home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 25


Большой открытый ресторан на Елисейских Полях был переполнен иностранцами. Поль де Вирье и Билл Честер сидели друг напротив друга на широкой террасе с множеством маленьких столиков между цветущими кустами.

Оба курили: англичанин сигару, а француз сигарету. Была половина восьмого. Вместо того, чтобы сесть на ближайший поезд, который отправлялся в Швейцарию, оба решили чуть отложить отъезд, чтобы со всеми удобствами пообедать в Париже.

Говорить им было почти не о чем, и Честер даже привскочил на стуле, когда Поль внезапно вынул изо рта сигарету, положил ее на стол и склонился вперед.

Он пристально взглянул Честеру прямо в глаза.

— Мне неспокойно оттого, что мы оставили миссис Бейли в Лаквилле совсем одну, — решительно произнес он.

Честер тоже поднял глаза, раздраженно спрашивая себя, что, черт возьми, затевает этот француз!

— Вам известно, я сделал все, чтобы уговорить ее уехать, — коротко произнес Честер, — затем он неторопливо добавил: — Мне кажется, граф, вы совершенно неверно оцениваете наши отношения с миссис Бейли. Я се опекун, это правда, но у меня нет власти принудить ее поступить так, как я считаю разумным и правильным. Она себе полная хозяйка.

Честер резко замолк, не желая обсуждать Сильвию с этим иностранцем, каким бы — абсолютно необъяснимым — доверием тот у нее не пользовался.

— Лаквилль — очень странное место, — задумчиво заметил граф. — Куда более странное, чем вы можете себе вообразить, мистер Честер.

Англичанин счел, что это замечание не требует отклика. Конечно, Лаквилль странное место — говоря без околичностей, пристанище порока. Это он уже понял. Но как же удивительно было слышать все это от графа — словно бы Сатана обличал грех.

Наконец он раздраженно отозвался:

— Ну, разумеется! Я не могу понять, как миссис Бейли вообще пришло в голову туда отправиться.

Его мысли были полны Сильвией. Он продолжал говорить о ней, казалось, сам того не желая.

— В Лаквилль она попала, можно сказать, случайно, — быстро пояснил Поль де Вирье. — Ее привезла туда польская дама, Анна Вольски — миссис Бейли, наверное, о ней упоминала. Они подружились в отеле в Париже. Потом мадам Вольски таинственным образом исчезла. Лаквилль — не то место, где молодой женщине можно жить одной.

Билли Честер откинулся на спинку стула. Еще раз он спросил себя, что задумал этот человек. Не собирается ли он в заключение объявить, что не поедет в Швейцарию… что возвращается в Лаквилль, дабы позаботиться о Сильвии?

Совершенно внезапно молодого англичанина охватило чувство примитивное и ранее — за исключением последних дней — ему незнакомое — ревность.

Проклятье, при чем тут ревность! Он больше не любит Сильвию Бейли, но остается ее поверенным и другом на всю жизнь. Его обязанность — не позволить ей совершить какую-нибудь глупость, к примеру, проиграть в карты все свои деньги — приличное состояние, с таким трудом заработанное Джорджем Бейли — или, что было бы еще хуже, сдуру выскочить замуж за какого-нибудь иностранного авантюриста.

Он подозрительно взглянул на своего спутника. Может ли быть, чтобы подлинный французский граф вел такую жизнь, какую этот Поль де Вирье вел в Лаквилле?

— Если вы действительно так считаете, то, думаю, мне лучше отказаться от поездки в Швейцарию и вернуться завтра утром в Лаквилль.

Он присмотрелся к графу и с ехидством подметил в его внешности детали, говорившие о вкусе англичанина, о недостойном мужчины кокетстве. Особую насмешку вызвали у него желть шелковые носки, которые гармонировали с лимонного цвета галстуком и шелковым платком в нагрудном кармане. Придет же в голову отправиться в длительное ночное путешествие в таком наряде! Ну ладно! Возможно, некоторым женщинам это нравится. Правда, он никогда бы не подумал, что Сильвия Бейли относится к этому сорту женщин.

Выражение лица Поля де Вирье переменилось, когда француз заговорил, в его голосе зазвучало облегчение — более того, радость:

— Замечательно! Вы абсолютно правы! Да, да, мистер Честер, возвращайтесь в Лаквилль и уведите оттуда миссис Бейли. Неправильно, что она осталась там одна. Поверьте мне, Лаквилль — не место для беззащитной женщины. У нее нет там ни единого друга, никого, к кому можно было бы обратиться за советом — кроме, разумеется, мсье Польперро — он, конечно, сделает все, чтобы сохранить выгодного клиента.

— Есть еще эта забавная пожилая пара — я имею в виду Фрица Как-его-там и его жену. Они, без сомнения, приличные люди.

Поль де Вирье решительно помотал головой.

— Вахнеры не подарок — произнес он медленно. — Можно подумать, что они очень привязаны к миссис Бейли, но на самом деле они любят только самих себя. Это авантюристы. «Аутсайдеры», как сказали бы американцы. Старый Фриц — отпетый игрок, из тех, кто мечтает приобрести богатство — сказочное богатство — при помощи «системы». Такой человек ради денег пойдет на все. Думаю, об исчезновении мадам Вольски им известно больше, чем кому-либо другому.

Граф понизил голос и склонился над столом.

— С самого начала, мистер Честер, — продолжал он, — я подозревал и даже был уверен, что Вахнеры — вымогатели. Я не сомневаюсь: они узнали о бедной леди что-то компрометирующее, заставили ее заплатить и… уехать! Непосредственно перед тем, как она покинула Лаквилль, они пытались получить у менялы в Казино ссуду под какой-то нестоящий залог. Но после исчезновения мадам Вольски у них внезапно денег стало предостаточно.

Честер взглянул на своего спутника. Только сейчас он серьезно прислушался к его словам. Когда речь зашла о таком деянии, как «вымогательство», английский юрист не мог не насторожиться.

— Если это правда, — заявил он, — то, думаю, мне нужно вернуться в Лаквилль сегодня же. В поездах, полагаю, недостатка нет.

— В любом случае вы можете подождать до утра, — сухо отозвался Поль де Вирье.

Как прежде Честера, его внезапно пронзила примитивная страсть, называемая ревностью. Но, будучи французом, граф знал это ощущение… и даже приветствовал его. Оно означало, что он еще молод и не утратил связи с многочисленным племенем, именуемым «влюбленные».

В эти минуты ему казалось, что Сильвия, его «маленькая английская приятельница», находится рядом. Он увидел ее голубые глаза, наполнившиеся слезами из-за его резкой речи… затрепетал, как в тот раз, когда неодолимая сила заставила его сжать Сильвию в объятиях, и ее рука вновь, как в то утро, скользнула в его ладонь.

Если бы он тогда схватил и удержал эту нежную, но крепкую ручку, для него началась бы совсем новая жизнь.

Перед его умственным взором возникла картина: они с Сильвией живут неразлучно в одном из красивых домов, какие повсюду разбросаны в Бретани. Это был не придуманный, а реальный, хорошо ему известный миниатюрный замок. Разве не возила его туда на днях сестра? И разве не поведала она ему, со всей возможной деликатностью, как рада была бы видеть его милую английскую приятельницу хозяйкой этого замка?

Полем де Вирье овладело ощущение неизмеримой потери… Но нет, он прав! Совершенно прав! Он слишком любил Сильвию, чтобы рисковать ее счастьем, а в качестве его жены она почти наверняка сделалась бы несчастной.

Он снял шляпу и надолго, как показалось, собеседнику, погрузился в молчание.

— Кстати, что миссис Бейли делает сегодня? — спросил он наконец.

— Сегодня? — повторил Честер. — Погодите. Ах да, сегодня она собиралась провести вечер у тех самых Вахнеров, о которых вы только что говорили. Я слышал днем, как она с ними договаривалась. — И он принужденно добавил: — Но я сомневаюсь, что вы правильно их оценили. Они кажутся весьма респектабельной четой.

Поль де Вирье пожал плечами. Внезапно ему стало не по себе, он испугался — сам не зная чего.

Что Сильвия Бейли попадется на удочку шантажистов, опасаться не приходится: ей нечего стыдиться и нечего скрывать.

И все же, ему была ненавистна мысль, что Сильвия проводит время наедине с этими, по всей видимости, очень дурными людьми.

Граф вынул из кармана часы.

— В четверть десятого в Лаквилль отходит поезд, — произнес он. — Он бы очень нам подошел.

— Так вы тоже хотите вернуться? — В вопросе англичанина прозвучала саркастическая нотка, которую граф ожидал, заранее чувствуя обиду.

— Да, хочу.

Граф Поль бросил на Билла Честера многозначительный взгляд, говоривший: «Осторожно, мой друг! Здесь, во Франции, желая над кем-нибудь посмеяться, обдумывают заранее, стоит ли это удовольствие тех неприятностей, которые могут за ними последовать, дуэли у нас происходят не всегда потехи ради».

Во время короткой обратной поездки они едва обменялись несколькими словами. Каждый думал, что другой пустился на странное и неразумное предприятие… с которым гораздо лучше справился бы он сам в одиночку.

На лаквилльской станции они вскочили в такси.

— Думаю, нам лучше всего направиться сразу в «Виллу дю Лак», — неуверенно предложил Честер.

— Да, поедем прямо туда, потому что миссис Бейли должна уже возвратиться домой. Кстати, мистер Честер, советую вам снять ту комнату, в которой жил я, она должна быть свободна. А я устроюсь где-нибудь в другом месте, как только узнаю, что вы встретились с нашей приятельницей. Пожалуйста, не говорите миссис Бейли, что я вернулся вместе с вами. Стоит ли? Я, скорее всего, сегодня опять уеду в Париж.

Поль де Вирье говорил смущенным, неуверенным тоном.

— Разве вы не хотите войти? Быть может, вы останетесь в Лаквилле хотя бы до завтра?

Честер невольно заговорил мягче. Если француз не хочет видеть Сильвию, зачем же он настоял на том, чтобы вернуться в Лаквилль?

Холл «Виллы дю Лак» был ярко освещен. Когда такси нырнуло в короткий проезд, который вел к подковообразной лестнице, граф де Вирье внезапно схватил своего спутника за руку.

— Удачи вам! — воскликнул он, — счастливый вы человек! «Бог тебя благослови», как говорил аббат, когда натыкался на меня в монастырском дворе — я тогда был мальчишкой и учился в школе в Англии.

Честер был удивлен, но и тронут тоже. Какие странные, чувствительные люди эти французы! Граф Поль, как его называла Сильвия, сам, судя по всему, к ней слегка неравнодушен, но, однако же, готов желать другому сделаться ее супругом!

И все же… существовала одна трудность. Честер был теперь далеко не уверен, что ему хочется жениться на Сильвии. Она стала другой… совсем не той Сильвией, которую он знал прежде.

— Я выйду к вам и сообщу, если все будет в порядке, — немного неловко сказал он, — но мне бы хотелось, чтобы вы зашли… хотя бы на минутку. Миссис Бейли будет рада вас видеть.

— Нет, нет, — пробормотал француз. — Уверяю вас, это не так.

Честер проворно взбежал по каменным ступеням и дернул колокольчик.

Дверь отворил сам мсье Польперро. Этот веселый деятельный человечек выглядел еще более погруженным в хлопоты, чем обычно: мадам Польперро на два-три дня уехала.

— Я хотел бы знать, — коротко осведомился Честер, — не сдадите ли вы мне номер, бывшая комната графа де Вирье, полагаю, сейчас не занята?

— Трудно сказать, мсье… нужно посмотреть!

Мсье Польперро не знал, как поступить с этим высоким англичанином, который явился, можно сказать, среди ночи, имея при себе только один небольшой чемодан.

И тут он внезапно вспомнил! Ага, это приятель обворожительной и богатой мадам Бейли, английский джентльмен, который останавливался в «Пансионе Мальфе». Джентльмен, напомнивший ему знаменитый сыр… ну да, его фамилия Честер.

Значит, отъезд мистера Честера из Лаквилля был не более, чем притворное отступление — уловка, чтобы избавиться от графа де Вирье, который тоже влюблен в эту молоденькую и прехорошенькую вдовушку!

Ого! Мсье Польперро очень развеселился. Никогда он не слышал ничего забавней! И все же напрасно этот влюбленный англичанин надеется, что перед ним открылась гладкая дорога: возникло еще одно препятствие, какого не мог бы предвидеть заранее ни один разумный человек!

— Да, мсье, — смиренно сообщил мсье Польперро, — все верно. Я совсем забыл. Как вы говорите, комната графа де Вирье не занята, но… — он помедлил и с лукавым видом продолжал: — Есть и еще одна комната, куда лучше, с видом на озеро… та, которую занимала мадам Бейли.

— Комната мадам Бейли? — машинально повторил Честер. — Разве мадам Бейли поменяла комнату?

— Нет, мсье! Она сегодня вечером уехала из Лаквилля. Я только что получил от нее письмо.

Маленькому человечку стоило труда говорить серьезно. Ох, эти англичане, зря говорят, что у них рыбья кровь! В любви они ничем не отличаются от всех прочих.

Честер уставился на него недоумевающим, гневным взором.

— Что за очаровательная дама, мсье! Мы с мадам Польперро будем по ней скучать. Мы надеялись, мадам Бейли проведет с нами все лето. Но, может быть, она вернется… теперь, когда здесь мсье. — Последнее замечание вырвалось у него помимо воли.

— Уехала из Лаквилля? — недоверчиво повторил Честер. — Но это невозможно. Не более чем три часа назад мы простились у поезда. Тогда она не собиралась покидать Лаквилль. Вы говорите, что получили от нее письмо?

— Да, мсье.

— Будьте так любезны, покажите мне его.

— Разумеется, мсье.

Мсье Польперро, за которым по пятам следовал Честер, вошел в свою контору — маленькую комнатку, устроенную под лестницей. Именно здесь трудилась обычно мадам Польперро.

Без жены мсье Польперро чувствовал себя потерянным. Медленно и методично он принялся перерывать бумаги на письменном столе, который вместе со стулом занимал всю площадь конторы.

Между этими чудаковатыми англичанами произошла, очевидно, любовная ссора. Жаль: когда джентльмен, как то и положено, является просить прощения, оказалось, что птичка уже упорхнула — в таких поэтических выражениях описал себе хозяин гостиницы поступок Сильвии Бейли.

Сентиментальный южанин, мсье Польперро восторгался оттого, что его заведение почтила своим присутствием такая хорошенькая англичанка: она была не только выгодной постоялицей, но и украшением отеля.

Миссис Бейли никогда не задавала вопросов по поводу дополнительных строчек, которые приписывала к ее еженедельным счетам мадам Польперро; кроме того, она, в отличие от других дам, не имела обыкновения злиться, когда проигрывалась в Казино.

Эти печальные мысли проносились в мозгу мсье Польперро, когда он рылся в лежащих на столе бумагах: счетах, каталогах, письмах.

Но он был по натуре оптимистом и, хотя и сожалел о столь внезапном отъезде мадам Бейли, все же не мог не признать, что образ действий вполне соответствовал представлениям об идеальном английском клиенте. Оплатив свой недельный счет за полупансион всего лишь два дня назад, мадам Бейли прислала в уплату за последние два дня целую тысячу франков с распоряжением разделить остаток между слугами…

Конечно, никакой беды не случится, если он отдаст этому верзиле-англичанину письмо мадам. И все же мсье Польперро досадовал, что мадам Польперро отсутствует и приходится принимать решение самому.

— Вот оно, — сказал он наконец, вынимая из ящика листок бумаги. — Я спрятал его сюда, чтобы дать прочесть жене, когда она вернется. Мадам была очень великодушна… — мсье сам в этом убедится!

Принимая из рук маленького француза сложенный листок почтовой бумаги, Честер испытывал странные дурные предчувствия.

Он вышел в холл и остановился у стеклянного канделябра.

— Вы ошиблись, — тут же воскликнул он, — это рука не миссис Бейли!

— Нет же, мсье, это написала миссис Бейли! Видите, внизу стоит самая что ни на есть разборчивая подпись!

Честер взглянул туда, куда указывал палец мсье Польперро.

Странным незнакомым почерком там были написаны два слова, которые вначале ничего не сказали Честеру: «Сильвея» и «Бэйли». Почерк, крупный и угловатый, так же мало походил на наклонный почерк Сильвии, как эти два слова — на правильное написание ее имени и фамилии.

Острый ум законника пронзили жуткие, пугающие подозрения.

Медленно и внимательно он прочел странное письмо:

«Мсье Польперро (послание было написано по-французски).

Я покидаю Лаквилль этим вечером, чтобы присоединиться к своей подруге, мадам Вольски. Поэтому прошу вас отослать мой багаж в камеру хранения при Гар-дю-Нор. Вкладываю в письмо тысячефранковую банкноту — она покроет мой долг вам. Остаток распределите, пожалуйста, между слугами, заверяю вас, что мне было очень удобно на «Вилле дю Лак», и я стану рекомендовать ваш отель своим знакомым.

Искренне Ваша

Сильвея Бэйли».

Круто развернувшись и ни словом не извинившись перед мсье Польперро, чье удивление сменилось негодованием. Честер ринулся прочь из холла и вниз по каменным ступеням, туда, где стояло такси.

— Ну что? — выдохнул Поль де Вирье.

— Идемте в дом сейчас же! — отрывисто крикнул Честер. — Произошло что-то из ряда вон выходящее!

Мгновением позднее оба уже были в холле, и на них испуганными глазами взирал мсье Польперро.

— Письмо якобы пришло от Сильвии Бейли, — хрипло произнес Честер, — но на самом деле ничего подобного! Все до единой строчки — подделка. Почерк совсем другой — и посмотрите на эту нелепую подпись. Что это значит, Вирье? Вам ничего не приходит в голову?

Пробежав глазами тонкий листок бумаги, граф де Вирье поднял голову. Испуганный и злой. Честер не мог все же не заметить, как преобразилось его лицо. Здоровый загар сменился смертельной бледностью, которой неяркий электрический свет придавал зеленый оттенок.

— Кажется, я понимаю, — сквозь зубы проговорил граф Поль. — Подобное же письмо пришло, когда пропала мадам Вольски. Но не станем поднимать здесь шум. Скорей, идемте туда, где она должна находиться — боюсь, на счету каждая минута.

Схватив англичанина за рукав, он увлек его нагружу в благодатную темноту.

— Залезайте в такси, — распорядился он. — Я обо всем позабочусь.

Честер услышал, как он велел шоферу мчать в полицию.

— Нам понадобятся два-три жандарма, — пробормотал граф. — Это займет минуты три, не больше.

Машина подкатила к обшарпанному небольшому зданию с крупной черной надписью «Жандармерия».

Граф ринулся в караульное помещение, в двух словах объяснился с суперинтендантом и, мгновение спустя, вышел с тремя жандармами.

— Нужно как-нибудь поместить этих господ в наше такси, — коротко сказал он, и все втиснулись в автомобиль. Честер с изумлением заметил, что все трое вооружены не только дубинками, но и револьверами. Французская полиция не склонна церемониться с правонарушителями, даже потенциальными.

— А теперь, — обратился граф к водителю, — даю пятьсот франков, если вы доставите нас в Шале де Мюге за три минуты.

— Если он будет гнать как сумасшедший, — воскликнул англичанин, — мы разобьемся в щепки и ничего хорошего из этого не выйдет, не так ли?

Граф крикнул:

— Если будет авария, вы не получите ничего, дружище! Гоните изо всех сил, но осторожно.

Они выехали из города и помчались по тускло освещенным, тенистым аллеям, которые Честер за последние дни так хорошо изучил.

Поль де Вирье сидел, судорожно сцепив руки и глядя прямо перед собой. В душе он осыпал себя проклятиями.

Если Сильвию убили, как, почти несомненно, убили и Анну Вольски, он умрет тоже. Что значит страсть, многие годы заполнявшая его жизнь, в сравнении с любовью к Сильвии?

Жандармы тем временем возбужденно перешептывались. Они предвкушали нечто захватывающее — дело, которое может привести к повышению по службе.

Под конец, когда такси свернуло на темную дорогу, граф Поль внезапно в полный голос заговорил:

— Кричите, мистер Честер, кричите как можно громче! Шумите изо всех сил! Кричите все, что угодно! Пусть они слышат, что мы приближаемся…

Но Честер был не в силах выполнить эту настоятельную просьбу. Даже ради спасения собственной жизни он не мог бы заорать во весь голос, как это делали остальные.

— Мы едем в гости… с вечерним визитом, как говорят у вас в Англии! Мы едем за нашей знакомой… нашей приятельницей миссис Бейли, очаровательной миссис Бейли! Мы едем за нею, потому что она проводит вечер у своих друзей Вахнеров. Вы помните, конечно, эту старую чертовку мадам Вахнер? Ту самую, которая спрашивала о ваших планах? Боюсь, она…

Шофер обернулся.

— Управились меньше, чем за три минуты! Неужели это дом Вахнеров?

Честер выскочил из автомобиля. Сейчас это место выглядело совсем не так, как при дневном свете.

Окна низкого домика были плотно закрыты ставнями, но в одной комнате через щели проникал лучик света.

— Успели, Слава Богу, успели, — проговорил граф странным надтреснутым голосом. — Свет есть, значит, мы подоспели вовремя.

Он обернулся к жандармам и добавил по-французски:

— Вам лучше остаться в саду, а мы с другом направимся в дом. Если через пять минут мы не выйдем, следуйте за нами.

В ответ прозвучало тройное: «Да, мсье».

Далее произошла небольшая задержка, потому что калитка оказалась закрыта. Все пятеро быстро помогли друг другу перелезть через нее, а затем жандармы бесшумно рассеялись по саду, выбирая себе место для наблюдения.

Честер и Поль де Вирье ринулись по дорожке. Внезапно лунную полутьму пронзил яркий луч. Ставни в столовой широко распахнулись, за ними открылось и окно.

— Кто идет? — послышался грубый, решительный голос мадам Вахнер. «Словно требует пароль», — с горькой иронией подумалось французу.

На фоне освещенного помещения показалась ее плотная фигура, занимавшая почти все пространство окна. Перегнувшись через подоконник, мадам Вахнер злыми, испуганными глазами оглядывала сад.

Честер и граф Поль одновременно остановились, но ни один из них не отозвался.

— Кто идет? — повторила она и добавила: — Боюсь, мсье, вы ошиблись. Вы, наверное, перепутали адрес! В ее голосе слышалась тревога и злоба.

— Мадам Вахнер, это я, Поль де Вирье. — Граф произнес эти слова любезным тоном, для чего ему понадобилось сделать над собой усилие, от которого в его приятном голосе появилась хрипота. — Со мной мистер Честер. Мы приехали за миссис Бейли. В Париже мистер Честер узнал новости, из-за которых ей необходимо будет завтра же вернуться домой, в Англию. — Мгновение он помедлил, затем произнес, повышая голос: — Мы знаем точно, что она у вас.

И граф быстро шагнул туда, где, как он предполагал, находилась передняя дверь.

— Если они скажут, что ее здесь нет, — шепнул он своему спутнику, — мы крикнем жандармов и будем ломать дверь. Но, думаю, они не посмеют нас не пустить, разве что… разве…

Он надеялся расслышать голос Сильвии, но мадам Вахнер захлопнула окно, и в вилле воцарилась тишина.

Двое мужчин стояли перед запертой дверью нескончаемо долго. Так им казалось, а на самом деле прошла ровно минута. Наконец, когда дверь медленно распахнулась и на пороге возникла высокая тощая фигура ами Фрица, оба услышали мягкую, шаркающую поступь жандармов, которые обходили виллу кругом.

— Входите, прошу вас, — произнес мсье Вахнер по-английски.

Обращаясь к Честеру, он добавил:

— Рад видеть вас, сэр, в особенности потому, что ваша приятельница, миссис Бейли, плохо себя почувствовала. Всего минуту назад, к нашему глубокому сожалению, у нее закружилась голова — наверняка от жары. Я провожу вас, джентльмены, в гостиную, моя жена и миссис Бейли присоединятся к нам через несколько секунд. — Тут только он отступил в сторону, позволяя посетителям пересечь порог.

Поль де Вирье приоткрыл было губы, но не смог произнести ни звука. Внезапно избавившись от жуткого, давящего напряжения, он на время потерял дар речи.

Проскользнув мимо Вахнера, он шагнул прямиком в дверь, за которой надеялся найти женщину, спасенную (как говорил ему инстинкт) от страшной опасности…

Он повернул ручку двери и на пороге столовой застыл, пораженный зрелищем, которое ему открылось.

Сильвия сидела за круглым столом. За ней виднелся буфет, Где все еще стояли остатки незамысловатой трапезы. Пряча лицо в ладонях, Сильвия дрожала — тряслась как в лихорадке.

Но более всего изумила Поля де Вирье хозяйка дома. Она ползала по полу на четвереньках и не поднялась, даже когда раскрылась дверь.

Наконец она вскинула голову и, увидев стоящего над ней графа, не без труда встала на ноги. Обострившемуся воображению француза она предстала чудовищным хищным зверем, которому помешали вонзить когти в добычу.

— Какая неприятность! — воскликнула она по-английски. — У нашей подруги порвалось ожерелье, и все ее жемчужины раскатились по полу! Мы с Фрицем пытались их собрать. Миссис Бейли так расстроилась! У нее даже голова закружилась. Но я ей сказала, что мы отыщем весь жемчуг, пусть только чуть-чуть потерпит, и предложила немного коньяку — муж держит его на случай, если кому-нибудь сделается плохо — но она не хочет! Правда, Сильвия?

Она беспокойно уставилась на склоненную голову гостьи. Сильвия подняла глаза. Словно бы загипнотизированная голосом мадам Вахнер, она встала, и на ее белом лице появилась еле заметная жалкая улыбка.

— Да, — глухо проговорила она, — мое жемчужное ожерелье порвалось. Мне стало нехорошо. У меня ужасно закружилась голова… наверное, от жары.

Поль де Вирье внезапно шагнул в комнату. Только что он заметил предмет, от которого у него тоже «закружилась голова».

Этот предмет, неуместный в столовой, не должен был покидать пределы кухни. Это была громадная деревянная колотушка, какими французские повара отбивают мясо. Ее конец выглядывал сейчас из ящика орехового буфета.

Судя по всему, ящик вытаскивали вкось, и он застрял, как бывает с плохо сделанной мебелью.

Тут в дверях появился Честер. Вахнер ненадолго задержал его в холле пространной болтовней о том, как приятно протекал их званый ужин, пока миссис Бейли не сделалось вдруг плохо.

Честер тревожно взглянул на Сильвию. Она была необычно бледна, без кровинки в лице, но, казалось, находилась в добром согласии с мадам Вахнер! А та — толстая, добродушная на вид женщина — тоже до неузнаваемости изменилась. Утратив свою обычную улыбчивость и безмятежность, она наливалась краской и пыхтела. Тем не менее, она встретила Честера любезной миной.

Юристу трудно было поверить, что эта зауряднейшая чета всерьез собиралась ограбить свою гостью. Но письмо… странное, зловещее письмо, посланное от имени Сильвии! Кто его написал и зачем?

Честер чувствовал себя как в кошмарном, запутанном сне.

Но осторожный, уравновешенный ум адвоката был далек от полного понимания страшной истины. Его подозрения, вызванные исключительно этим загадочным письмом, не заходили далеко: он думал, что чета Вахнеров намерена вытянуть у гостьи деньги и запутать ее, с тем, чтобы она в тот же вечер покинула Лаквилль.

— Сильвия, — сказал он коротко. — Полагаю, нам нужно идти. У калитки ждет такси, так что мы отвезем тебя на «Виллу дю Лак». Но прежде, конечно, необходимо собрать твой жемчуг. Это не займет много времени!

Сильвия не отвечала. Она даже не обернулась. Устремив взгляд вперед, она словно бы рассматривала на крашеной стене какие-то только ей видные письмена.

В комнату тихо вошел ами Фриц. Он выглядел еще большим чудаком, чем обычно, сжимая в одной руке черную тюлевую шляпку и сумочку миссис Бейли, а в другой — веник.

— Я подумал, что вы не захотите возвращаться за шляпкой в спальню, — смиренно проговорил он, и миссис Бейли, повернув наконец голову, одарила его самой настоящей благодарной улыбкой.

Она напомнила себе, что был момент, когда он готов был ее отпустить.

Лишь однажды он вызвал у нее не менее одуряющий, панический страх, чем мадам Вахнер: когда так диковинно оскалился и высказал сожаление, что она отвергла отравленный кофе.

Положив шляпку и кошелек на середину стола, ами Фриц принялся умелыми, размашистыми движениями подлетать пол.

— Так проще всего собрать жемчужины, — пробормотал он. Трое из прочих стояли и смотрели на него. Только Сильвия, к которой происходящее имело самое непосредственное отношение, уставившись в стену, не выказывала ни малейшего интереса.

Наконец мсье Вахнер взял со стола длинную ложку и с ее помощью засунул в сумочку Сильвии все, что собрал на полу: жемчужины, пыль и пух.

— Ну вот, — произнес он со вздохом облегчения, — Теперь, думаю, все на месте.

Говоря это, он, тем не менее, знал, что часть жемчужин — штук пять или шесть — скрылась в широком рукаве его жены.

Затем, совершенно неожиданно, мадам Вахнер издала хриплый испуганный возглас. Один из жандармов вскарабкался на подоконник и готовился спрыгнуть в комнату. Мадам Вахнер проворно заковыляла к двери, но в холле наткнулась на еще одного жандарма.

Глаза Сильвии заблестели, она вся, телом и душой, предалась чувству, дотоле ей незнакомому.

Она жаждала мести — мести не столько за себя, сколько за свою убитую подругу. Схватив графа Поля за рукав, она прошептала:

— Они убили Анну Вольски. Она зарыта в лесу, там, где собирались зарыть и меня, если бы вы не явились как раз вовремя.

Поль де Вирье взял со стола шляпу Сильвии, вложил ей в руку и сомкнул на полях ее пальцы Машинальным жестом она надела шляпу на голову. Затем граф церемонно предложил Сильвии руку и вывел ее из столовой в холл.

Мадам Вахнер, по-прежнему не закрывая рта, протянула руку, чтобы попрощаться с юной англичанкой.

— Я запрещаю вам к ней прикасаться! — сквозь зубы проговорил граф. Сильвия послушно отдернула руку, и мадам Вахнер отступила.

Поль де Вирье кивнул полицейскому начальнику.

— Помните, в Лаквилле исчезла польская дама? У меня есть причины подозревать, что эти люди убили ее. Я доставлю мадам Бейли к врачу, а потом вернусь сюда. Вы, конечно, знаете, что делать тем временем.

— Но, мсье, разве я не должен просить английскую леди задержаться?

— Конечно, нет. Я за нее отвечаю. В нынешнем состоянии она не выдержит допроса. Заприте этих людей в разных комнатах. Я пришлю вам подкрепление, а завтра утром нужно будет покопаться в лесу за домом.

За его спиной зазвучали пронзительные, негодующие протесты ами Фрица и его супруги.

— Идешь, Сильвия? — нетерпеливо воскликнул Честер. Он еще раньше вышел в сад, не желая брать на себя переговоры с полицией. В конце концов, у них пока не было доказательств виновности этих людей — того, что считает доказательством английский закон.

Оказавшись в темноте, Сильвия, с двух сторон поддерживаемая своими спутниками, побрела к калитке. С их помощью она перебралась через ограду и села в такси.

Поль де Вирье выдвинул маленькое заднее сиденье, но им быстро завладел Честер, сделав графу знак сесть рядом с миссис Бейли.

— В Париж, «Отель дю Лувр», — крикнул граф шоферу — Можете не торопиться, поезжайте осторожно! — Затем он наклонился к Честеру. — Свежий воздух пойдет ей на пользу, — пробормотал он.

Сильвия сидела рядом с ним, расслабленно откинулись на спинку сиденья, но глаза ее были широко открыты и она жадно вглядывалась в звездное небо.

Она не ожидала, что вновь увидит небо и звезды.

Автомобиль неспешно двигался вдоль озера.

Шофер не удивлялся клиентам, которые, проведя удачный — или, наоборот, неудачный — вечер в Казино, неожиданно решили проделать весь обратный путь в Париж на автомобиле. Он испытал большое облегчение, когда увидел, что молодые люди возвращаются из шале без жандармов. Ему нисколько не хотелось оказаться замешанным в какую-нибудь историю и иметь дело с полицией.

Они катили и катили через тускло освещенные тенистые аллеи, мимо длинных огородов, пока не достигли городских предместий, а Сильвия все еще упорно молчала. Поль де Вирье склонился вперед.

— Поговорите с ней, мистер Честер, — шепнул он настойчиво. — Возьмите ее за руку и постарайтесь расшевелить. Я очень за нее беспокоюсь.

Под покровом темноты Честер вспыхнул. Нерешительным и неуклюжим жестом он обхватил ладонью руку Сильвии и тут же невольно вскрикнул; рука была холодной и совершенно безжизненной.

— Девочка моя! — воскликнул он. — Похоже, эти люди до полусмерти тебя напугали. Наверное, ты решила, что они вознамерились украсть твой жемчуг.

Но Сильвия продолжала молчать. Ей не хотелось разговаривать, ей хотелось только жить.

Как странно было чувствовать, что ты жива, жива и невредима, после того, как готовилась умереть в ужасной и безобразной схватке — она ведь решилась бороться со своими убийцами до конца.

— Разве вы не понимаете, мистер Честер, — зашептал Поль де Вирье, — что сегодня случилось? Эти люди замышляли ее убить.

— Убить? — недоверчиво повторил Честер. И тут им овладело злобное возбуждение. Боже мой! Но если граф говорит правду, то нужно спешно возвращаться в Лаквилль?

— Сильвия! — воскликнул он. — Очнись и расскажи нам, что произошло. Если граф прав, нужно немедленно что-то предпринять… — Он обернулся к Полю де Вирье: — Полиция должна сразу же взять у миссис Бейли подробные показания.

Его устами требовательно и агрессивно говорил законник. Сильвия слегка пошевелилась. Поль де Вирье почувствовал, как она задрожала.

— О, Билл, не говори так. Я знаю, ты спас мне жизнь, но я хочу забыть… — простонала она. А затем всхлипнула: — Они убили Анну Вольски… — Она разразилась рыданиями. — Я не хотела о ней думать. Я заставляла себя о ней не думать. Но теперь я никогда, никогда не буду думать ни о ком, кроме нее!

Поль де Вирье обернулся под покровом темноты и, обняв Сильвию за стройное плечо, притянул ее к себе.

Жалость и покровительственная нежность наполнили сердце графа и унесли его в высшие сферы, доселе ему незнакомые.

— Не говори так, моя дорогая, — прошептал он, нежно прижимаясь щекой к ее щеке, словно ласкал ребенка. — Это было бы жестоко по отношению к живым, к тем, кто любит… кто обожает тебя.

Затем он поднял голову и воскликнул уже совершенно иным тоном:

— Не беспокойтесь, мистер Честер, что эти бесчестные люди уйдут от наказания! Бедная мадам Вольски, конечно же, будет отмщена. Миссис Бейли даст показания, но только письменные, вам известно, конечно, французское правосудие, но вы не представляете себе, как оно выглядит на практике. Даже ради того, чтобы отправить мадам Вахнер и ее Фрица на гильотину, я не согласился бы подвергнуть миссис Бейли такому испытанию, как дача свидетельских показаний во французском суде.

— Но разве возможно этого избежать? — тихо спросил Честер.

Поль де Вирье заколебался, потом склонился вперед и, еще теснее прижав к себе Сильвию, выговорил слова, которые произносить не собирался:

— Я должен вам кое-что объявить, мистер Честер. И не сомневаюсь, вы от всей души меня поздравите. Миссис Бейли оказала мне честь, согласившись сделаться моей супругой. Но сегодня вечером вы увезете ее обратно в Англию. — Помолчав несколько мгновений, он торжественно добавил: — Я клянусь ей всем, что для меня свято, оставить игру…

Честер был поражен. Как же он был слеп, как наивен! Он нисколько не сомневался в том, что Сильвия отказала Полю де Вирье, и его огорчало подозрение, а скорее, уверенность, что это мудрое решение далось ей не без труда.

Но женщины — странные создания, да и французы тоже…

И все же его чувства к человеку, сидящему напротив, были сейчас совершенно иными, чем прежде. Теперь Поль де Вирье вызывал у него симпатию, более того, уважение. Если бы не граф, этот женственный щеголь и неисправимый игрок, где была бы сейчас Сильвия?

Подумав так, Честер внутренне содрогнулся. Он склонил голову и взял Поля де Вирье за левую руку.

— Поздравляю вас, — сказал он просто и сердечно. — Вы заслужили это счастье. — Затем, обращаясь к Сильвии, он добавил спокойно: — Дорогая, это ему, а не мне, ты обязана жизнью.




ГЛАВА 24 | Роковой дом | Примечания