.

— Какая жалость, — сказал полковник. — А я-то надеялся попросить Мастерса выступить спонсором молодежного турнира этого года.

— Хорошая идея, но не вижу, как ее можно было бы осуществить теперь.

— Не могу представить себе, что они затеяли ни с того ни с сего.

— Может быть, это просто потому, что Филипп успешен, а Майкл переживает не лучшие времена.

— Нет, тут дело серьезнее, — ответил полковник и добавил, подумав: — Этот утренний эпизод нуждается в дополнительных объяснениях.


Все в клубе знали, что Филипп Мастерс поднял свой бизнес с нуля после того, как ушел с прежней работы коммивояжера, торгующего кухонными гарнитурами. «Готовые кухни» начались в сарае на заднем дворе его дома, а теперь стали настоящей мебельной фабрикой на другом конце города, где работало триста человек. После того как акции «Готовых» вышли на биржу, говорили, что доля Филиппа составила два миллиона, а когда ее купило «Партнерство Джона Льюиса», стало известно, что Филипп вышел из сделки с чеком на семнадцать миллионов фунтов и пятилетним контрактом, которому позавидовала бы кинозвезда. Часть свалившихся на него денег он истратил на великолепный дом в георгианском стиле, расположенном на лесистом участке в шестнадцать гектаров в Хасельмире, рядом с гольф-клубом. Он мог наблюдать за игрой из окна своей спальни. Филипп был женат уже двадцать лет, а его жена Салли была председателем местного отделения фонда «Спасите детей». Их сын только что сдал экзамены в колледж св. Анны в Оксфорде.

Майкл был крестным отцом мальчика.

Майкл Гилмор являл собой полную противоположность Филиппу. По окончании школы, где Филипп был его лучшим другом, он кочевал с одного места работы на другое. Он работал стажером у Уотни; через несколько месяцев стал репортером. Как и Филипп, он был женат на подруге детства Кэрол Уэст, дочери местного врача.

Когда у них родилась дочь, Кэрол стала жаловаться, что Майкл проводит слишком много времени вне дома, и он оставил газету и стал коммивояжером, торговал прохладительными напитками. Так продолжалось пару лет — до тех пор, пока один из его подчиненных не был повышен через его голову и назначен менеджером по региональным продажам. Это обидело Майкла, и он уволился. Просидев какое-то время на пособии по безработице, он поступил в зерноперерабатывающую компанию, но обнаружилось, что у него аллергия на зерно. Его снабдили соответствующей медицинской справкой, и Майкл впервые получил пособие по сокращению штатов. Затем он стал коммивояжером у Филиппа в «Готовых кухнях», но уволился без объяснения причин через месяц после того, как компания была продана. Последовало очередное пособие, а затем он поступил — и снова коммивояжером — в компанию, продававшую микроволновые печи. Казалось, тут он осел насовсем, но был без предупреждения уволен по сокращению штатов. Да, прибыли компании и в самом деле упали в том году вдвое, но директора сказали, что им жаль расставаться с Майклом. Во всяком случае, так было отмечено и в корпоративном издании фирмы.

Кэрол не могла скрыть своего беспокойства, когда Майкл был сокращен в четвертый раз. Теперь, когда их дочери предложили место в художественной школе, им бы не помешали дополнительные деньги.

Крестным отцом девочки был Филипп.

— И что ты собираешься теперь делать? — спросила Кэрол, когда Майкл рассказал ей о том, что произошло в клубе.

— Есть только одно, что я могу сделать, — ответил он. — В этом инциденте пострадала моя репутация. Я подам в суд на этого ублюдка.

— Как ужасно называть таким словом своего старейшего друга. И потом, мы не можем позволить себе судебное разбирательство, — возразила Кэрол. — Филипп — миллионер, а у нас нет ни гроша.

— Ничего не поделаешь, — сказал Майкл. — Я добьюсь своего, даже если придется продать все.

— И пусть вместе с тобой страдает твоя семья?

— Никто из нас не пострадает, когда он оплатит мне издержки и моральный ущерб.

— Но ты можешь и проиграть, — сказала Кэрол. — И у нас ничего не останется — даже меньше, чем ничего.

— Это невозможно, — сказал Майкл. — Он совершил ошибку, сказав все это перед свидетелями. В ресторане клуба в тот момент было более пятидесяти членов, включая президента клуба и редактора местной газеты, и они слышали каждое слово.

Кэрол это не убедило, но она с облегчением отметила, что в течение нескольких следующих дней Майкл ни разу не упомянул имени Филиппа. Она уже понадеялась, что муж одумался и все это дело будет забыто.

Но тут «Хасельмир кроникл» решила напечатать свою версию ссоры между Майклом и Филиппом. Под заголовком «Война в гольф-клубе» был помещен отчет о том, что произошло в прошлую субботу. Газета прекрасно знала, что само содержание разговора нельзя предавать огласке, чтобы не оказаться в суде, но журналист так тщательно подобрал слова и намеки, что статья не оставляла сомнения в том, что же случилось тем утро на самом деле.

— Это последняя капля, — сказал Майкл, закончив читать статью в третий раз. Кэрол поняла, что никакие слова не удержат теперь ее мужа.

На следующий день Майкл посетил Реджинальда Ломакса, местного адвоката, который учился в школе с ними обоими. Вооружившись статьей, Майкл рассказал Ломаксу о разговоре, который «Кроникл» так нагло опубликовала во всех деталях. Майкл также рассказал Ломаксу дополнительные подробности того, что случилось в клубе в то утро, и вручил ему четыре исписанных листа бумаги, которые должны были доказать его правоту.

Ломакс внимательно изучил заметки.

— Когда вы написали все это?

— В машине, сразу после того как нас выпроводили.

— Как предусмотрительно с вашей стороны, — сказал Ломакс. — Крайне предусмотрительно.

Он озадаченно посмотрел на своего клиента поверх полукруглых очков. Майкл ничего не сказал.

— Вы, конечно же, знаете, что закон — дорогое удовольствие, — продолжал Ломакс. — Иск о клевете не получится дешевым, даже с такими сильными доказательствами. — Он постучал по заметкам, лежавшими перед ним. — Вы можете и проиграть. Очень часто исход дела о клевете зависит от того, что запомнили другие люди или, это еще важнее, что они согласятся вспомнить.

— Я прекрасно знаю это, — сказал Майкл. — Но я исполнен решимости добиться успеха. Нашу беседу в то утро слышали более пятидесяти человек.

— Значит, так тому и быть, — согласился Ломакс. — Тогда мне нужен аванс в размере пяти тысяч фунтов на первые расходы и подготовку к судебному заседанию.

Майкл впервые задумался.

— Деньги будут возвращены, если вы выиграете дело.

Майкл достал чековую книжку и написал сумму, которая составляла как раз остаток его пособия по сокращению.

На следующее утро «Ломакс, Дэвис и Ломакс» объявила о возбуждении иска по делу о клевете.

Неделей позже иск был принят к рассмотрению.


Шли дни, но споры относительно того, кто прав, а кто нет в деле «Гилмор против Мастерса», не утихали.

Члены клубы перешептывались между собой о том, кого из них могли бы вызвать в суд в качестве свидетелей. Кое-кто уже получил письма от «Ломакс, Дэвис и Ломакс» с просьбами рассказать, что они помнят из разговора двоих мужчин в то утро. Большая часть сослалась на забывчивость или глухоту, но были и такие, кто письменно подтвердил ссору. Вдохновленный Майкл продолжал наступление — несмотря на недовольство Кэрол.

Прошел месяц, и однажды утром, после того как Кэрол отправилась в банк, Майклу Гилмору позвонил Реджинальд Ломакс, который сообщил, что его пригласили на «непредвзятую консультацию».

— Вы, конечно, не удивились этому, после тех доказательств, что мы собрали, — ответил ему Майкл.

— Это только консультация, — напомнил ему Ломакс.

— Консультация — не консультация, но я не соглашусь меньше, чем на сто тысяч фунтов.

— Ну, я пока даже не знаю, зачем они… — начал Ломакс.

— А я знаю. Я также знаю, что за последние одиннадцать недель из-за этого ублюдка меня ни разу не пригласили на собеседование для приема на работу, — воскликнул Майкл с негодованием. — Не меньше ста тысяч фунтов, вы слышите меня?

— Я думаю, что ваш оптимизм в данных обстоятельствах чрезмерен, — сказал Ломакс. — Но я дам вам знать ответ той стороны, как только закончится встреча.

Вечером Майкл рассказал Кэрол радостную новость, но, как и Реджинальд Ломакс, она была настроена скептически. Звонок телефона прервал их спор на эту тему. Кэрол стояла рядом, а Майкл внимательно вслушивался в слова Ломакса. Похоже, Филипп был готов решить проблему за двадцать пять тысяч и оплату судебных издержек обеих сторон.

Кэрол закивала ему, чтобы он соглашался, но Майкл опять повторил Ломаксу, что не согласен меньше чем на сто тысяч.

— Разве вы сами не видите, что Филипп наконец понял, во что ему обойдется решение вопроса по суду? И он прекрасно знает, что я не уступлю.

Кэрол и Ломакс были не согласны с ним.

— Положение гораздо менее определенное, чем вам это кажется, — говорил ему адвокат. — Присяжные на суде могут посчитать, что слова были просто шуткой.

— Шуткой? А как насчет драки, которая за этой шуткой последовала?

— Но она была инициирована вами, — отметил Ломакс. — Двадцать пять тысяч — вполне приличная сумма в этих обстоятельствах.

Майкл отказался уступать и завершил разговор требованием ста тысяч фунтов.

Прошло две недели, и сторона ответчика предложила не доводить дело до суда за компенсацию в пятьдесят тысяч. На этот раз Ломакс не удивился, когда Майкл с ходу отклонил предложение.

— К черту внесудебное решение! Я сказал вам, что не стану рассматривать сумму меньше ста тысяч.

Ломакс уже знал, что любой призыв к благоразумию будет встречен глухотой.

Понадобилось еще три недели и несколько телефонных звонков, прежде чем другая сторона согласилась выплатить сто тысяч фунтов. Реджинальд Ломакс позвонил Майклу, чтобы сообщить эту новость, и постарался оформить сообщение таким образом, чтобы оно выглядело как его личный успех. Он заверил Майкла, что все необходимые бумаги будут составлены немедленно, а окончательное урегулирование будет достигнуто через несколько дней.

— Естественно, все ваши издержки будут компенсированы, — добавил он.

— Естественно, — сказал Майкл.

— Вам теперь только остается согласиться на урегулирование.

Было составлено короткое заявление, которое с согласия обеих сторон было опубликовано в «Кроникл». Газета поместила его на первой полосе пятничного выпуска. «Иск по делу „Гилмор против Мастерса“ о клевете, — сообщала статья, — с согласия обеих сторон был отозван после значительной компенсации, выплаченной ответчиком во внесудебном порядке. Филипп Мастерс, безусловно, отказывается от слов, произнесенных в то утро в клубе, и приносит свои безоговорочные извинения. Он также обещает никогда не повторять подобных слов впредь. Мистер Мастерс полностью оплачивает судебные издержки».

В тот же вечер Филипп написал полковнику письмо, где признавался в том, что слишком много выпил в то утро. Он выразил сожаление по поводу своего необдуманного эмоционального всплеска, извинялся и заверял президента клуба в том, что подобного больше никогда не повторится.

Единственным человеком, казавшимся расстроенным таким исходом, была Кэрол.

— Что случилось, дорогая моя? — спросил Майкл. — Мы выиграли, а кроме того, поправили финансовые дела.

— Я знаю, — сказала Кэрол. — Но стоило ли терять лучшего друга из-за ста тысяч фунтов?

Утром следующей субботы Майкл с радостью обнаружил в своей почте конверт с гербом гольф-клуба. Он нервно открыл его и вытащил лист бумаги. На нем было написано:

Уважаемый мистер Гилмор!

На ежемесячном заседании комитета в прошлую среду полковник Мазер поднял вопрос о вашем поведении в помещении клуба утром 16 апреля.

Было решено занести в протокол жалобы нескольких членов клуба, и по данному вопросу члены комитета решили ограничиться только строгим выговором вам обоим. Если подобный инцидент произойдет еще раз, вы будете автоматически исключены из числа членов клуба.

Временная приостановка вашего членства, введенная полковником Мазером 16 апреля, настоящим отменяется.

Искренне ваш,

Джереми Хоуорд (секретарь).

— Я похожу по магазинам, — крикнула Кэрол с лестницы. — А какие планы на утро у тебя?

— Схожу поиграть в гольф, — ответил Майкл.

— Хорошая идея, — сказала Кэрол, про себя подумав: с кем теперь Майкл будет играть в гольф?


Несколько членов клуба увидели, как Майкл и Филипп вышли на поле для гольфа с клюшками в руках. Капитан клуба заметил полковнику, что он рад видеть, как ссора улажена ко всеобщему удовлетворению.

— Только не для меня, — сказал полковник еле слышно. — Нельзя стать пьяным от томатного сока.

— Интересно, о чем они сейчас разговаривают? — спросил капитан клуба, глядя на обоих в окно. Полковник поднял бинокль, чтобы внимательнее вглядеться в двух игроков.


— Как же ты умудрился промахнуться мимо лунки с одного метра? — спросил Майкл, когда они дошли до первого «Грина». — Ты, наверное, опять напился.

— Как ты прекрасно знаешь, — ответил Филипп, — я никогда не пью до ужина, и потому твои голословные утверждения являются клеветой.

— Пусть так, только где свидетели? — сказал Майкл, когда они подошли ко второму маршруту. — Не забывай, у меня-то было более пятидесяти.

И оба рассмеялись.

Они сыграли первые восемь лунок, обсуждая разные темы, но ни разу не коснувшись ссоры, пока не дошли до девятого маршрута — самого удаленного от здания клуба. Они убедились, что их никто не смог бы подслушать. Только тогда Майкл вынул из своей сумки большой плотный конверт и передал его Филиппу.

— Спасибо, — сказал Филипп и бросил конверт в свою сумку с клюшками, доставая оттуда подходящую для удара. — Давненько у меня не было столь блестяще осуществленной операции, — добавил он, ударяя по мячу.

— Я получил сорок тысяч, — улыбнулся Майкл, — а ты ничего не потерял.

— Мне бы пришлось заплатить налог по более высокой ставке, если бы я не объявил, что мой бизнес понес потери, которые по закону подлежат вычету из налогооблагаемой базы, — сказал Филипп. — Я бы не смог сделать этого, если бы ты однажды не работал у меня.

— А я как выигравший судебный процесс вообще не должен платить налоги с компенсации, полученной по гражданскому иску.

— Из такой петли не выбрался бы и министр финансов.

— Хотя для этого и пришлось нанять Регги Ломакса. Жаль, что пришлось заплатить ему гонорар.

— Никаких проблем, старина. Он тоже на сто процентов подлежит вычету из суммы налогов. Так что, как видишь, я не потерял ни гроша, а ты заработал сорок тысяч, свободных от налогообложения.


Полковник положил бинокль в футляр.

— Наблюдаете за победителем турнира «Президентская клюшка» этого года?

— Нет, — ответил полковник, — за очевидным спонсором молодежного турнира.


Первое чудо | 36 рассказов | Профессор из Венгрии