home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 18


Сильвия распахнула белую калитку и пошла к дому по дорожке, ведущей через запущенный сад.

Его неопрятный облик, буйно разросшиеся сорняки неприятно поражали глаз, привыкший к безукоризненным садам английской провинции. Сильвия вновь с недоумением спросила себя, как Вахнеры терпят такой непорядок в непосредственной близости от своего дома.

Зато забавное зрелище представляло собой причудливое одноэтажное шале, так не похожее на те строения, которые окружали ее в Англии.

Над домом и заброшенным садом сгустилась в тот день неподвижная давящая жара. Шоколадно-коричневые ставни столовой и гостиной были закрыты, и Сильвии подумалось о том, как приятно будет спастись от палящего солнца в скупо освещенном полупустом «салоне», выпить чашку чая и мило поболтать с друзьями, а потом, когда жара спадет, проводить их в Казино.

Сильвии всегда нравилось беседовать с мадам Вахнер, в чем она даже слегка стыдилась себе сознаться, потому что эту космополитку трудно было назвать изысканной особой. Однако мадам Вахнер нельзя было отказать в добродушии, а ее рассказам — в занимательности. Кроме того, она умела польстить, и после разговора с нею Сильвия Бейли всегда ощущала довольство собой и окружающим миром.

В незамысловатой, бедной событиями жизни молодой англичанки уже не оставалось для мадам Вахнер никаких секретов. Той было известно, например, что Сильвия не имела близких родственников и, подобно Анне Вольски, не обзавелась в Париже никакими знакомствами.

И то, и другое внушало мадам Вахнер особый доброжелательный интерес к обеим молодым вдовам.

Сильвия Бейли дернула примитивный колокольчик единственной двери — другого входа в Шале де Мюге не было, разве что окна.

Через несколько мгновений дверь открыла поденщица и коротко сказала:

— Мсье и мадам в Париже. — Довольно развязно она добавила: — Поехали за деньгами. — Она явно желала сказать: «Да, мои хозяин с хозяйкой — дураки дураками, просадили в Казино все деньги, а теперь отправились в Париж пополнить запасы!»

Сильвия была раздосадована. После нервного разговора с графом Полем ей было бы очень кстати непринужденно побеседовать на обыденные темы с мадам Вахнер. Мысль о том, что придется долго тащиться одной, страдая от жары, в «Виллу дю Лак», показалась ей невыносимой.

Почему бы ей не войти в дом… не отдохнуть немного? Тем более что, скорее всего, не пройдет и часа, как Вахнеры вернутся. Они не любили Париж и больше двух часов там обычно не проводили.

Тщательно выговаривая французские слова, она попросила у служанки разрешения войти и подождать в доме.

— Уверена, мадам Вахнер не стала бы возражать, — с улыбкой добавила Сильвия. После неловкой паузы женщина впустила ее в дом и провела в темную столовую.

— Как вы считаете, когда вернется мадам Вахнер? — спросила Сильвия.

Служанка задумалась.

— Не могу вам сказать, — пробормотала она наконец. — Они никогда не предупреждают, куда собираются и когда возвратятся. Очень чудные люди!

Она торопливо вышла из комнаты, а потом вернулась, держа в руке большой солнечный зонт из хлопчатобумажной ткани.

— Не знаю, пожелает ли мадам сидеть здесь в одиночку. Я собираюсь домой, моя работа окончена. Быть может, мадам оставит ключи под ковриком, когда будет уходить?

— Да, если не дождусь друзей, то так и сделаю. Но, надеюсь, мадам Вахнер вот-вот появится.

Сильвия была немногословна. Ей не нравился развязный, почти что грубый тон поденщицы.

— Если мадам дождется хозяина и хозяйку, не будет ли она так любезна объяснить им, что сама потребовала впустить ее в дом? Мне строго-настрого запрещено впускать посторонних, когда мадам Вахнер нет дома.

Женщина произнесла это быстро, уставив на сидящую перед ней посетительницу вопросительный взгляд.

Миссис Бейли вдруг поняла (или ей так показалось), что значит этот взгляд, вынула из кармана кошелек и протянула служанке десять франков.

— Разумеется, — ответила она холодно, — так я и скажу; я сама настояла на том, чтобы войти и отдохнуть в доме.

Манеры женщины изменились, сделавшись одновременно фамильярными и подобострастными. Многословно выразив благодарность за «чаевые», она положила зонт на стол, подбоченилась и внезапно спросила:

— Не получала ли мадам новостей от своей подруги? Я говорю про ту польскую даму.

— Нет. — Сильвия удивленно подняла глаза. — Как ни печально, пока нет ничего нового. Но, наверное, ждать уже недолго.

Ее поразило то, что Вахнеры разговаривали об Анне с этой неприятной и нахальной особой.

— Она заходила сюда, прежде чем отправиться на станцию. И была, как мне почудилось, в очень хорошем настроении.

— Нет, вы ошибаетесь, — быстро возразила Сильвия. — В день своего отъезда мадам Вольски здесь не была. Ее ждали к чаю и ужину, но она не появилась…

— Да нет же, мадам! Мне в тот вечер пришлось вернуться, потому что я забыла принести сахар. Застала ее здесь и, когда уходила, она еще оставалась.

— Уверяю, вы что-то путаете. Это было не в тот день, когда мадам Вольски покинула Лаквилль, — поспешно проговорила миссис Бейли. — Она уехала вечером в субботу. Как я только что сказала, мадам Вахнер ожидала ее к ужину, но не дождалась. Мадам Вольски отправилась в Париж.

Служанка смотрела в упор, и на лице Сильвии появилось необычное для нее высокомерное выражение. Ей хотелось, чтобы эта надоедливая и бесцеремонная женщина поскорее ушла и оставила се в покос.

— Спору нет, мадам лучше знать! По мне, что один день, что другой. Прошу прощения у мадам.

Француженка взяла зонт, положила на стол ключи и, со словами «Прощайте, мадам, и еще раз большое спасибо», бесшумно закрыла за собой дверь.

Спустя мгновение, оставшись одна, Сильвия облегченно вздохнула.

Дома обладают индивидуальностью, даже самые скромные и невзыскательные. Но и те, кто не согласится с этим утверждением, не станут отрицать, что дома носят на себе отпечаток той страны, где они находятся.

«Шале де Мюге» был домом типично французам и типично пригородным. От своих многочисленных, разбросанных по ближним окрестностям Парижа собратьев он отличался тем, что каждый год в нем менялись жильцы.

На взгляд Сильвии Бейли, этому забавному строению не хватало всех тех деталей, которые делают дом домом. Сидя здесь, в душной и темной столовой, она в очередной раз задала себе вопрос, почему Вахнерам не приходит в голову привнести в шале хоть чуточку уюта.

Она с отвращением осмотрела комнату. Обстановка была не только дешевой, но и к тому же убогой и безвкусной. И все же, как и в других комнатах шале, здесь царила поразительная чистота и прямо-таки удручающая аккуратность.

Меблировка включала в себя круглый стол, за которым в свое время Сильвии случилось приятно посидеть в обществе Анны Вольски и любезных хозяев, и уродливый буфет. Тусклый паркет, запомнившийся ей с первого визита, был прикрыт линолеумом с красными и синими разводами под мрамор. Сильвии никак не удавалось объяснить это, возможно, не стоящее внимания, обстоятельство.

Наконец Сильвия поднялась с жесткого плетеного стула. В полутьме ею овладело очень странное чувство: ей почудилось, что в комнате кто-то есть. Она опустила глаза, ожидая обнаружить под столом или сзади, у буфета, какое-нибудь мелкое животное.

Но нет, она не увидела ничего, кроме круглого стола и шести стульев, ровно расставленных у стены. И все же ее не покидало ощущение, что у нее за спиной прячется какое-то живое существо.

Она открыла дверь холла, миновала коротки» коридор, шедший поперек дома, и очутилась в крохотном «салоне».

Здесь тоже ставни были закрыты, что придавало комнате жутковатый заброшенный вид. Но Сильвия, уже привыкшая к полутьме, отлично все видела.

Маленькая гостиная была обставлена убогой, потрепанной мебелью. Ничто: ни букет цветов, ни книга, ни даже листок бумаги — не скрашивало ее невыразительности. Радовали взгляд только позолоченные часы на каминной полке и стоявшие рядом с ними два канделябра под ампир. Ставни были плотно закупорены, и в комнате царила ужасная жара и духота.

Сильвия не переставала удивляться, почему Вахнеры живут в такой обстановке и пользуются услугами поденщицы, которая приходит всего на несколько часов, а не поселятся где-нибудь в гостинице или пансионе.

Затем она напомнила себе, что мрачный молчальник мсье Вахнер и его говорливая жена, судя по всему, очень друг к другу привязаны. Быть может, им больше нравится проводить время вдвоем, чем среди людей.

Бесцельно блуждая по комнате, Сильвия почувствовала, как ею почему-то овладевает тревога и подавленность. Ей хотелось бежать подальше от этого тихого и пустого дома, но не глупо ли было бы уйти именно сейчас, когда Вахнеры вот-вот вернутся.

Однако, проскучав еще несколько минут и, не придумав, чем себя занять, Сильвия начала терять терпение.

В конце концов, вполне возможно, что Вахнеры решили переждать самые жаркие часы в Париже. В таком случае их не будет, наверное, до семи.

Лучше всего оставить мадам Вахнер и ами Фрицу записку с приглашением пообедать в «Вилле дю Лак». Граф Поль будет вечером в Париже, так что вид ненавистных Вахнеров его не потревожит. Сегодня приезжает Билл Честер, и ей не хотелось оказаться с ним наедине…

Сильвия огляделась в поисках бумаги, но не нашла в маленькой гостиной не только письменного стола, но даже карандаша и клочка бумаги. Что за глупость!

Но нет, должны же быть где-нибудь в доме принадлежности для письма.

Стараясь ступать мягко, и все же слыша в пустом доме пугающе громкое эхо своих шагов, Сильвия Бейли миновала открытую дверь кухни и углубилась в самый конец коридора.

Затем случилось нечто странное.

Открывая дверь спальни мадам Вахнер. молодая англичанка застыла и затаила дыхание. Ее вновь бросило в дрожь от жуткого ощущения, будто она здесь не одна. На пороге спальни это чувство проявилось сильнее, чем в столовой.

На сей раз она знала, что в доме находится не животное, а человек. Она так в этом уверилась, что невольно резко повернула голову…

Но короткий коридор, примыкавший к холлу» был пуст, только в середине его пересекал луч света из открытой кухонной двери.

Решив, что у нее ни с того ни с сего разгулялись нервы, Сильвия заставила себя успокоиться и пересекла порог спальни.

Обстановка комнаты была, на английский вкус, слишком бедной и скудной, однако здесь, в отличие от гостиной, царила прохлада.

Сильвия подошла к окну, раздвинула муслиновые занавески и выглянула наружу.

За тенью дома простиралась заросшая лужайка, которую немилосердно палило солнце, а далее виднелась густая каштановая роща. На этот раз Сильвия рассмотрела ее гораздо лучше, чем в два своих прошлых посещения «Шале де Мюге».

Лужайку и лес разделяла живая изгородь, такая же неухоженная, как все вокруг. В ней виднелись большие просветы.

Сильвия отвернулась от окна. Да, здесь, во всяком случае, было то, что она искала! Рядом с широкой низкой кроватью стоял письменный стол, накрытый ярко-красной скатертью. На столе лежал большой, запятнанный чернилами лист белой промокательной бумаги.

Рядом с промокательной бумагой находилась стопка красных записных книжечек мсье Вахнера, в которых он тщательно фиксировал все перипетии игры. На этих записях основывались его изощренные «системы».

Сильвия приблизилась к столу и склонилась над ним, надеясь отыскать листок писчей бумаги. По ничего подходящего ей не попадалось.

При этом на столе лежали несколько ручек и стояла полная до краев чернильница! Сильвия решила, что остается только одно: вырвать листок из блокнота ами Фрица и написать на нем приглашение. Листок можно будет оставить на обеденном столе, тогда хозяева наверняка его заметят.

Она взяла один из блокнотов, который показался ей самым свежим, открыла его и в третий раз испытала странное чувство, словно в комнате, кроме нее, присутствует кто-то еще… Теперь ей было ясно, что этот кто-то — Анна Вольски!

Это ощущение было удивительно острым и притом жутким, тем более, что Сильвия не только знала, что она в доме одна, но и была уверена, что Анна теперь далеко от Лаквилля.

К счастью, испуг, вызванный незримым посторонним присутствием, вскоре прошел. Сфокусировав взгляд на странице записной книжки, которую она держала в руках, Сильвия постепенно успокоилась, а затем, со вздохом облегчения поняла, почему ей так явственно вспомнилась отсутствующая подруга.

Между двумя блокнотными страницами лежало развернутое письмо, под которым стояла подпись Анны Вольски! Это была короткая записка, присланная, очевидно, в ответ на напоминание мадам Вахнер о предстоящей встрече. Странно, что Вахнеры ни словом не обмолвились об этой записке — ведь она делала поведение Анны еще более необъяснимым.

Письмо лежало на одной странице, а на соседней виднелись записи мсье Вахнера, который, ради развлечения, копировал угловатый почерк Анны.

Сильвия вырвала чистый листок и положила записную книжку обратно. Ее слегка расстроило то, что Вахнеры скрыли от нее последнее письмо подруги. Они единственные разделили ее тревогу и огорчение, когда Анна внезапно уехала — напомнила она себе. И им тоже было обидно, что мадам Вольски не сочла нужным с ними попрощаться.

Она нацарапала на бумаге приглашение, быстро вернулась в столовую, оставила там записочку и вышла в холл.

Открыв дверь «Шале де Мюге» и почувствовав обжигающий порыв ветра, она стала растерянно осматриваться, нервы у нее расстроились: в таком состоянии не хотелось даже думать о том, что нужно под палящими лучами солнца возвращаться пешком обратно.

Впервые ей перестал нравиться Лаквилль. С удивлением и укорами совести она спрашивала себя, что держит ее здесь, вдали от родины и соотечественников? С тянущим ощущением в груди она подумала, как приятно было бы снова увидеть высокую мощную фигуру Билла Честера и услышать его добродушно-ворчливую английскую речь.

Она переступила порог и раскрыла свой белый зонтик.

Было все так же жарко, но слева, за лужайкой, лежала прохладная сень каштанового леса. Почему бы не пойти туда и не отдохнуть в тени? Она быстро пробралась через выгоревшую траву к просвету в живой изгороди и вскоре нырнула в благодатный зеленый сумрак под высокими кронами.

В лесу было восхитительно тихо и спокойно, и Сильвия мимоходом удивилась, почему Вахнеры никогда не устраивают здесь чаепития. Правда, все иностранцы — люди законопослушные (так, во всяком случае, ей представлялось), а этот лес, если в настоящее время не имеет владельца, все же предназначается для продажи. Дальше по тропе она разглядела большую доску.

Ясно было, что эту красивую местность давно разбили бы на участки, чтобы построить виллы, будь она расположена ближе к дороге. Но сейчас здесь по-прежнему стоял нетронутый лес. Там и сям, среди пучков травы, валялись каштаны, сохранившиеся с прошлой осени.

Сильвия медленно шагала по извилистой тропке, прорубленной в лесу. Потом ей захотелось немного посидеть. И она свернула вправо, туда, где виднелся клочок земли очищенный от подлеска и зарослей ежевики.

Даже в этом месте, куда летом никогда не проникало солнце, грубая трава была опалена жарой. Сильвия посмотрела вниз: нет, бояться нечего, на твердой сухой земле ее красивая хлопчатобумажная юбка не испачкается.

Усевшись, Сильвия заметила вскоре, что поблизости, там, где заросли не были расчищены, землю недавно кто-то копал. На участке неправильной формы, размером приблизительно в квадратный ярд, дерн был снят, а потом возвращен на место.

Ей пришло на ум, что здесь, наверное, играли дети, а потом, желая скрыть следы, неловко прикрыли потревоженный участок земли сломанной веткой. Именно эта ветка с увядшими листьями привлекла ее внимание и позволила догадаться, что здесь кто-то побывал, причем недавно.

Ее мысли снова обратились к Биллу Честеру. Сейчас он изо всех сил спешит к ней на корабле или на поезде; еще часа два-три — и он будет в Париже, а потом, быть может, поспеет в Лаквилль к обеду.

Сильвия не сумела добыть для него комнату в «Вилле дю Лак», но сняла номер в «Пансионе Мальфе».

На открытом воздухе к ней вернулось душевное равновесие, и она сказала себе, что жила в Лаквилле очень счастливо — необычайно, удивительно счастливо…

Разумеется, нередко люди теряют в Казино больше денег, чем могут себе позволить, и это печально, но ведь и в Англии то же самое: бедные, как она слышала, рискуют своими жалкими накоплениями на скачках, а те, кому это по карману, отправляются в Монте-Карло или, оставаясь дома, играют в бридж!

В чем разница, если на то пошло? Но Билл Честер, со своими занудными, старомодными взглядами на жизнь, скажет, разумеется, что разница большая. Без сомнения, он не одобрит того, как она тратит деньги…

Ей пришло в голову — и эта идея позабавила — что Билл Честер и граф де Вирье едва ли будут в восторге друг от друга. Она задумалась: ревновал ли когда-нибудь граф Поль? Склонен ли он вообще к ревности? Вот бы узнать, что или кто способен подтолкнуть его к этому?

А потом ее мысли унеслись далеко-далеко, к картине, знакомой ей с детства, потому что эта картина висела в гостиной у одного из друзей отца. Она называлась «Жена игрока». Изображенная там сцена всегда казалась Сильвии красивой и выразительной, теперь же ее мнение изменилось: картина казалась нелепой пародией. На самом деле, игроки — обычные люди, не лучше и не хуже других, и среди них попадаются очень даже милые…

Наконец Сильвия поднялась и медленно пошла к опушке. Она не стала пересекать сад Вахнеров, а вместо этого взяла левее, где полевая тропка вывела ее на дорогу.

Когда она достигла «Пансиона Мальфе», к воротам подошла хозяйка и громко крикнула:

— Мадам! Пришло, наконец, известие от вашей подруги! Утром я получила телеграмму. Мадам Вольски просит меня отослать ее багаж в камеру хранения вокзала Гар-дю-Нор.

Сильвия была очень обрадована и в то же время — возможно, беспричинно — задета. Так Анна все эти дни была в Париже? Самое настоящее свинство с ее стороны не написать и не успокоить подругу, которая, ясное дело, сходит из-за нее с ума.

— В комнате мадам Вольски мы навели полный порядок, и она ждет теперь того самого английского джентльмена, — пропела мадам Мальфе. — Со стороны миссис Бейли было очень любезно направить в пансион нового жильца. Но до чего же смешны эти англичанки в своей заботе о приличиях! Подумать только, человек, чтобы ее повидать, приехал в Лаквилль из Англии, а она селит его в пансионе на противоположном конце города!


ГЛАВА 17 | Роковой дом | ГЛАВА 19